Последний в списке

ГЛАВА 43

Кози

Платье «Бабочка» состоит из двух частей и представляет собой красочный взрыв вихревых пастельных тонов с отделкой из тюлевой ткани. Верхняя часть платья имеет корсетное декольте с эффектным вырезом в виде сердца и бретельками, спускающимися до локтей. Пышная юбка А-силуэта переливается всеми цветами радуги. Оно создает атмосферу «греческой богини на неделе гордости»... по крайней мере, так сказала Татьяна. И она права.

Это платье заявляет о себе. Макс заранее сказал Татьяне, что наряды на гала-вечере могут быть самыми разными: от гламурных и элегантных до экстравагантных. Это платье — идеальное сочетание того и другого.

И когда я открываю дверь своего маленького домика и вижу Макса Флетчера, стоящего передо мной в смокинге приглушенно пыльно-синего цвета и с черным галстуком-бабочкой на белой отглаженной рубашке, я совершенно забываю о его реакции на мой наряд... потому что у него на шее не просто галстук…

Это галстук-бабочка.

Режим обморока активирован.

— Кассандра, ты выглядишь...

Макс не успевает закончить фразу, как я хватаю его за хвостик галстука и притягиваю к своим губам. Наши языки мгновенно находят друг друга, как два старых друга, которые не были вместе много лет, хотя на самом деле этот мужчина поцеловал меня сегодня утром в гараже, пока Эверли была внутри. Он вошел в мою мастерскую, прижал меня к закрытой двери и взял от меня то, что хотел.

И я была счастлива дать ему это.

Макс отнюдь не сексуальный доминант, скорее, прирожденный лидер. За последние пару недель, проведенных вместе, в нем появилась уверенность, которой не было, когда мы только начали сближаться. Когда мы только начали трахаться друг с другом, это было дико и исследовательски... что-то вроде забавных догадок и проверок, когда мы открывали желания друг друга. И «извращения», мне нравится, что теперь он использует этот термин в широком смысле.

Теперь же он как будто всегда знает, что мне нужно — даже если это всего лишь мимолетный поцелуй, который длится десять секунд.

И объятия... Я никогда не чувствовала себя такой желанной, как во время сна с Максом. Возможно, это потому, что единственные ночевки с мужчинами у меня были, когда работала на корпоративной работе, поэтому я была слишком измотана, чтобы по-настоящему осознать ощущение сильных мужских рук вокруг меня, или его тяжелое дыхание в моих волосах, или звуки, которые он издает, когда потягивается и зевает. Боже... если бы я никогда не испытала этих моментов с Максом, думаю, я бы прожила всю жизнь с неприятным ощущением, что мне не хватает чего-то, чего у меня никогда не было.

Я разрываю наш поцелуй, и Макс говорит:

— Прекрасно. — Он делает глубокий вдох и добавляет: — Кассандра, ты выглядишь прекрасно.

Просто.

Классика.

Прямо как Макс.

Я опускаю взгляд на свои руки, все еще сжимающие его галстук.

— Ты же знаешь, что со мной делают эти развязанные галстуки.

Сексуальная ухмылка приподнимает уголок его рта.

— Именно.

Поездка в Денвер заряжена сексуальным напряжением, из-за которого в джипе Макса кажется душно, хотя на самом деле кондиционер работает на полную катушку. В прошлые выходные Макс ни с того ни с сего завел со мной разговор о нашем будущем. В тот момент я чувствовала себя неуверенно и должна была заставить себя стоять и успокаивать его. Это было нелегко.

Правда в том, что я все еще узнаю, кто такой Макс. Да, он удивил меня тем, что не настолько поглощен своей работой, как я ожидала от генерального директора его уровня, но пока не понимаю, что это значит для него в долгосрочной перспективе. Знаю, что ему предстоит крупное слияние, о котором я с трудом могу слушать, потому что тема вызывает у меня неприятные ощущения. Но сможет ли он справиться со всем этим и остаться тем человеком, который сейчас рядом со мной? Я очень надеюсь на это. Потому что когда увидела его в смокинге сегодня вечером, то не могла не представить его в роли жениха. И женщина, идущая к алтарю навстречу ему в этой фантазии, на сто процентов была мной.

Знаю, что еще безумно рано представлять себе наше будущее, но все лето с Эверли я не переставала фантазировать, и это была непроизвольная мечта, которой я в полной мере наслаждалась. Задди-Макс точно подходит для брака. Надеюсь, он и дальше будет доказывать мне это.

Когда мы подъезжаем к парковке и гранд-отелю, где проходит мероприятие, Макс отдает ключи служащему и, переплетя свои пальцы с моими, ведет меня внутрь.

— Кто-нибудь из твоих друзей будет здесь? — спрашиваю я, глядя на Макса, пока он ведет меня через величественное фойе отеля к зал, где проходит мероприятие.

— Нет, но мои братья приходят каждый год, — отвечает Макс, кивая головой кому-то, мимо кого мы проходим.

— Твои братья? — повторяю я с улыбкой. — Здоровенные горцы на таком мероприятии? Держу пари, они пользуются бешеной популярностью.

Макс сужает свои сексуальные глаза и притягивает меня к себе, обхватывая рукой за талию.

— Тебе лучше не называть моих братьев привлекательными, иначе я найду какой-нибудь шкаф, чтобы напомнить тебе, кто номер один в семье Флетчер.

Я смеюсь и качаю головой.

— О, поверь мне, я уже знаю... Задди. — От глубокого смеха Макса у меня мурашки бегут по коже, когда мы поворачиваем за угол и входим в зал для мероприятий.

Губы приоткрываются при виде потрясающего зрелища, открывающегося передо мной. Люди, одетые по высшему разряду, кружат по элегантному бальному залу, изобилующему цветами. Большие круглые банкетные столы украшены яркими композициями из перьев, а гигантские хрустальные люстры висят низко и отражают радужные блики, кружащиеся по всему залу. Сочетание элегантного ночного клуба и Марди Гра²². На сцене стоит певица облаченная в яркое платье, наполняя зал сладкими звуками Алишии Кис.

— Выпьем? — предлагает Макс, кладя руку мне на спину, пока ведет к длинному бару.

Мы оба выбираем один из розовых фирменных напитков с мармеладными мишками внутри и чокаемся бокалами, прежде чем поворачиваемся, чтобы насладиться видом.

— Макс, это... впечатляет, — говорю я, разглядывая длинный стол с предметами, которые выглядят так, будто их выставили на негласный аукцион²³. На противоположной стороне комнаты есть подиум, где модели демонстрируют различные наряды, которые, как я полагаю, должны быть созданы дизайнерами ЛГБТК+. — Насколько ты вовлечен в планирование всего этого?

Макс щелкает языком.

— Я больше занимаюсь деньгами, чем творческим видением, но у нас у всех свои роли. Мы с Джессикой вошли в совет директоров, когда Эверли было пять лет, так что за эти годы я понял, что больше всего помогаю с финансовой стороной благотворительности. Джессика обычно принимает активное участие в планировании мероприятий.

— Вы делаете все это вместе с Джесс? — с любопытством спрашиваю я.

Макс кивает.

— Да, она присоединилась первой, а потом попросила меня о пожертвовании, и после этого как-то втянулся.

— Это потрясающе, — говорю я, понимая, что из-за отсутствия Джессики все лето у меня не было возможности увидеть, как Макс и Джессика общаются. — Вы двое, должно быть, хорошо ладите.

Макс снова кивает.

— Мы отнюдь не идеальны, но я говорил тебе в Аспене, что для меня важно поддерживать Джесс и ее жену и быть частью этого сообщества по-настоящему... а не просто... типа «я знаю кого-то гея». Понимаешь?

— Понимаю, — отвечаю я и делаю глоток фруктового напитка, в очередной раз удивляясь тому, какой Макс Флетчер человек.

Мои глаза расширяются, когда я замечаю брата Макса, машущего нам от столика у сцены.

— Черт, твой брат идет к нам, — бормочу я в плечо Макса и чувствую, как мое тело начинает подрагивать. — Мы должны были поговорить об этом. Что мне сказать?

— О чем? — Макс сексуально приподнимает брови, глядя на меня..

— О том, почему я здесь, — быстро отвечаю, зная, что Макс ни за что на свете не расскажет о нас своим братьям. Они видятся с Эверли каждую неделю, им нельзя доверять такую секретную информацию. — Может, скажем ему, что твоя спутница из Аспена заболела и я ее подменяю?

Отличный план, Кози.

— О... эм... — На лице Макса появляется забавное выражение, когда его брат появляется рядом с ним и игриво толкает его в плечо.

— Как ты умудрился опоздать на собственную гребаную вечеринку? — Колдер смотрит на меня и понимающе качает головой, когда тянется мимо, чтобы взять с барной стойки фирменный напиток.

Мои щеки загораются, когда я незаметно отстраняюсь от Макса, который только что положил руку на барную стойку позади меня. Я смотрю на татуированные запястья Колдера, выглядывающие из его гладкого черного смокинга. С розовым бокалом мартини в руке он выглядит очень эффектно.

Открываю рот, чтобы изложить ему свое лучшее оправдание тому, почему я здесь, когда теплая рука Макса касается моей спины.

— Колдер, ты ведь помнишь мою девушку, Кассандру?

Мою девушку?

Макс только что назвал меня своей девушкой?

Колдер улыбается и подмигивает мне.

— О да, конечно помню. Из-за тебя мой брат чуть не остался без трусов в ночь покера.

— Что? — кричу я, чувствуя, как мой желудок буквально вываливается из задницы. Опускаю взгляд, чтобы проверить. — Я не трогала его трусы в тот вечер.

— Не трогала трусы в тот вечер? — Колдер хмурится и смотрит на Макса, которого, похоже, совершенно не беспокоит это взаимодействие. — Черт, я должен Люку пять баксов.

— Он даже не... то есть... я бы не... — Я заикаюсь, как идиотка, и мне нужно закрыть рот.

— Расслабься, Кози. — Макс смеется и целует меня в висок. — Я написал братьям на прошлой неделе и сказал, что мы с тобой вместе.

Он опирается локтем на барную стойку и пробегает взглядом по моему телу, словно внутренне наслаждаясь этим моментом. Какого черта?

Я провожу рукой по своему искусному макияжу, на нанесение которого у меня ушел целый час.

— Мог бы сказать мне об этом до того, как я начала заикаться, как идиотка.

Он облизывает губы и вздергивает брови.

— Я никогда не упускаю возможности посмотреть, как ты извиваешься, Сладкие булочки.

Мое лицо пылает от этого сексуального взгляда в его глазах, когда Колдер произносит:

— Ладно, я недостаточно пьян для этого. — Он допивает свой розовый напиток и протискивается между нами, чтобы взять еще один.

Уайатт и Люк присоединяются к нам в баре секундой позже, и Люк приветствует меня:

— Я первым это предположил, просто чтобы ты знала.

— Что именно? — спрашивает Макс, сузив глаза на своего младшего брата.

— Ты и она... вы были так очевидны в ту ночь, когда я забрал Эверли.

Я хмурю брови.

— На тот момент еще ничего не было.

Люк пожимает плечами.

— Макс был как потерявшийся щенок.

Уайатт хмыкает в знак согласия, продолжая сохранять задумчивый вид немногословного человека, который потягивает розовый напиток сквозь густую бороду. Еще одно потрясающее зрелище. Честно говоря, проекту «Радуга» стоит поместить этих братьев на свои флаеры. Они бы продавали билеты как сумасшедшие.

— Ребята, вы привели сегодня спутниц? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам в поисках трех женщин, которые выглядят так, будто их бросили.

— Нет, черт возьми, — отвечает Колдер со смехом. — Мы приходим на это мероприятие каждый год, спускаем кучу денег на аукцион и отправляемся в центр города в смокингах. Три чувака в смокингах — это как гребаный Бэт-сигнал²⁴ для одиноких дам в Денвере. Это беспроигрышный вариант, потому что нам не нужно покупать билет для какой-то случайной цыпочки на мероприятие, и мы все равно получаем секс из-за смокингов. — Колдер гордо щелкает пальцами, и я смеюсь.

— Не обращай на него внимания. — Макс хмыкает, закатывая глаза. — И с сожалением сообщаю, что они сидят за нашим столом, потому что я не могу доверить их кому-то еще.

— Это ради благого дела, — предлагаю я.

Уайатт поднимает свой бокал и звонко чокается с моим в знак молчаливого согласия.

— Кстати говоря, нам, наверное, пора искать свой столик, — говорит Макс, глядя поверх моей головы. — Мой деловой партнер уже должен быть здесь со своей женой, и мне действительно стоит уделить ему немного времени.

Странная дрожь пробегает у меня по спине при упоминании о работе, но я изо всех сил стараюсь отмахнуться от нее. Это мир Макса, и если я хочу, чтобы то, что у нас есть, переросло в нечто большее, мне нужно привыкнуть совмещать бизнес с удовольствием.

Макс

Начинается онлайн-аукцион, и я наблюдаю, как мои братья сгрудились вокруг брошюры, в которой перечислены все вещи, выставленные на торги. То, что они каждый год присутствуют на этом мероприятии, заставляет меня гордиться ими больше, чем они могут себе представить. Ни у кого из них нет кучи денег, хотя они отнюдь не бедны. Я помогал им инвестировать в различные дома, которые они отремонтировали за эти годы, чтобы они могли получать пассивный доход и не были вынуждены постоянно бронировать новые проекты. Но когда они приезжают сюда и тратят по нескольку тысяч за выходные в Колорадо-Спрингс или на членство в винном клубе, это не потому, что у них есть деньги, которые можно потратить впустую.

Они делают это ради Эверли.

Как бы ни отличалась моя жизнь от жизни этих троих, они никогда, ни разу, не заставили меня почувствовать себя чужаком. Я люблю этих странных засранцев.

Переписка между нами четырьмя, когда я сказал им, что сегодня вечером приведу Кассандру и был бы признателен, если бы они не доставали меня из-за этого, была, мягко говоря, забавной.

Уайатт общался в основном с помощью эмодзи, что, как ни странно, было более выразительно, чем его разговорный язык. Люк прислал множество GIF-файлов с надписью «Я же говорил!», а Колдер обвинил меня в том, что я смотрю слишком много порно с нянями.

Он действительно самый большой засранец из всех.

Но, черт возьми, после разговора с Дином я понял, что если хотя бы не попытаюсь завязать отношения с Кассандрой, то всегда буду задаваться вопросом «что-если». И я лучше попробую и потерплю неудачу с ней, чем не попробую вообще.

Смотрю на часы, гадая, где же черт возьми Дженсон Хансбергер и его жена. Мероприятие почти закончилось, и я узнал от него ранее на этой неделе, что он с нетерпением ждет возможности приехать. Надеюсь, с ними не случилось ничего плохого.

Под столом рука Кассандры находит мою, и я переплетаю свои пальцы с ее, мягко улыбаясь тому, как естественно она чувствуется здесь со мной сегодня вечером. У меня не было настоящей девушки со времен Джесс, и то, что я чувствую к Кози, совсем не похоже на то, что чувствовал к бывшей жене. И не думаю, что это как-то связано с сексуальностью Джесс. Я начинаю понимать, что она просто не была моим человеком. Я заставлял ее быть такой, потому что заботился о ней и думал, что в наших отношениях есть смысл. Мы оба были целеустремленными и сосредоточенными, у нас были большие цели в жизни.

У нас с Кассандрой нет таких общих черт, но я обнаружил, что мне нравится чувствовать, что она бросает мне вызов. А химия, которая сейчас теплится между нашими ладонями, чертовски притягательна.

Сегодня она прекрасна. Ее короткие темные волосы завиты и стянуты назад разноцветной повязкой, которая идеально сочетается с ее платьем. Платье, которое более чем стоило быстрой поездки в Аспен. Честно говоря, сама мысль, что я смогу просто разок перепихнуться с Кассандрой и остаться довольным, сейчас кажется смешной. Она мне никогда не надоест.

Кассандра наклоняется ко мне, и ее розовые губы кажутся еще более соблазнительными, когда она шепчет:

— Это может показаться странным, учитывая, что ты мой босс, а я твой сотрудник, но я действительно горжусь тобой, Макс.

Мои брови приподнимаются от этого странного замечания.

— Гордишься?

— Да... у тебя все получается.

— Правда? — практически рычу я, обхватывая рукой ее кресло, чтобы притянуть ее к себе. — И что именно?

Ее губы дергаются в ухмылке.

— О, тебе нужен список?

— Да, боюсь, он мне нужен... не все из нас придерживаются вольного образа жизни.

Она прищуривает свои сексуальные глаза, глядя на мой рот.

— Я попрошу своего помощника прислать тебе список по факсу утром.

— Никто больше не отправляет факсы, Кози. — Пальцами ласкаю ее шею, заставляя прикусить губу и задрожать.

Я наклоняюсь, чтобы занять место ее зубов, как вдруг мне на плечо опускается рука.

— Привет, Макс! — раздается голос Дженсона у меня за спиной, и я быстро отстранюсь, чтобы обернуться.

— Дженсон, ты наконец-то здесь, — говорю я, вставая и протягивая ему руку. Дженсон ниже меня на целых пять дюймов, поэтому мне всегда хорошо видна его залысина. — Я уже начал волноваться.

— Не стоило беспокоиться. — Он смеется и наклоняется ближе, обдавая меня ароматом водки. — Просто у нас была небольшая вечеринка перед настоящей вечеринкой. Ты же знаешь, как это бывает.

— Где твоя... — Мой голос прерывается, когда я вижу высокую молодую блондинку, стоящую позади него, которая определенно не является его женой.

— Это Пейсли, — говорит он, потянув девушку за локоть, чтобы она встала рядом с ним. — Она моя правая рука на протяжении многих лет. Либби сегодня неважно себя чувствовала, поэтому осталась дома. Я подумал, что тебе будет полезно познакомиться с одним из будущих членов твоей команды.

Он обхватывает девушку рукой за талию, его пальцы опускаются на ее бедро, когда притягивает ее ближе к себе. Дженсон — неплохой парень, но что-то не так между ним и этой сотрудницей. Не говоря уже о том, что его руки движутся слишком интимно для платонических отношений между начальником и подчиненным. Особенно для босса, который женат.

Впрочем, мне ли судить?

Пейсли выдавливает из себя улыбку и пожимает мне руку, ее пальцы замирают в моей руке.

— Приятно познакомиться, Пейсли. Позвольте представить вам мою девушку. — Я отступаю назад, чтобы показать Кассандре, и замираю, когда вижу, что она смотрит на нас с самым потрясенным выражением, которое я когда-либо видела на ее лице.

— Кэсси! — восклицает Дженсон, толкая меня в плечо, когда проходит мимо меня, чтобы опуститься на освободившееся место. — Это правда ты?

У меня сжимается сердце, когда я вижу, как Кассандра сжимает руки. Ее брови нахмурены, и она выглядит так, будто ее вот-вот стошнит, когда натянуто отвечает:

— Здравствуйте, мистер Хансбергер.

Он сухо смеется и кладет руку на спинку ее стула, как раз там, где секунду назад была моя рука.

— Ты больше не работаешь на меня, девочка... зови меня Дженсон.

— Больше не работаешь? — повторяю я, чувствуя, как весь воздух выходит из моих легких. — Когда она на тебя работала?

Лицо Дженсона хмурится в раздумье.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты ушла? Год?

— Семь с половиной месяцев, — поправляет она, уставившись на стол, словно статуя, ее щеки впали, и кажется, что девушка изо всех сил пытается сохранить самообладание.

— Как поживаешь, Кэсси? — спрашивает Пейсли, подходя ближе, глядя на свою бывшую коллегу широко раскрытыми печальными глазами. — Ты так хорошо выглядишь.

Кассандра моргает и смотрит на блондинку, немного шокированная ее добрыми словами, прежде чем выпалить:

— Я в порядке.

— Кэсси была одним из наших лучших менеджеров по управлению активами, не так ли, Кэс? — Дженсон касается ее плеча, и я вздрагиваю, когда замечаю, что она выгибается всем телом, уклоняясь от его прикосновения.

— Ты работала на «Комплексную недвижимость»? Это твой последний босс? — спрашиваю я, в голове пульсирует от осознания.

Кассандра смотрит на меня покрасневшими глазами.

— Почему ты мне не сказала? — хриплю я, сжимая руки по бокам. Я знаю, что неоднократно упоминал ей название компании, с которой объединяюсь. Как она могла скрыть это от меня?

— Какие-то проблемы? — спрашивает Дженсон, его глаза-бусинки сужаются на Кассандре так, что мне это чертовски не нравится.

— Просто небольшое недоразумение, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы, обводя взглядом стол и замечая, что мои братья с интересом наблюдают за этим общением. — Я знал, что Кассандра работала в отделе управления активами, но не знал, что она работала на тебя.

— Ты теперь работаешь в «Флетчер Индастриз», Кэсси? — спрашивает Дженсон, толкнув ее локтем, когда берет со стола мятную конфету и начинает разворачивать ее.

Серьезно, если он прикоснется к ней еще хоть раз.

Она отрывисто качает головой.

— И чем же ты занимаешься? — спрашивает он, явно не уловив ее напряженную реакцию.

Кассандра делает глубокий вдох и садится чуть прямее, а ее глаза с новой силой встречаются с глазами бывшего босса.

— Я работаю няней дочери Макса.

— Няня и подружка? — Дженсон разражается смехом и бросает мятную конфету в рот. — Интересная смена профессии.

— Хватит об этом, — говорю я, сжимая руки в кулаки и пытаясь сохранить спокойствие. Аукцион все еще продолжается, и наш стол находится в самом центре всего происходящего. Нам не нужно привлекать к себе больше внимания, чем уже привлекло позднее появление Дженсона.

Дженсон поднимает ладони.

— Я не хочу ничего плохого. Просто хотел убедиться, что ты знаешь какой у тебя ценный актив. Тебе стоит взять ее на работу в свою компанию, Макс.

— Прошу меня извинить, — говорит Кассандра, и ее стул падает назад, когда она слишком быстро поднимается. Я бросаюсь подхватить его и слышу, как дрожит ее голос: — Хочу воспользоваться дамской комнатой.

— Пейсли, почему бы тебе не пойти и не налить своему старому боссу немного выпивки. Макс, здесь не обслуживают столы?

Сжимая челюсть, я смотрю, как платье Кассандры развевается за ее спиной, когда она убегает. У меня голова идет кругом от этой новой информации. Кассандра что-то скрывала от меня? Каков был ее план? Позволить мне завершить сделку с этим засранцем, который чуть не убил ее? С какой целью? Может, она не собиралась задерживаться со мной достаточно долго, чтобы сделка была завершена.

Может, она не так сильно заинтересована в этих отношениях, как я, и меня выставляют дураком во второй раз в жизни.

У меня еще множество вопросов, на которые я не найду ответов здесь, за этим столом.

Даже не утруждаю себя извинениями, когда вылетаю из зала. Когда выхожу в коридор, то вижу, как Кассандра скрывается за очередным углом, поэтому бегу за ней и наблюдаю, как она выходит из двери в конце коридора.

— Кассандра, что, черт возьми, происходит? — рычу я, обнаружив ее вышагивающей по внутреннему двору отеля.

На улице темно, и пара светящихся фонтанов громко журчит у дверей, имитируя звон в моих ушах. Парочка, обнимающаяся у большого газового камина, смотрит на меня и нервно косится на Кассандру, прежде чем выскочить из сада и вернуться внутрь. Я подхожу к Кассандре, которая вышагивает перед рядом ухоженных кустов.

— Это твой старый гребаный босс? Который чуть не убил тебя?

— Да, — отвечает она, склонив голову и теребя тюль на своем платье. — И одна из моих друзей-коллег, о которой я больше никогда не слышала.

— Какого черта ты не рассказала мне об этом? — восклицаю я, до глубины души расстроенный тем, что она скрыла это от меня.

Ее наполненные слезами глаза находят мои, ярко мерцающие в свете камина.

— Я не знала, что «Комплексная недвижимость» — это та самая компания, с которой ты сотрудничаешь!

— Серьезно? — огрызаюсь я и запускаю руку в волосы. — Я много раз упоминал об этом.

— Не мне!

— Упоминал.

— Макс... ты не говорил мне, клянусь, — повторяет она, на ее лице отражается паника. — Я даже не знала, какой вид бизнеса ты приобретаешь. Думала, ты занимаешься развитием франшиз.

— Так и есть. Это будет еще одно направление моего бизнеса. Уверен, уже говорил тебе об этом раньше.

— Так почему же ты не сложил два и два, когда я рассказала тебе о своей прежней работе? — шипит она, гневно раздувая ноздри.

Я качаю головой и пожимаю плечами.

— Потому что в Денвере полно коммерческих застройщиков. Просто предположил, что это должен быть один из них, потому что я уже упоминал тебе о «Комплексной недвижимости».

— Ну, если и упоминал, то, скорее всего, я пропустила мимо ушей. Я обычно блокирую все, что ты говоришь о своей компании. Это тактика выживания.

— Тактика выживания? — Моя голова дергается назад от такого странного выбора слов. — От чего тебе нужно выживать? Я не такой, как твоя бывшая компания. Тебе не нужно защищаться от меня.

— Конечно, нужно, — восклицает она, ее глаза широко раскрыты и кажутся дикими. Когда приближается ко мне, и ее запах врывается мне в нос, еще больше запутывая мои мысли. — Может, ты и не такой мерзкий, как Дженсон, но у вас обоих похожие цели. У вас обоих есть предпринимательское стремление к расширению, росту, увеличению и усилению. Это все то, что я ненавижу, Макс. Все, что портит жизнь сотрудникам и отправляет их в больницу. Я знала, что в тебе есть эта сторона, но ограждала себя от нее, чтобы она не изменила моего отношения к тебе.

У меня сжимается сердце от безумных слов, которые она извергает. Она говорит, что моя карьера, моя жизнь — это то, о чем она не может даже слышать. Я знаю, что с ней случилось ужасное, но это гигантская граница, о которой я даже не подозревал, что она возникла между нами.

— Кассандра, моя компания важна для меня. И я чертовски горжусь ею и своими сотрудниками, — заявляю твердым голосом. — Если ты хочешь сказать, что не уважаешь то, что я делаю, значит, у нас серьезная проблема.

— Может, и так, — защищается она. — Потому что если «Флетчер Индастриз» становится партнером компании «Комплексная недвижимость», которая ставит прибыль выше людей, то пройдет совсем немного времени, и вы станете такими же токсичными, как и они.

Ее тон язвителен и безапелляционен и я сжимаю губы. Как она могла так плохо думать обо мне? После всего, чем я с ней поделился. Такое ощущение, что она, черт возьми, даже не знает меня.

Я тяжело выдыхаю.

— Ты обвиняешь меня еще до того, как я совершил преступление.

— Правда? — Кассандра смеется, и ее лицо искажается от боли, когда она обхватывает себя руками. — Ты отправился со мной на свидание в Аспен на самолете компании. Ты заплатил дизайнеру, бог знает сколько денег, за это платье. Все это было не для бизнеса, Макс. Это твоя роскошная жизнь. Дженсон поступил бы также. Это корпоративная жадность.

— И это тебе чертовски понравилось, — рычу я, запуская руки в волосы и отступая от нее на шаг. — Я не собираюсь чувствовать себя виноватым за то, что наслаждаюсь тем, что заработал тяжким трудом. Такой успех позволяет нам сегодня собрать более миллиона долларов на стипендию для обездоленных детей.

Ее глаза наполняются слезами, и она быстро отвечает:

— Но если ты достиг такого успеха, то тебе придется работать в советах директоров рядом с такими жадными ублюдками, как Дженсон Хансбергер. Как ты думаешь, что с тобой случится, если будешь регулярно общаться с такими, как он?

Я с отвращением смотрю в сторону.

— Жадные ублюдки есть во всех социально-экономических группах, Кассандра. Ты умная девочка, ты должна это знать.

Она резко вдыхает.

— А теперь вы говорите прямо как он, мистер Флетчер.

Я отшатываюсь назад, чувствуя себя так, будто она только что дала мне пощечину. Я двигаюсь к ней, чтобы прикоснуться, извиниться за свои слова, но девушка поднимает руки, чтобы остановить меня.

Слезы катятся по ее лицу, когда она добавляет:

— Это последний раз, когда я позволяю человеку, облеченному властью, влиять на мое психическое здоровье.

Кози

Моя грудь вздымается от волнения, когда я бегу обратно в зал, чтобы взять свой мобильный телефон и позвонить в такси, чтобы уехать как можно дальше от этого места. То, что начиналось как вечер, полный надежд, мечтаний о будущем и благотворительности, быстро превратилось в мой худший кошмар.

Быстро провожу рукой по щекам, изо всех сил стараясь побороть боль, охватившую меня из-за слов, которыми я только что обменялась с Максом. У нас все было так хорошо. Мы так прекрасно разделили наши жизни. Я проводила свои дни с Эверли, а он — в офисе. Когда мы собирались вместе по вечерам, никто из нас не обсуждал работу. Мы обсуждали буквально все, кроме работы. Это было идеально. Этот баланс в Максе заставил меня подумать, что между нами все может быть по-настоящему. Мы можем быть счастливы вместе и не быть поглощенными нашими огромными различиями. Как я могла быть такой слепой?

Он сотрудничает с Дженсоном? С человеком, чье имя я даже не могу произнести без содрогания. Я не могу это игнорировать.

Скрепя сердце подхожу к своему бывшему боссу, который все еще сидит за столом. Пейсли с небольшой улыбкой поднимает руку, но я игнорирую ее, выпячивая подбородок и решительно проходя мимо нее и Дженсона, чтобы взять со стола свой телефон и сумочку. Мои глаза ненадолго встречаются с глазами Уайатта, в которых столько беспокойства, что у меня начинает дрожать подбородок.

Схватив сумочку и телефон, я поворачиваюсь, чтобы уйти, прежде чем пролить слезы на глазах у всех, когда липкая рука крепко обхватывает мой локоть, посылая мурашки по позвоночнику.

— Что ты там наговорила обо мне Максу? — Голос Дженсона звучит как скрежет ногтей по меловой доске, возвращая меня в те ночи, когда его голос преследовал меня во сне.

— Ничего, — огрызаюсь я, откидывая голову назад, чтобы хоть немного отстраниться от мерзкого дыхания Дженсона.

Я пытаюсь вырвать руку из его хватки, но он только сильнее сжимает ее.

— Чушь собачья, — рычит он с улыбкой, которая не отражается в его глазах. — Не забывай, что я был твоим боссом шесть лет, Кэсси. Я все еще могу определить, когда ты врешь.

У меня подкашиваются колени, что напоминает мне о том, что я всегда чувствовала, когда была рядом с Дженсоном в прошлом. Неуверенной в себе, торопливой, боящейся облажаться. Я ненавидела ту девушку. Но я больше не она.

— Я не собираюсь ничего с тобой обсуждать. — Снова пытаюсь высвободиться, но он дергает меня на себя, и я упираюсь плечом в его грудь. Краем глаза я вижу, как все три брата Макса встают со своих мест.

Горячее дыхание Дженсона обдает мое ухо, когда он хрипит:

— Если ты сорвешь мне сделку из-за одного из своих приступов паники, я сделаю так, что ты больше никогда не будешь работать в этой индустрии.

Его комментарий шокирует меня самым неожиданным образом. Вместо того чтобы еще больше сломить мою волю и вызвать приступ тревоги, как это бывало в прошлом, я откидываю голову назад и смеюсь.

Ноздри Дженсона раздуваются от раздражения, и я замечаю, что все братья Макса смотрят на меня в замешательстве.

— Кози, ты в порядке? — Уайатт серьезно смотрит на меня, опуская подбородок, как тигр, ожидающий сигнала к атаке.

— В порядке, Уайатт, спасибо, — отвечаю я, чувствуя, как на меня накатывает эйфория. Сила и уверенность, которые я вновь обрела после ухода из корпоративного мира, омывают меня, и я делаю глубокий вдох от этого чудесного осознания.

Опускаю взгляд на липкую руку моего бывшего босса, все еще сжимающую меня, как будто он думает, что имеет надо мной хоть унцию власти. Поднимаю глаза на него и ожесточаю свой взгляд. Толкаю его в грудь так сильно, что ему приходится сделать шаг назад и отпустить мою руку.

— Дженсон, мне плевать, что ты скажешь обо мне кому-то в индустрии. У меня блестящее будущее, я делаю красивые деревянные члены, которые, уверена, совсем не похожи на твой.

Уголок его рта приподнимается в слащавой улыбке, вызывая прямо противоположную реакцию, на которую я надеялась. Типичный нарцисс. Его взгляд опускается к моей груди, когда он наклоняется ближе, обхватывая рукой мое бедро, когда говорит:

— Если бы я знал, что ты сосешь член генерального директора, то мог бы предложить свой. Я не против пышечек время от времени.

По моему телу пробегает жар, лицо пылает. Я не думаю, а просто реагирую. Я едва слышу, как Пейсли ахает, когда заношу руку назад, готовясь влепить ему пощечину.

Я взмахиваю рукой в воздухе перед ним, когда сильные руки обхватывают меня за талию, притягивая к твердому телу.

— Еще раз к ней прикоснешься, и это будет последнее, что ты, блядь, сделаешь, — рычит Макс, и вены на его шее гневно вздуваются, когда он пихает Дженсона в грудь, заставляя того упасть обратно в кресло. Его рука тянется назад, чтобы удержать меня за спиной, в то время как его тело вибрирует от ярости.

Сердце бешено колотится в груди, когда я наблюдаю за тем, как Макс очень бурно реагирует из-за меня. Это отчасти шокирует, отчасти вдохновляет, но в основном пугает. Это будущий деловой партнер Макса, а он только что... набросился на него.

Дженсон смотрит на нас, в его глазах смесь ужаса, гнева и унижения. Его ноздри раздуваются, когда он произносит:

— Мы просто разговаривали, Макс.

— Она моя, — рычит он, вены на его шее гневно вздуваются. — И ты больше никогда не будешь с ней разговаривать, прикасаться к ней или даже смотреть в ее сторону. — Макс поворачивается и впивается пальцами в мою руку, в его глазах плещется тьма, которую я никогда раньше не видела, когда он твердо заявляет: — Я отвезу тебя домой.