Последний в списке

ГЛАВА 24

Кози

У меня перехватывает дыхание, когда в понедельник утром пробираюсь по длинной лужайке к Флетчобители. Мне действительно следует перестать называть дом «Флетчобитель». Это название навевает мысли о холостяцкой берлоге, а этот дом точно не холостяцкая берлога. Здесь есть библиотека... с лестницей! Не говоря уже о миллионере с прекрасным членом.

Так, сосредоточься, Кози. Сегодня утро понедельника, начало еще одной недели, когда ты будешь лучшей летней няней. Ты будешь вести себя совершенно спокойно. Абсолютно спокойно. Как будто ты каждые выходные занимаешься сексом с горячими миллионерами с красивыми пенисами, у которых есть вены в таких местах, о которых ты и не подозревала. Это обычная рабочая неделя. Тебе нужно полностью забыть о том, что ты трахалась со своим боссом в субботу вечером и еще раз в воскресенье.

Честно говоря... я не ожидала, что утренняя воскресная сессия состоится.

Когда Макс сказал, что хочет повторения, он не шутил. К концу сеанса мы оба вспотели. А где-то в середине он подложил мне под задницу подушку, и должна сказать, это изменило игру.

Фейерверк.

Дважды.

Все верно... Макс Флетчер подарил мне четыре оргазма за эти выходные. Не то чтобы я считала, потому что постоянно получаю оргазмы от миллионеров. Ха-ха.

А та штука со взглядом, которую он заставляет меня делать во время секса?

«Смотри на меня».

Это самая интимная вещь, которую я когда-либо делала с парнем. Даже более интимная, чем, знаете... просто позволить ему засунуть в меня свой член.

Есть что-то эротически нелепое в том, чтобы смотреть, как мужчина трахает тебя. Как будто... его выражение лица во время секса немного пугающее... но в то же время потрясающее. Как у дикого животного, которое хочет на тебя наброситься..

Я понятия не имею, как выглядит мое лицо во время секса. Рискну предположить, что не очень. Наверное, это что-то среднее между кричащей банши и бараном в период течки.

Бараны так жутко кривят верхнюю губу, когда овцы хотят размножаться. Это так мерзко. Мы с сестрой имитировали это дурацкой выражение и гонялись друг за другом по сараю. Боже, это была такая странная жизнь. Мне она нравилась, но сейчас я предпочитаю навещать ее, а не жить в ней.

Я могла бы быстро привыкнуть к жизни миллионера. Конечно, я живу не в Флетчобителе, но мой крошечный домик дает возможность почувствовать вкус роскошной жизни, и должна сказать... мне нравиться. Если бы только человеку не нужно было продавать свою душу, чтобы добиться такого успеха.

Собравшись с духом, я выхожу в гостиную, вдыхая знакомый запах дома Макса и Эверли, как теплые объятия после долгого дня. Уже почти шесть часов, поэтому я засовываю Kindle под мышку и на цыпочках пробираюсь к дивану, чтобы снова принять свою обычную позу ожидания, пока Эверли проснется.

От стука мужских туфель по полу волосы у меня на затылке встают дыбом.

— Доброе утро, — раздается глубокий голос Макса у меня за спиной.

Я поворачиваюсь и вижу, что он на кухне наливает себе чашку кофе. Обычно он не пьет здесь кофе, а выбегает за дверь, как только видит меня.

— Доброе утро, — отвечаю я, помахивая ему своим Kindle, а затем снова поворачиваюсь лицом вперед. Очень мило, Кози.

Шаги Макса приближаются, и я поднимаю глаза, когда он огибает диван и протягивает мне чашку с кофе.

— Что это? — спрашиваю я, вздрагивая от запаха его одеколона, только что нанесенного этим утром.

Заметка для себя... никогда не стирать свое постельное белье.

— Кофе, — отвечает Макс, поправляя длинный черный галстук. Парень одет в белую рубашку на пуговицах и костюма цвета древесного угля.

Я заглядываю в чашку и вижу, что там есть сливки.

— Ты...

— Разве ты не так пьешь кофе? — Он хмурит брови и показывает на второй этаж. — Эверли сказала, что ванильные сливки в холодильнике — твои.

Мои губы разъезжаются в беззвучном... святое гребаное дерьмо, ты серьезно? Вместо этого я прочищаю горло и отвечаю:

— Да... именно так я пью кофе. Спасибо. — Я хотела быть невозмутимой, но, боюсь, могла выдать себя за царственную королеву Англии во время чаепития. Надеюсь, он не заметил.

Парень засовывает руки в карманы, и с довольным выражением на лице смотрит на меня.

Он ждет, когда я сделаю глоток?

Да... похоже на то.

Мои глаза расширяются, и я поспешно подношу чашку к губам, делая неизящный глоток, который, клянусь, эхом отражается от стен. Я улыбаюсь ему.

— Вкусно.

— Хорошо. — Он улыбается и продолжает стоять на месте.

Господи, и что теперь? Я высовываю язык, чтобы облизать губы.

— Ты сегодня идешь в офис?

— Да. — Он наклоняет голову и прищурившись, смотрит на меня.

— Круто. — Я нервно прикусываю губу. — Что вы с Эверли делали вчера? Я почти не видела вас двоих.

— О, мы ездили к моим родителям в гости. Мы часто ходим туда по воскресеньям, если бываем в городе.

Я киваю, снова кусая губы.

— А я ничего не делала, как обычно! У меня это очень хорошо получается. — Я смеюсь слишком громко, а потом вздрагиваю.

Сексуальная ухмылка на его лице совершенно обезоруживает. Я открываю рот, чтобы сказать что-то еще, но тут мой телефон, лежащий на диване, начинает вибрировать. Мое лицо вытягивается, когда вижу на экране имя сестры.

— Это моя сестра! — шиплю я, ставя чашку на стол и глядя на телефон так, будто он в любой момент может загореться.

Макс хмурится.

— Ребекка?

— Да, это единственная сестра, которая у меня есть! — огрызаюсь я, стреляя в него взглядами-кинжалами за то, что он такой тупой, потому что, серьезно, это плохие новости! — Как думаешь, чего она хочет?

Макс наклоняется вперед с серьезным видом и низким голосом говорит:

— О, я отправил ей электронное письмо и сообщил, что у нас был секс на этих выходных.

Я в ужасе смотрю на него.

Его непроницаемое лицо расплывается в широкой улыбке.

— Кассандра, я шучу. Понятия не имею, чего она хочет. Просто возьми трубку и веди себя нормально.

— Веди себя нормально, — повторяю я издевательским тоном, глядя на вибрирующий телефон. Серьезно, почему он обязательно должен вибрировать? Я чувствую себя атакованной. Как будто вселенная издевается надо мной вместе с Максом.

— Она точно знает, — нервно ворчу я.

— Как она может знать?

— Потому что я как баран в период спаривания! — восклицаю я с широко раскрытыми безумными глазами. — Она учуяла, что у меня был секс!

Ладно, может, это было и драматично, но если серьезно, у Ребекки странный радар старшей сестры, который, кажется, всегда знает, когда в моей жизни происходит что-то безумное и ей нужно позвонить, чтобы высказать свое мнение, которого никто не спрашивает.

— О чем ты говоришь? — Плечи Макса трясутся, когда он беззвучно смеется надо мной, проводя своей теплой ладонью вверх-вниз по моей руке, успокаивая меня. Понимает ли он, что прикасается ко мне так... фамильярно? Конечно, это приятно, но... что, если моя сестра нас увидит? — Ты сходишь с ума из-за пустяков. Скорее всего, она просто звонит, чтобы узнать, как дела.

Я киваю и энергично сжимаю губы. Вибрирующий телефон вызывает другие воспоминания о вибраторе, так что мне нужно собраться с духом и ответить на звонок.

Разминаю шею и провожу пальцем по экрану, чтобы ответить.

— Здравствуйте, это Уютная Кэсси, выдающаяся няня.

Макс оттопыривает нижнюю губу, проводя рукой по шее, безмолвно приказывая мне остыть.

— Кози? — В трубку врывается голос Ребекки. — Почему ты так отвечаешь на звонки? Это глупо.

Я прочищаю горло и пытаюсь успокоиться.

— Потому что я отлично справляюсь со своей работой.

— Это то, что я слышала, — спокойно отвечает Ребекка. — Несмотря на то, как ты только что ответила на звонок.

— Что? — спрашиваю я, откидывая голову назад.

— Макс Флетчер прислал мне по электронной почте восторженный отзыв о тебе.

Я перевожу взгляд на Макса, который пристально смотрит на меня. Взглядом, который заставляет меня чувствовать себя так, будто видит меня обнаженной.

— И что он там написал?

— Что никогда не видел свою дочь более счастливой.

По всему моему телу пробегают мурашки, а в горле образуется комок. Я не свожу с него глаз и спрашиваю:

— Так и написал?

— Да, так было написано в его электронном письме. А также то, что мне следует подумать о том, чтобы мои няни имели опыт работы спасателями. Что это значит? Он не уточнил.

Я поджимаю губы и отворачиваюсь от Макса, чтобы сосредоточиться на своем ответе.

— У нас был небольшой инцидент. Не с его дочерью, а со мной. Но со мной все в порядке. Кризис предотвращен.

Ребекка вздыхает, как старшая сестра.

— Просто будь осторожна, хорошо? Будь ответственной.

— Да, Бек, я знаю. — Замолкаю на мгновение, прежде чем прошептать себе под нос: — Когда он отправил это письмо?

— Хм, дай-ка я посмотрю. — Слышу щелчок в трубке, и затем она отвечает: — В начале прошлой недели. А что, с тех пор произошло что-то плохое, о чем мне нужно знать?

— Нет, Бекка, — быстро отвечаю я, и улыбка на моем лице становится почти постоянной. Что-то в том, что Макс сказал все это до того, как мы переспали, заставляет чувствовать это еще более реальным.

— В остальном у тебя хорошо? — негромко щебечет она, и я снова слышу щелканье ее клавиатуры на заднем плане. — Есть что-нибудь личное?

О, сестренка... если бы ты только знала.

— Ничего интересного. Джейкоб уже скучает по мне? Я могла бы прийти как-нибудь вечером на этой неделе и снова сыграть с ним в карты.

— Джейкоб не скучает по тебе, Кози, — ворчит Ребекка. — Тебя не было всего несколько недель.

Улыбаюсь еще шире.

— Ну... скажи ему, чтобы позвонил мне, если надоест смотреть с тобой «Домохозяек».

— Пока, Кози.

— Пока, Бек.

Я заканчиваю разговор с улыбкой, чувствуя, что в кои-то веки выиграла несколько важных очков у своей сестры. Когда поднимаю глаза, чтобы поблагодарить Макса за письмо, замечаю, что парень хмурится.

— Кто такой Джейкоб? — спрашивает он, направляясь ко мне с нахмуренными бровями, странно похожий на льва, приближающегося к своей добыче.

— Муж моей сестры.

Макс останавливается.

— Ты играешь с ним в карты?

— Да. — Пожимаю плечами и иду к дивану, чтобы снова занять свое место. — Я жила с ними до того, как переехала сюда, так что мы стали приятелями по картам.

Макс хмыкает, с любопытством глядя на меня.

— Ты всегда жила со своей сестрой?

— Боже, нет! — восклицаю я, фыркнув. — Она меня едва терпит. Я пробыла там шесть месяцев и совершенно перестала быть желанной гостьей.

— А где жила до этого? — спрашивает он, и в его глазах снова появляется то испытующее выражение, от которого меня бросает в дрожь.

Я качаю головой и снова пожимаю плечами.

— Просто... в квартире.

— Где? — спрашивает Макс, не отступая. — Возможно, здание принадлежит мне.

Я разражаюсь непривлекательным смехом.

— Тебе не принадлежит то здание... поверь мне.

Макс сурово смотрит на меня.

— Почему ты не хочешь сказать мне, где жила раньше?

— Зачем тебе это знать? — огрызаюсь я, смотря на него в ответ также сурово.

— Папа! Ты все еще здесь! — звонко кричит Эверли, спускаясь босиком по винтовой лестнице. Ее ноги шлёпают по твердому дереву, прежде чем она бросается в его объятия. — Ты снова работаешь дома на этой неделе?

— Нет, Эверли... я просто... опаздываю. — Его голова дергается, словно мужчина только что понял, который час. Он крепко сжимает Эверли и добавляет: — Но я рад, что успел обнять тебе перед уходом.

— Я тоже! Ты уверен, что не можешь остаться на завтрак? Я научила Кози печь блинчики.

— Правда? — говорит он со смехом. — Боюсь, у меня нет времени. Но вы двое повеселитесь.

Он опускает Эверли на пол и целует ее в макушку. Его глаза на долю секунды встречаются с моими, после чего Макс сжимает челюсти и направляется к выходу из дома.

Эверли опускается на диван рядом со мной и тут же прижимается к моей руке.

— Что мы будем делать сегодня, Кози?

— О, — выдыхаю я и поворачиваюсь к Эверли с широко раскрытыми глазами. — У меня сегодня запланировано очень веселое занятие.

— Что? — визжит она, поворачиваясь на бок и глядя на меня со всем детским энтузиазмом, на который способен ребенок в шесть тридцать утра.

— Сегодня мы будем практиковаться в искусстве... сидеть.

Звонкий смех Эверли наполняет дом, когда она забирается ко мне на колени и устраивается поудобнее. Я уверена, у нее это хорошо получится.