Последний в списке

ЭПИЛОГ

Кози

Год спустя

— Такер! Не прыгай в бассейн! — кричит Кейт от дверей дома, когда ее непослушный, рыжеволосый полуторагодовалый малыш бежит к воде.

Майлз бросает кулер на террасе и бежит за ним, но его сандалия за что-то зацепилась, и в итоге он плюхается лицом вниз прямо перед Дином. Они все в ужасе смотрят, как секунду спустя их малыш бросается в бассейн.

Не думая, я бросаю книгу и вскакиваю со своего шезлонга у бассейна. Ныряю в воду и открываю глаза, чтобы увидеть, как мальчик погружается под воду. То, что я вижу дальше, заставляет меня чуть ли захлебнуться от смеха.

Маленький засранец улыбается под водой.

Глаза Такера широко открыты, руки вытянуты... и он улыбается так, словно это лучший момент в его жизни.

Я подплываю к нему и вытаскиваю из воды, прижимая к груди, пока он слегка покашливает. К счастью, он пробыл под водой всего пару секунд, но как же мы все перепугались!

Он моргает своими намокшими рыжими ресницами и смотрит на меня.

— Такер, — ругаю я, используя свой очень впечатляющий мамин голос, но не могу не улыбнуться в ответ на его улыбку. — Ты должен слушаться свою мамочку. Тебе нужен спасательный жилет, прежде чем ты сможешь плавать, или ты больше не сможешь приходить в бассейн к дяде Максу и тете Кози!

Он выпячивает нижнюю губу, оглядываясь по сторонам, совершенно не понимая, что мог бы утонуть, если бы за ним не присматривал миллион взрослых.

— Кози... ты спасительница, — выдыхает Кейт, забирая Такера из моих рук.

Майлз присоединяется к ней, выглядя испуганным. Они вдвоем обнимают Такера, и я поворачиваюсь и отплываю подальше, чтобы дать им немного пространства.

— Отличное спасение, Сладкие булочки, — говорит Макс, опускаясь на бортик бассейна и опуская ноги в воду.

Я останавливаюсь в воде, чтобы полюбоваться его загорелой грудью, выставленной на всеобщее обозрение в крошечных плавках с цветочным рисунком.

Боже правый, этот мужчина действительно похож на куклу Кена.

Подплываю к нему и хватаюсь за край бассейна между его ног.

— Все эти уроки плавания для беременных готовили меня к этому моменту. — Я выныриваю из бассейна, чтобы поцеловать мужа в губы.

Моего мужа.

Мы женаты с Рождества, и я не могу не задаваться вопросом, привыкну ли когда-нибудь называть его так. Надеюсь, что нет, потому что каждый раз, когда я это произношу, чувствую себя живой так, как никогда не могла себе представить.

Это была идея Макса — пожениться на Рождество. Он решил, что мне нужно новое воспоминание, чтобы перекрыть память об инсульте. Поэтому мы заказали большой частный самолет, перевезли обе наши семьи на каникулы на пляж в Мексике и поженились в канун Рождества на пляже.

Все было идеально.

Макс обхватывает меня за талию и приподнимает из воды, чтобы углубить наш поцелуй.

— Моя задница болтается у всех на виду, знаешь ли, — шепчу я ему в губы, чувствуя, как воздух обдувает мою задницу. Послеродовой живот и несколько лишних килограммов заставили меня в последние пару месяцев немного больше внимания уделять своему телу.

— Пусть смотрят, — отвечает Макс. — Я пометил тебя, так что они знают, что ты моя.

Вырываюсь из его объятий и падаю обратно в воду, чтобы обрызгать его.

— Я все еще злюсь на тебя за это.

— Что? — вскрикивает Макс, вытирая воду с лица с мальчишеской ухмылкой, которая никого не обманывает. — Я оставил метки в незаметных местах.

Смотрю на него исподлобья, но не могу перестать улыбаться.

— Незаметные для обычной одежды, возможно. Но не для купальника.

Макс весело пожимает плечами, явно ничуть не расстроенный этим фактом, когда за его спиной раздается вопль. Мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть на видеоняню, стоящую у моего шезлонга.

— Похоже, Итан проснулся, — говорит Макс, констатируя очевидное.

— Что, вероятно, означает, что он снова голоден, — отвечаю я, чувствуя, что грудь уже наливается молоком.

— Я тоже голоден, — признается Макс глубоким голосом, глядя на мою грудь, которая стала еще больше, чем обычно. — Я не ел тебя уже...

— Около двух часов, — восклицаю я и шлепаю его по голой груди, когда вылезаю из воды. — Честное слово, Макс. Мне разрешили заниматься сексом две недели назад. Если не будем осторожны, я снова забеременею.

Его глаза темнеют от желания, когда он наклоняется ближе.

— Не грози мне приятным времяпрепровождением, Кози. — Он соблазнительно прикусывает губу. — Я чертовски любил тебя беременной.

Еще один изврат Макса Флетчера. Честно говоря, если бы кто-то узнал список наших секс пристрастий, это было бы крайне неловко.

Макс не мог оторваться от меня, когда я была беременна. Касался моего живота каждый раз, когда мы оказывались рядом. Сидел на диване, положив на меня руку, на случай, если ребенок пошевелится. И секс тоже был на совершенно новом уровне. Много игр с зеркалами, много меня сверху. Много глаз на моем животе, а не на моих глазах. Он действительно такой извращенец.

В то время мне это нравилось, потому что во время беременности я не заметила никаких растяжек. Однако после того как родила Итана и мой живот начал уменьшаться, они появились. Моя уверенность в себе упала, когда я поняла, что выгляжу по-другому в своих обрезанных майках, которые так любила носить. Поэтому я перестала их носить.

Пока Макс не заметил.

Когда я призналась ему, что теперь стесняюсь своего тела, он поставил меня перед зеркалом и проводил пальцем по каждой линии, а затем благоговейно прошептал: «Каждая из этих линий — знак твоей невероятной силы, Кассандра. Они поддерживали твое здоровье и силу, чтобы ты могла стать матерью и подарить всем нам Итана. Эти линии — наша семья. Пожалуйста, гордись ими так же, как мы гордимся тобой».

Я заплакала и позволила ему обнять меня в ту ночь и напомнить, что он любит мое тело в любом виде и размере. Реальность бытия женщины иногда такова, что вся уверенность в себе не может сравниться с ободряющими словами мужа. Мне так повезло, что он есть в моей жизни.

Мы с Максом оба хмуримся, когда понимаем, что плач прекратился. Он помогает мне выбраться из бассейна, и мы оба идем к шезлонгам, опускаемся друг напротив друга, пока я тянусь к монитору камеры. И оба ахаем, когда видим, почему малыш Итан снова затих.

Эверли забралась в его кроватку и обхватила его маленькое двухмесячное тельце. Она укачивает его и гладит по бровям, явно убаюкивая его, чтобы он снова уснул. Наклоняется и целует его в голову, а затем начинает тихонько петь ему.

У меня на глаза наворачиваются слезы, когда я смотрю, как она любит своего младшего брата. Честно говоря, ее одержимость им даже хуже, чем одержимость Макса моим беременным животом. Нам приходится буквально уговаривать ее поделиться малышом с другими, когда к нам приходят гости, чтобы посмотреть на него.

— Пойду проверю, как они там, — предлагает Макс, его хрипит от эмоций. Он целует меня в лоб, прежде чем направиться в дом.

Кейт, Нора и Линси присоединяются ко мне на шезлонгах, пока их мужья идут в бассейн со своими малышами — Джош с трехлетней Джулианой, Майлз с непоседой Такером, а Дин держит на руках своего шестимесячного сына Хогана, в то время как очень беременная Мэгги вразвалочку подходит к нам. Сэм помогает ей опуститься в кресло.

— Вот и дождались, — бормочет Кейт, подтрунивая над Мэгги и Сэмом, которые поклялись, что немного подождут с рождением детей, а теперь получили специальное предложение «два по цене одного».

— Вдвойне больше хлопот, — заявляет Линси, качая головой. — Я все еще пытаюсь набраться смелости, чтобы завести еще одного ребенка, но то, что у вас двойня, заставляет меня ждать еще дольше.

— Если ты будешь ждать достаточно долго, у тебя будет готовая няня, как эта, — говорит Кейт, жестом указывая на видеоняню, по которой я все еще наблюдаю за тем, как Макс помогает Эверли выбраться из детской кроватки и передает ей маленького Итана. — Я так этому завидую.

— Еще бы. Эверли потрясающая, — честно отвечаю я.

В моей груди разливается тепло от этой реальности, потому что у нас с Эверли был очень серьезный разговор примерно за месяц до рождения Итана, когда она призналась, что беспокоится, что я буду любить Итана больше, чем ее. Я была так тронута, потому что тот факт, что ей нужна моя любовь, до сих пор остается для меня настоящим подарком. Мое маленькое Морское Чудовище даже не представляет, как сильно она меня радует.

Я напомнила ей, что она первой сделала меня матерью... а первенцы никогда не забываются. В тот момент мы вместе решили, что она может называть меня «мамой Кози». Думаю, этого было достаточно, чтобы убедить ее в том, что я такая же часть ее жизни, как и Итана. Не могу дождаться, когда увижу, чего она добьется в своей жизни.

— Кози, что у тебя с ногой? — ни с того ни с сего говорит Кейт, привлекая внимание всех ко мне.

Мое лицо вспыхивает от стыда, когда я пытаюсь скрыть красную отметину на внутренней стороне бедра.

— О... я... ушиблась.

— Это не похоже на синяк, — невозмутимо заявляет Кейт, приподнимая солнцезащитные очки, чтобы рассмотреть получше. — Это засос?

— Нет! — восклицаю я, чувствуя, как у меня подскакивает давление, пока пытаюсь придумать историю, которая оправдала бы след размером с рот на моей внутренней стороне ноги.

Внезапно мои мысли отвлекаются, когда я мельком вижу, как Макс выходит на террасу, прижимая маленького Итана к своей обнаженной груди. Его волосы взъерошены, солнцезащитные очки надвинуты на глаза, а мышцы рук восхитительно перекатываются, когда он качает нашего малыша взад-вперед. Мышцы его бедер бугрятся под обтягивающей тканью плавок, когда он направляется ко мне, и в этот момент я понимаю, что все дамы рядом со мной глазеют на моего мужа.

Я щелкаю пальцами, чтобы привлечь их внимание.

— Так. Все глаза на мой засос на бедре, дамы. — Я самодовольно улыбаюсь и приподнимаю солнцезащитные очки. — Потому что этот Задди — только мой.