Последний в списке

ГЛАВА 26

Кози

— Алло? — бубнит в трубку сонный голос Дакоты. Я бросаю взгляд на часы и съеживаюсь, когда вижу, что сейчас только пять тридцать утра.

— Дакота, — шиплю я, нуждаясь в том, чтобы она проснулась к чертям собачьим и разделила мою энергию... то есть я веду себя так, будто выпила десять чашек кофе, хотя на самом деле не сделала ни глотка. — Помнишь старый фильм с Алисией Сильверстоун и Кэри Элвесом? Он называется «Увлечение». Он писатель и переезжает в их гостевой дом, а дочь-подросток становится одержимой им, возносит его на пьедестал и... пытается убить его девушку роем пчел в темной комнате?

— Да.

— Так вот, я — персонаж Алисии Сильверстоун. — Мой голос дрожит, когда я провожу рукой по голове. — Сейчас я нахожусь в своей спальне на чердаке и выглядываю в окно, как извращенка, наблюдая за тем, как Макс нарезает круги в бассейне. На улице еще темно, но я вижу его, Дакота. Теперь я официально стала преследовательницей в этой ситуации.

В трубке раздается приглушенный звук, и Дакота громко зевает.

— Во-первых, если уж на то пошло, ты — Алисия Сильверстоун из фильма про няню. Помнишь, там было два мальчика-подростка, которые за ней бегали, плюс отец? Боже, этот фильм был чертовски грязным. Старую коллекцию видеокассет твоих родителей, наверное, стоило бы запереть подальше. — Она сонно хихикает.

Я пригибаюсь, когда вижу, как Макс вылезает из бассейна. Солнце начинает проглядывать сквозь деревья, поэтому мне открывается прекрасный вид на то, как он вытирается. Мужчина поворачивается ко мне спиной, и я замечаю, что его плавки сидят так низко, что видна самая верхняя часть его задницы, и я могу видеть линию загара. Серьезно, теперь «задница сантехника» — это сексуально? Еще один изврат разблокирован.

— Так если я нянька Алисия Сильверстоун, что это значит? Это он порочный, а не я? — спрашиваю, все еще отчаянно пытаясь найти хоть какое-то подобие утешения в этой болезненной ситуации.

— О, вы оба порочные, это точно.

Я стону.

— Почему мы решили, что это хорошая идея — переспать с боссом?

— Потому что ты не подросток-псих, Кози. Ты взрослая женщина, а Макс горяч. Ты бы возненавидела себя, если бы не воспользовалась моментом и не подцепила Задди. Я чертовски горжусь тобой.

С моих губ срывается еще один тяжелый вздох. В последние дни я часто тяжело вздыхаю. И, к сожалению, Дакота ничем не сглаживает тревогу, все еще бурлящую в моем животе. Я думала, что сексуальное напряжение спадет после того, как мы переспим. Но этот засранец Задди заставляет меня пить кофе уже три утра подряд. Три! И знаете что? Есть что-то очень эротичное в том, когда мужчина в костюме подает тебе чашку кофе. «Старбаксу» нужно немедленно сменить форму сотрудников.

Ладно, количество моих извращений теперь вышло из-под гребаного контроля.

Не говоря уже о причудах Макса! Укусы, засосы, напряженный зрительный контакт. Это много. Мы и есть много. На этой неделе мне даже не пришлось брать в руки книги Мерседес Ли Лавлеттер, потому что я живу в какой-то фантазии.

Даже мои смс-переписки с Максом... уже рейтинга PG¹⁴.

Я: Предупреждаю... Мы с Эверли сегодня занимались тай-дай, и она, возможно, пробралась в твой гардероб и переделала несколько твоих белых футболок.

Макс: О, боже.

Я: Да, а еще... твой гардероб словно прямиком из любовного романа Мерседес Ли Лавлеттер. Возможно, у меня немного текли слюнки, когда я бродила вокруг и рассматривала твои вещи.

Макс: Когда-нибудь ты должна рассказать мне, что именно тебе нравится в книгах Кейт.

Я: Эмодзи с прикрытыми руками глазами. Это был бы неуместный разговор с моим боссом.

Макс: Я думаю, что мы уже зашли далеко за грань уместности, не так ли, Кассандра?

Я отвлекаюсь от своих размышлений, чтобы спросить Дакоту:

— Почему оба фильма, которые мы обсуждаем для истории моей жизни, — это пошлые психологические триллеры, а не милые романтические комедии? — Моя рука потеет, когда я сжимаю телефон, словно это спасательный круг.

— Потому что ты — это ты, Кози. И это просто не в твоем стиле — отождествлять себя с классикой, — просто отвечает Дакота.

— Верно подмечено.

— Просто расслабься, хорошо? Может, навестишь родителей сегодня вечером? Выберись из этого крошечного домика сексуальных воспоминаний и подыши свежим деревенским воздухом.

— Это хорошая идея, — резко отвечаю я, потому что здесь все еще пахнет Максом. — Ничто так не возвращает к реальности, как откровенный разговор о моем будущем с мамой.

— Хорошо, подруга. Я пошла спать, — бормочет она и даже не ждет, пока я попрощаюсь, прежде чем повесить трубку.

Чувствую себя отвергнутой, а солнце еще даже не встало. Хотела бы я сказать то же самое о своем либидо.

Вечером, когда перед глазами возникает знакомый вид большого красного амбара моей семьи, я чувствую некоторое облегчение, въезжая на большую круговую подъездную дорожку, чтобы припарковаться. Оставив ключи в замке зажигания, направляюсь к классическому белому двухэтажному дому.

Оба моих родителя работают полный рабочий день и используют свою хобби-ферму в качестве дополнительного дохода. Они выращивают ягнят и продают малышей детям из 4-H. Некоторые даже держат здесь своих животных и приходят кормить их и работать с ними каждый день, чтобы подготовить к ярмарке. Для моих родителей это неплохой заработок, так что, думаю, они будут заниматься этим, пока есть физическая возможность.

Мы росли не в достатке, и я помню, как в детстве дико завидовала своим одноклассникам, которые носили одежду известных брендов. Однажды на Рождество бабушка с дедушкой подарили мне толстовку бренда Under Armor, и я носила ее до тех пор, пока она не стала практически прозрачной, потому что это была самая красивая вещь, которая у меня была.

Именно поэтому у меня были такие большие амбиции, когда дело доходило до учебы. Я была уверена, что если буду получать хорошие оценки и посещать все нужные занятия в колледже, то смогу найти потрясающую работу, стать богатой, счастливой и иметь все, чего только душа пожелает.

Как же я ошибалась!

— Привет, Кэсси! — кричит моя мама, Шерил, когда я подхожу к крыльцу.

Она раскрывает руки для объятий, и я погружаюсь в них, как в теплое одеяло. У нас с мамой схожее телосложение — большая грудь и изгибы, но темные волосы и светлый цвет лица достались мне от отца.

— Заходи. Папа только что пришел с работы. — Она отступает назад и держит дверь открытой.

Когда я вхожу, отец как раз заканчивает мыть руки в кухонной раковине и поворачивается ко мне, чтобы обнять.

— Рад тебя видеть, Турбо, — говорит мой папа, Куртис, крепко сжимая меня. Он называл меня «Турбо» с тех пор, как я получил права. Говорил, что из под моих колес летели камни каждый раз, когда выезжала с нашей посыпанной гравием дорожки в школу.

— Ты ведь останешься на ужин? — спрашивает мама, проверяя жаркое в духовке.

— Да, конечно, — отвечаю я, садясь за стол вместе с папой. — Пахнет замечательно.

— Как новая работа? — спрашивает папа, и его глаза искрятся от широкой улыбки на лице.

— Все хорошо... ребенок замечательный.

— Её зовут Эверли, верно? — спрашивает мама, бросая прихватку на стол, прежде чем подойти к нам.

— Да. Ей одиннадцать, так что это очень просто. Честно говоря, в основном она может позаботиться о себе сама, но еще в том возрасте, когда пока не достаточно взрослая, чтобы оставаться дома одной на все лето. Так что я чувствую себя скорее подружкой, чем няней.

— Понятно, — говорит мама, нахмурив брови, наблюдая за мной. — А платят хорошо?

— Да, хорошо, — быстро отвечаю я.

— Но это только на лето?

— Да.

— И что ты будешь делать после этого? — спрашивает она, и я чувствую себя так, будто нахожусь на собеседовании, а не на воссоединение с родителями.

Безразлично пожимаю плечами, не готовая рассказать им о странном звонке, который получила вчера от Кейт, она же Мерседес. Я до сих пор не уверена, как отношусь к той идее, которую она мне предложила, и пока сама не разобралась, мне не нужно мнение моих родителей по этому вопросу.

Мама тяжело вздыхает.

— Такое образование, а ты просто... нянчишься.

— У меня есть время, мам, — говорю я в сотый раз.

— И при этом ты тратишь свои сбережения, — быстро добавляет она. — Твои студенческие ссуды быстро иссякнут, и что ты тогда будешь делать?

— Шерил... — предупреждает мой отец.

— Куртис, она должна это услышать, — огрызается мама, переводя взгляд с меня на него. — Прошло уже семь месяцев. Она здорова, и ей нужно найти настоящую работу, чтобы зарабатывать настоящие деньги.

— Мам, я полностью осведомлена о своем финансовом положении, — резко отвечаю я, чувствуя, как мое беспокойство разрастается с каждым словом, которое вылетает из ее уст. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне, хорошо?

— Это невозможно, — говорит она. — Я буду беспокоиться о тебе и Ребекке до конца своих дней. Это то, что родители делают всегда. Твой возраст не имеет к этому никакого отношения. — Она глубоко вдыхает и прижимает кулак к губам. — Матери всегда волнуются, Кэсси. Особенно после того как ей звонят, как мне в прошлом году, и сообщают, что ее молодая, здоровая и, казалось бы, процветающая дочь попала в больницу.

У меня щиплет в глазах от муки в выражении ее лица. Ненавижу, что моей маме пришлось получить такой звонок, и ненавижу, что не заметила признаков, доведя себя до такого состояния.

Я протягиваю руку через стол и беру ее за руку.

— Мам, я обдумываю, что делать дальше, хорошо? Это не навсегда. Только на данный момент. Но я в порядке, честное слово. — Наклоняю голову, чтобы поймать ее взгляд. — Посмотри на меня. Разве я не выгляжу счастливой?

— Выглядишь. — Уголок ее рта приподнимается в мягкой улыбке, когда она протягивает руку, чтобы погладить меня по лицу. — Как прежняя Уютная Кэсси. Ты даже немного загорела.

Я улыбаюсь, благодарная за то, что разговор ушел в другое русло.

— Ну, у Макса есть бассейн.

— Кто такой Макс? — с любопытством спрашивает папа.

— Эм... отец Эверли, — отвечаю я, чувствуя, как мои щеки краснеют под пристальным взглядом родителей. Я заправляю волосы за уши и устремляю взгляд на свои руки, лежащие на столе.

— Он хороший парень? — спрашивает папа, и я чувствую, как в нем разгорается энергия папы-медведя. Он всегда так заботился обо мне и Бекке. Похоже на то, как Макс относится к Эверли.

— Хороший, — отвечаю я, чувствуя, как в животе порхают назойливые бабочки, когда я представляю его с Эверли за кухонной столом. — Я ожидала, что он будет совсем другим, как многие богачи, с которыми сталкивалась в Денвере. Ну, знаете... вечно в разъездах, почти не участвует в жизни своих детей, эго больше, чем Скалистые горы. Но Макс не такой... кажется, у него хорошо получается балансировать.

Я хмурюсь от осознания того, что не отдавала Максу должного. Да, он работает почти по двенадцать часов в день, но когда находиться дома с Эверли, кажется, полностью сосредоточен на ней. И до сих пор я ни разу не видела, чтобы он ходил в офис по выходным, что для генерального директора компании кажется почти неслыханным.

Затем раздается голос мамы:

— Ребекка сказала, что он крупная шишка в Боулдере. Может, ты найдешь работу в его компании, когда закончится лето?

И мы вернулись к тому с чего начали!

Мои родители... Да благословит их Бог, но они просто не могут понять мой новый взгляд на жизнь. Они типичные представители среднего класса, которые копили на каждое сокровище в своей жизни и ни дня не провели без работы. И я люблю их за это. Благодаря их упорному труду у меня появилась привилегия уделить немного времени себе.

Возможно, если бы я выбрала другую карьеру, или, черт возьми, даже другую компанию, все сложилось бы не так плохо для меня. Все, что я знаю, — это то, что в следующий раз я буду гораздо более тщательно подходить к выбору профессии. И собираюсь понять, во что ввязываюсь, прежде чем прыгну в омут с головой. Или когда меня туда затянет.