Последний в списке

ГЛАВА 2

Кози

— Ребекка только что сказала, что ты переезжаешь в гостевой дом того парня? — кричит мне Дакота откуда-то из свободной спальни моей сестры, в которой я живу последние несколько месяцев. Я нахожусь в маленькой гардеробной, поэтому ее трудно услышать.

— Сейчас выйду! — громко кричу я, прежде чем схватить охапку одежды на вешалках. Когда выхожу, то, выглянув поверх вещей, обнаруживаю, что моя лучшая подруга детства растянулась на моей кровати, отправляя в рот одного из моих кислых мармеладных червей. — Гостевой дом преимущество работы няни, на которую я согласилась. И на самом деле, это единственная причина, по которой я вообще согласилась на собеседование.

— И потому что ты готова к чертовой работе, — щебечет голос моей старшей сестры, когда она заглядывает ко мне в комнату.

Закатив глаза, я вешаю одежду на металлическую планку внутри коробки для одежды, которую купила сегодня утром.

— Я поняла, Бек... что надоела тебе.

— Ты мне не надоела. — Она пронзает меня взглядом. — Однако я не ожидала, что моя сестра будет принимать такое активное участие в первом году моего брака.

Мои плечи опускаются.

— Джейкоб любит меня. Мы постоянно играем с ним в карты.

— Вот именно, — насмехается Ребекка. — Может, я сама хотела бы поиграть со своим мужем?

— Серьезно? — спрашиваю я, удивленная этим замечанием. Ребекка больше похожа на девушку, которая смотрит «Нетфликс» и делает маникюр.

— Боже, нет, я ненавижу карты. — Она подтверждает мои подозрения. — Но это не отменяет того факта, что это идеальная работа, чтобы заставить тебя снова двигаться. Есть перерыв, а у тебя уже застой.

— Именно это я и говорила! — соглашается Дакота, слизывая кислый сахар с пальцев.

— Ну... я все еще нахожусь в середине своей «Великой Разморозки», — защищаюсь я и двигаюсь к кровати, чтобы выхватить своих жевательных червячков из рук бывшей лучшей подруги. — И переезд обратно к маме и папе был бы сущим адом.

Ребекка понимающе вздыхает. Наши родители — хорошие люди, но они живут на участке земли за пределами Боулдера с несколькими сельскохозяйственными животными, которых они разводят в качестве хобби наряду с основной работой. И как бы я ни любила в детстве до и после школы заниматься нашим небольшим стадом овец, каждую из которых называли старушечьими именами, это не то, к чему я была готова, когда вернулась домой.

А это значит, что с тех пор, как я бросила работу в Денвере и переехала обратно в Боулдер, моя мама наблюдала за мной, как за бомбой замедленного действия, ожидая, что я буду делать со своей жизнью дальше.

— Пожалуйста, только не испорти все, — добавляет Ребекка, постукивая по дверному косяку. — Макс Флетчер, каким бы чопорным он ни был, клиент с очень хорошими связями. У богатых клиентов есть богатые друзья, и именно такие рекомендации мне нужны для моего агентства, понятно?

— Знаешь что, Бек? — Я чешу затылок, мое лицо становится серьезным. — Пока ты не сказала мне не облажаться, я именно это и планировала сделать. Так что я рада, что ты все прояснила, прежде чем я завтра туда перееду. Мы реально едва уклонились от пули.

Она бросает на меня убийственный взгляд.

— Просто будь профессионалом, Кози. Я знаю, какой ты иногда бываешь.

У меня падает челюсть, когда она бросает мне это многозначительное замечание и уходит. Я указываю на пустой дверной проем.

— Ты можешь в это поверить?

Дакота неловко ерзает.

— Может, эта возможность получить работу как раз вовремя. Я чувствую напряженность между сестрами Барлоу.

Я упираю руки в бедра и смотрю на гостевую комнату сестры, заваленную моими вещами.

— Клянусь, она совсем не знает меня как взрослого человека. Почему она ведет себя так, будто я не знаю, как вести себя профессионально?

— Ну... — голос Дакоты предательски повышается.

Я бросаю на нее обвиняющий взгляд.

— Что?

Она слегка вздрагивает.

— Не пойми меня неправильно, мне нравится твоя «Великая Разморозка Кози». Она напоминает мне о той, прежней Уютной Кэсси из нашего детства, которая, как я думала, навсегда ушла. Но за последние полгода многое произошло. Ты превратилась из девушки, которую мы почти не видели годами и которая была слишком занята, чтобы позволить своей подруге детства навестить ее в Денвере, в... кем бы ни была эта версия тебя. Это нелегко принять.

— Я знаю, знаю, — бормочу я, отгоняя воспоминания, от которых у меня в животе всегда образуется яма. — Но не волнуйся, потому что Денвер-Кози давно ушла. И у меня снова есть мои уютные бедра Кэсси, чтобы доказать это. — Я откусываю голову от жевательного червяка, чтобы подчеркнуть свою мысль, а затем бросаю сумку на кровать.

Смотрю на себя в зеркало и стягиваю свою слишком большую толстовку. С тех пор как переехала к сестре, я набрала солидные десять килограммов, но меня это не беспокоит. Это признак того, что я счастлива. Та худая версия меня, которой я была в Денвере, была вызвана стрессом. Я бы предпочла быть плюс-сайз и счастливой, чем мидл-сайз и несчастной.

Я отхожу в гардеробную за второй охапкой.

— Я согласна с твоей сестрой, что тебе пора наконец найти работу, — обращается ко мне Дакота. — Продавая раз в две недели свои самодельные доски для закусок⁴, ты не скоро выберешься из дома Ребекки.

— Ты же знаешь, что я делаю свои доски не ради денег, — хмыкаю я, чуть не споткнувшись о платье, которое путается у меня под ногами, когда иду обратно к выходу. — На самом деле, я не продала бы ни одной своей доски, если бы ты не рассказывала людям о моем хобби.

— Я знаю, что это твоя «терапия». — Дакота показывает пальцами воздушные кавычки. — Но ты слишком хороша в этом деле, чтобы ничего с этим не делать. Говорю тебе, если бы ты работала над досками больше, чем несколько часов в неделю, то могла бы превратить свое хобби в законный бизнес. Я могу помочь тебе открыть магазин в интернете. Черт, ты могла бы продавать доски в моем магазине!

Я смотрю на свою лучшую подругу взглядом, который говорит ей, что этот разговор нужно прекратить.

— Это мой год, когда я делаю меньше. «Год перерыва», помнишь?

— В двадцать шесть лет.

Я поджимаю губы, и Дакота, наконец, понимает намек и поднимает руки в знак капитуляции.

— Ладно, ладно, я заткнусь. — Она засовывает в рот еще одного червяка.

Я люблю свою подругу детства, и было здорово воссоединиться с ней за последние полгода, но она такая же любвеобильная и настойчивая, какой была, когда мы были детьми. Она всегда была мини-мамой в нашей группе, организовывала мероприятия для всех нас и проверяла по выходным. Уговаривала нас подать заявления в колледж. Честно говоря, даже удивительно, что сейчас у нее такой крутой бизнес. Я была готова поклясться, что она собиралась пойти по пути молодой матери со своим школьным возлюбленным и уже иметь двух или трех детей. Но Дакота одинока и стерва-босс в своем собственном магазине графических футболок в центре города. Она продает милейшие футболки с лозунгами и занимается заказами по почте на международном уровне, потому что объединилась с одной из своих подруг по колледжу, которая стала крутым дизайнером плюс-сайз в Аспене.

Имя Татьяны Эшли взорвалось, когда ее показали в одном из эпизодов шоу «Проект Подиум». Она специализируется на официальной одежде, но разработала линию футболок с учетом размера для магазина Дакоты, что действительно помогло поднять ее бизнес из магазина в интернете до уровня настоящего магазина, в котором так много товаров, что она уже не может управлять им из своего дома. Это потрясающе.

Сейчас на мне пудрово-голубая толстовка из линии Татьяны с надписью «Аспен Бэй». Все вещи Дакоты уютные и шикарные, с большим количеством ретро-стиля и дизайна. Я хочу, чтобы весь мой гардероб был из ее магазина. Это как... непритязательная одежда для отдыха с чувством юмора. У нее даже каждую неделю проходят веселые занятия по тай-даю, и именно там я сделала оранжевый комплект, который надела на собеседование несколько дней назад.

Собеседование, которое я на удивление успешно прошла... по крайней мере, с Эверли, которая кажется классным ребенком. Ее отец, с другой стороны...

— Так сколько тебе платят за эту работу няни? — спрашивает Дакота, жуя очередного червяка. — Сильно меньше, чем на предыдущей работе?

Меня пробирает мелкая дрожь при упоминании о моей прошлой работе.

— Я даже не спрашивала, сколько за это платят.

— Ты серьезно? — Дакота смотрит на меня так, будто у меня две головы. — А твоя сестра знает?

Я пожимаю плечами и подхожу к комоду, чтобы вытряхнуть из него содержимое.

— Наверное.

— Твое «делай меньше» меня доконает, Кози. — Она садится и достает телефон из заднего кармана. — Должно быть неплохо. Макс Флетчер... единственный миллиардер Боулдера.

— Он миллиардер? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. — Ни один миллиардер, которого я встречала, сам не проводил собеседования у своих сотрудников.

— А ты встречала много миллиардеров? — Дакота приподнимает бровь, глядя на меня..

— Только парочку... на старой работе. — Я сглатываю комок в горле. — Но это было очевидно. Они ходили с персоналом и охраной. Сами за руль не садились. Уверена, они даже толком не знают своих детей. К тому же они все старые. Макс не выглядит достаточно старым, чтобы быть миллиардером. Сколько ему лет?

— Пока мы говорим, я выслеживаю его в интернете. — Дакота сосредоточенно смотрит на свой телефон. — Ему тридцать четыре. Родился и вырос в Боулдере. Чистый капитал составляет сто миллионов. Так что ты права, он не миллиардер. Ну и бездельник.

— Да... полный неудачник. — Я выдавливаю из себя смешок.

— Господи, он еще сексуальнее, чем я думала! — У Дакоты отпадает челюсть, когда она обвиняюще смотрит на меня.

— Ты думаешь? — Мой голос слабеет, а ладони начинают потеть. К сожалению, я не понаслышке знаю, насколько красив Макс, поэтому стараюсь не думать об этом. Он скоро станет моим боссом.

Подруга поворачивает телефон, чтобы показать фотографию, на которой он в костюме скрестив руки стоит перед зданием, где я проходила собеседование. Это фотография с обложки какого-то делового журнала.

— Ух, красавчик, иди к мамочке.

Да, ладно, я ни за что не смогу не думать о нем сейчас.

— У него были очень красивые губы, — говорю я, и мой голос становится странно придыхательным, когда вспоминаю, как он сердито поджимал их каждый раз, когда я говорила что-то, что ему не нравилось. Они были идеально полными. Не слишком большие, не слишком тонкие. Просто... раздражающе притягательные для поцелуев. — Его дочери одиннадцать лет. Должно быть, она родилась когда он был очень молод, если ему всего тридцать четыре. А о его бывшей жене что-нибудь известно? — Мне до смерти хочется увидеть ее фотографию, но я не могу сказать об этом Дакоте.

Дакота качает головой.

— Нет, не могу найти. Зато у него есть три брата.

— Черт, есть еще такие же, как он? — Мне вдруг становиться жарко.

— Эм... да... зацени. — Она снова протягивает мне свой телефон, и на нем появляется фотография трех крепких, мускулистых парней и Макса в идеально сшитом костюме.

— Ну и генофонд, — говорю я.

— Точно! — подтверждает Дакота, а потом сужает глаза. — А почему ты раньше вела себя так, будто он ни хрена не сексуальный?

— Потому что это странно. — Я опускаю взгляд, так как мои щеки начинают пылать. — И вообще... идеальные блондины модельной внешности с полными губами — не мой тип. Он похож на чопорную куклу Кена. Его руки и ноги, наверное, даже не сгибаются. Он сказал, чтобы я называла его «мистер Флетчер». Представляешь?

Брови Дакоты приподнялись.

— Это довольно сексуально.

— Думаю, это лучше, чем называть его Задди⁵, о чем я подумала, когда впервые его увидела. — Прикрываю глаза и стараюсь не застонать от досады. Это почти несправедливо, что первая работа, на которую я устраиваюсь, должна быть на мужчину, которого я даже не могла представить в своих мечтах.

— Что такое Задди? — спрашивает Дакота с лукавой улыбкой на лице. — И почему ты сказал это, вот так сморщив нос? — Она хихикает.

— Потому что для полного эффекта нужно говорить именно так. — Я вдыхаю и закрываю глаза, прежде чем добавить: — Задди — это горячий, умный мужчина постарше, который знает, как вести дела в спальне и за ее пределами. Немного доминант. Немного дерзкий. От одной мысли о нем ты становишься мокрой, и тебе до безумия хочется родить от него ребенка.

— Это о-о-очень специфично, — бормочет Дакота, и я распахиваю глаза, чтобы увидеть, как ее лицо искажается от истерики.

Я тяжело сглатываю.

— Извини, но последние полгода я читала только откровенную непристойность, а он подходит под многие запросы. А ты знаешь, что у нас в Боулдере живет знаменитый автор эротических романов? Ее зовут Мерседес Ли Лавлеттер. Тебе нужно прочитать ее книги.

— Кози... сосредоточься! Ты называешь своего нового босса Задди! — восклицает Дакота и бросает в меня подушку, смеясь. — Ты в полной заднице!

— Знаю! — говорю я, уткнувшись лицом в подушку, чтобы закричать. — Я практически все собеседование чувствовала себя извращенкой. Даже не знаю, что говорила. Кажется, я сказала... зачем делать больше, если можно делать меньше?

— Ты использовала свою новую жизненную философию на собеседовании? — Дакота выглядит шокированной.

Мои щеки пылают от стыда.

— Это просто вырвалось, ясно? Я чувствовала, как его прекрасные голубые глаза смотрят на меня все время, пока я разговаривала с его дочерью.

— Боже мой... что ты будешь делать рядом с ним все лето?

— Ничего, конечно, — защищаюсь я. — Он богат, так что уверена, что он будет занят и будет отсутствовать большую часть времени. Кроме того, он похож на парня, которому нравятся только модели нулевого размера, похожих на тебя. Могу поспорить, он бросил на меня один взгляд и подумал: «Она больше похожа на ломовую лошадь, чем на скаковую... Она нанята!».

— О, заткнись. Ты великолепна.

— Поверь мне, я не напрашиваюсь на комплименты! — возражаю я. — Но я не помешана на правильном питании, а такой тип обычно не является выбором номер один для богатых придурков вроде него. В интернете ничего нет о его девушке? Может, он уже занят, что очень быстро отключит мое либидо.

Дакота быстро сканирует информацию.

— Ни на одной из его фотографий в Instagram нет явной девушки. Но посмотри на эту фотку. — Она поворачивает телефон ко мне и показывает фотографию, на которой он и Эверли на каком-то пляже. На нем крошечные мужские плавки с цветочным узором, обтягивающие его мускулистые бедра.

Я выхватываю телефон из ее рук, когда мой взгляд устремляется на его пресс.

— Что это за фигня с папочкиным телом?

— И я том же. Он действительно похож на куклу Кена. Надеюсь, немного более анатомически правильную, но, тем не менее, это точно тело Задди.

Я поднимаю голову и смотрю на свою лучшую подругу.

— Ты запомнила это слово.

Она пожимает плечами.

— Я быстро учусь.

Опускаю взгляд на фотографию и облизываю губы. Его светло-русые волосы в той самой сексуальной стрижке, стриженной по бокам, с естественными волнами на макушке. Во время собеседования я не заметила, насколько длинными они были, потому что мужчина зачесал их набок. Но обдуваемый пляжным ветром, как на этой фотографии, с искусно растрепанными волосами и улыбающимися глазами, он определенно аппетитен. У меня руки чешутся запустить пальцы ему в волосы.

— Это большая ошибка — соглашаться на эту работу? — спрашиваю я, чувствуя, как мой голос застревает в горле.

— С чего бы это? — спрашивает Дакота, явно не понимая, что за грязные мысли лезут мне в голову.

Я передаю ей телефон обратно.

— Потому что я собираюсь работать на горячего миллиардера, отца-одиночку, который олицетворяет корпоративную жадность и все, что я ненавижу в жизни? — Не говоря уже о том, что я не уверена, что смогу помешать своим ярким фантазиям свободно жить в моем воображении.

— Он не миллиардер, — поправляет Дакота. — А всего лишь миллионер. С тобой все будет хорошо!