Рынок чувств: отыграть назад

Глава 14

Мария

Я чувствовала, что мне срочно нужно вырваться хотя бы на пару минут. Все эти улыбки, звон бокалов шампанского, лицемерие и особенно жест Андрея, этот поцелуй руки, душили меня.

Я почти сбежала в дамскую комнату в надежде хоть немного перевести дыхание и унять колотящееся сердце.

Здесь оказалось гораздо тише. Белый мрамор, большие зеркала и мягкий свет. Пахло цветами и чем-то приторно-сладким. Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. На девушку, которая отражалась в стекле. Профессиональный макияж, аккуратно уложенные темные волосы, безупречное платье. Слишком правильно, слишком красиво и кричаще дорого. Я не привыкла так выглядеть. Скрываться за маской, подобно этой, претило. Я взглянула на себя повнимательнее. Глаза выдавали усталость и некую пустоту.

“Кто ты?” – задала мысленно сама себе вопрос, вглядываясь в собственное отражение.

Смахнула со щеки прядь и сделала глубокий вдох.

И тут за моей спиной послышались шаги. Я подняла взгляд и увидела ее.

Виктория.

Мерзкая сука! Она следит за мной?

Девушка шла уверенно, ее каблуки звонко отбивали ритм по мраморному полу. Все такая же, как я ее помню. Высокая, эффектная, с яркой порнушной помадой на губах, в дорогом платье, которое будто специально подчеркивало ее фигуру.

– Мария, – сказала она, и ее голос прозвучал с тягучей усмешкой.

Я замерла.

Она подошла ближе и остановилась рядом со мной у зеркала. Мы обе смотрели в отражение. Две женщины, такие разные и такие связанные одной фигурой в их жизнях.

– Давно тебя не видела, – сказала она, делая вид, что поправляет сережку. – Ты изменилась. Стала брюнеткой. Интересно… А Андрей всегда говорил, что ему нравятся блондинки.

Я почувствовала, как внутри что-то кольнуло.

– Андрей много чего говорит, – ответила я холодно.

Вика усмехнулась.

– О, да. Он умеет быть убедительным, правда? Особенно когда хочет, чтобы ты верила в то, что он твой.

Я сделала шаг в сторону, чтобы уйти, но девушка остановила меня легким касанием к руке.

– Ты знаешь… – сказала она чуть тише. – Иногда прошлое не уходит. Андрей… Он такой. Не умеет отпускать, понимаешь?

Я резко посмотрела на нее.

– Что ты имеешь в виду?

Виктория чуть склонила голову, ее губы растянулись в улыбке, но в глазах было что-то колкое.

– Да ничего особенного. Просто иногда он звонит. Иногда мы видимся. Мы ведь взрослые люди.

У меня похолодело внутри.

– Ты врешь, – выдавила я.

Она пожала плечами, будто ей было совершенно все равно?

– Верить или нет – твое дело. Но скажи мне, Машенька, ты правда думаешь, что он изменился? Что такие, как Андрей, когда-нибудь останавливаются?

Я не нашла, что ответить. Сердце стучало где-то в горле. Я почувствовала, как снова накатывает та же боль, что и раньше, когда я подозревала его в изменах.

Виктория еще раз бросила взгляд в зеркало, поправила губы помадой и вышла, оставив за собой запах дорогого парфюма и ощущение липкой горечи.

Я осталась стоять у раковины, сжимая пальцы так сильно, что ногти впивались в ладонь.

Она врет. Она врет. Она просто хотела меня задеть.

Но червь сомнения уже поселился внутри. Я знала, что Андрей способен на многое, но пару минут назад он смотрел на меня так, словно я для него единственная. И все же неужели эта женщина находилась все это время где-то рядом с ним?

Я закрыла глаза, стараясь удержать слезы отчаяния, чтобы не выйти к людям с покрасневшими глазами. Но сердце уже было разорвано на две части – между разумом, который твердил: «Не верь», и болью, которая шептала: «А вдруг?»

Медленно открыв дверь дамской комнаты, вышла в зал. Музыка, разговоры, легкий стук бокалов друг о друга – все это казалось мне теперь слишком громким, слишком резким. Каждый шаг отдавался в груди, будто я шла по минному полю.

И тут я почувствовала его взгляд.

Андрей.

Он стоял неподалеку, разговаривая с несколькими партнерами компании. Но когда мои глаза встретились с его, мужчина замер. На лице внезапно появилось не удивление и не раздражение, а внимание. Полное внимание. Глаза сузились, губы чуть приоткрылись, плечи словно напряглись, а в руках бокал с шампанским казался второстепенным предметом, ненужным сейчас. Интересно, мой муж забыл, что за рулем?

Я почувствовала, как легкий холод прокатился по спине. Он видел меня другой. И не только внешне. В его взгляде читалась настороженность, интерес и легкое изумление.

Попыталась вернуть привычную улыбку и медленно двинулась к нему.

– Все в порядке? – спросила своего мужа спокойно, хотя внутри сердце колотилось, будто я готовилась к публичной казни.

– Да.

Его голос был ровным, почти нейтральным, но в нем чувствовалась напряженная концентрация.

– А у тебя?

Я улыбнулась, но без тепла.

– Разумеется.

Он чуть кивнул, как будто принял это, но взглядом не отпускал меня.

Мы прошли между столами, к барной зоне, где нас ждала небольшая компания незнакомых мне мужчин в солидных костюмах. Я слушала разговоры о проекте, о строительных планах, о том, какие квартиры будут проданы и кому, но все это звучало как шум за кадром. Мои мысли были полностью поглощены им.

Андрей время от времени бросал на меня любопытные взгляды. Он видел, что я чем-то потрясена. Мой муж чувствовал, что что-то произошло.

Я пыталась собраться, улыбаясь партнерам, отвечая на вопросы, кивая, демонстрируя вовлеченность. А внутри меня все дрожало от воспоминаний о дамской комнате, о Виктории и о том, как мне вдруг стало страшно и горько.

Андрей слегка наклонился ко мне, и я почувствовала легкое прикосновение плечом. Его движение было случайным, но в этом «случайном» была сила. Сила того, кто всегда держит все под контролем.

– Ты хочешь еще что-нибудь выпить? – спросил он тихо, так, чтобы никто другой не услышал.

– Нет, спасибо, – ответила я.

Зарянский кивнул и снова отвел взгляд к партнерам, будто проверяя их реакцию.

Я почувствовала смесь облегчения и раздражения. Мне хотелось, чтобы он оставался рядом, но не хотелось, чтобы видел мою слабость. Стоять здесь рядом с ним, как молчаливая, красивая кукла, было ужасно.

– Мари, – сказал он после короткой паузы, слегка улыбаясь, – тебе подходит этот зал. Ты отлично справляешься.

Этот мужчина читает мои мысли?

Я повернулась к нему, и на секунду между нами снова возникла та невидимая связь, которая была до всех публичных ролей, до всех светских улыбок, до всех лицемерных комплиментов.

– Спасибо, – ответила я, пытаясь выдержать ровный тон.

Его взгляд задержался на моих губах.

Я почувствовала странное смешение чувств: облегчение от того, что мой муж рядом, и тревогу – потому что этот взгляд напомнил, что Андрей видит меня такой, какой я стала, и что мне не удастся скрыть свою боль, свои сомнения, свои страхи.

Он все замечает.

И я поняла: независимо от всех попыток казаться сильной и холодной, он все равно остается тем человеком, перед которым нельзя лгать.

– Андрей… – хотела сказать ему что-то, но губы замерли.

Он просто кивнул мне, и его присутствие оказалось сильнее всех слов. Сила, которую невозможно было игнорировать, но которая одновременно согревала и давила.

Я глубоко вдохнула, улыбнулась партнерам и снова включилась в разговор. Но внутри знала, несмотря на весь светский шум, улыбки и тосты, я сейчас была уязвима. И он это видел. Я боялась, что Зарянский использует это в угоду себе.

– Мне нужно на воздух. – Я подарила присутствующим скромную улыбку и уже заторопилась к выходу, но рука Андрея заставила меня остановиться.

– Провожу тебя.

Не в силах отказать ему, я лишь молча кивнула в ответ. Мы едва успели сделать несколько шагов между высокими столами, когда к нам снова подошел Макаров. Его взгляд был дружелюбно-наигранным, а улыбка такой же притворной мягкой, как и час назад.

– Андрей, – начал он, скользя взглядом по мне, – вы с Марией, конечно, прекрасно смотритесь вместе. Невероятная гармония. Все только о вас и говорят сегодня.

Мой муж лишь слегка кивнул, будто проверяя, не собирается ли Макаров перейти границу. Его плечи напряглись.

– Спасибо, – сказал он сухо, почти через зубы. – Но лучше бы присутствующие обсуждали то, зачем их сюда позвали, – презентацию проекта, а не чей-то брак.

– Ой, да брось ты, Андрей, – Отмахнулся от него Анатолий Станиславович. – Людям всегда будет интересно залезть в чужое грязное белье.

Рука мужчины напряглась на моей талии. Краем глаза я заметила, что муж едва сдерживался. Интересно, что произошло между этими двумя?

– Знаете, я всегда восхищался вашим браком, – продолжил Макаров, словно не замечая напряжения. – В наше время это редкость. Такая верность, преданность и понимание.

Я почувствовала, как теперь уже мои пальцы сжались в кулаки. Сердце начало биться быстрее. Этот человек умел вызывать раздражение одним лишь своим голосом.

– Я ценю твой интерес, – сказал Андрей. – Но мне кажется, ты суешь свой нос, куда не следует.

– О, я только хотел… – Макаров замялся, но я услышала, как его глаза бегло коснулись моих. – Это всего лишь светская беседа. Скажите, Мария, как у вас дела? Слышал, вы учитесь в медицинском?

Я почувствовала, как мое дыхание остановилось. Вопрос звучал невинно, но тон был провокационным. Секунда, и все, что я могла сделать, это взглянуть на Андрея.

– Да, верно. Я учусь на третьем курсе Медицинского Университета имени Сеченова.

Не понимаю, зачем эта информация Макарову? А потом до меня дошло: он хочет взять побольше информации обо мне и сдать ее прессе.

Андрей сделал один шаг ко мне, наклонился и взял мою руку. Пальцы его были теплыми и сильными. Он сжал их так, словно говорил: «Я здесь. Ты моя. Все под контролем».

Затем поднял руку к губам и нежно поцеловал мою ладонь.

– Мы должны уйти, – сказал он, глядя прямо в глаза.

Его взгляд был таким, что невозможно было сомневаться в словах. Он не смотрел на Макарова, не смотрел на зал, не смотрел на кого-либо еще. Только на меня.

Я почувствовала, как в груди застрял комок. Радость, смущение, странный трепет и тревога – все смешалось в один узел. С одной стороны, его жест согревал, вселяя чувство защищенности. С другой – я понимала, что это демонстрация силы, напоминание всем вокруг о том, что я принадлежу только ему.

Макаров замер. Его улыбка на секунду исчезла, глаза сузились. Он понял, что попытка вызвать напряжение провалилась.

– Конечно, – пробормотал он, слегка отошел, делая вид, что обращает внимание на кого-то другого.

Андрей не отпускал мою руку. Он смотрел на меня с той глубиной, которой я давно не видела, с той силой, которая заставляла мое сердце биться быстрее и дышать медленнее одновременно.

– Пойдем, – тихо сказал Зарянский, слегка сжимая мою руку. И я пошла за ним, чувствуя, как все глаза в зале на мгновение сместились на нас.

Он помог мне надеть шубу, накинул себе пальто на плечи и, покинув гардероб, повел меня на выход. Мы вышли из стеклянных дверей центра почти одновременно, молча. Андрей шел чуть впереди, придерживая для меня дверь, и я вдруг поймала себя на том, что все еще чувствую тепло его ладони, когда он случайно коснулся моей спины.

На улице было немноголюдно. Все потому, что сегодня ударили первые морозы. Некоторые мужчины стояли поодаль от нас и курили, оживленно болтая. Увидев нас, они кивнули, и мой муж ответил им тем же.

Андрей приобнял меня за талию и повел в противоположную сторону.

Воздух снаружи был свежий и влажный. Тот самый вечерний мороз, когда дыхание становится белым, и на щеках остается тонкий след холода. После душного зала с прессой, вспышками, звоном бокалов и фальшивыми улыбками улица казалась глотком свободы.

– Очень холодно. Ты замерзнешь.

Я остановилась. Его рука все еще находилась на моей талии. Не знаю, зачем. Но он явно не хотел отпускать меня.

– Все в порядке. Просто мне нужно было немного подышать свежим воздухом. Спасибо, что ушел вместе со мной, но мне не нужна компания.

В его глазах сверкнуло что-то недоброе.

– Я бы не оставил тебя одну.

– Ты прав, – согласилась с ним. – Нам не нужно давать больше поводов для слухов.

– Считаешь, что я сделал это из-за мнения людей, на которых мне абсолютно наплевать?

Андрей выглядел слегка взбешенным, но спустя мгновение его взгляд смягчился и сосредоточился на моей щеке. Я почувствовала легкое касание к коже. Мужчина нежно провел по скуле большим пальцем.

– Первая снежинка, – тихо сказал он.

Я даже не сразу заметила, в какой опасной близости мы находились друг к другу.

Подняв глаза к небу, я увидела еще несколько снежинок, медленно стремящихся вниз. Опустив взгляд, я заметила, что Андрей все еще, не отрываясь, следил за мной. Я не знала, что сказать. На мгновение показалось, что время замедлилось. Муж бросил короткий взгляд куда-то позади меня, изменился в лице, а потом снова посмотрел мне в глаза.

– Что такое?

Я хотела повернуться и увидеть собственными глазами то, что заставило его так перемениться, но Андрей не дал мне этого сделать, продолжая удерживать ладонью мою щеку.

– Репортеры, – процедил он сквозь зубы.

– Что будем делать? – испуганно шепнула я, чувствуя, как сердце неожиданно учащает ритм.

Зарянский шагнул ближе, и между нами остался всего один вдох. Его глаза были темными, глубокими, спокойными. Но в них пылало что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

– Дадим им то, зачем они здесь.

Как только он это произнес, Андрей наклонился еще ближе, и нежно коснулся моих губ своими. Поцелуй был настолько мимолетным, что я практически ничего не почувствовала. Мужчина не стремился отстраниться. Между нашими губами не хватало всего лишь пары миллиметром. Мы словно дышали одним воздухом. Андрей провел пальцами по моей щеке. Его глаза словно умоляли меня, и я знала, о чем он просил.

Пальцы сами потянулись к лацкану его пальто, я приподнялась на носках и коснулась его губ – теперь сама. На этот раз наш поцелуй не был робким. В нем было слишком много сдержанных чувств, слишком много боли, воспоминаний, несказанных слов. Муж ответил. Медленно, но так, что я почувствовала, как все внутри вспыхивает. Время исчезло. Был только этот холодный воздух, снег и тепло его губ, от которого дрожали пальцы.

Я взяла инициативу на себя и сразу же пустила язык в ход, бессовестно застонав мужу в рот. Его рука напряглась, еще крепче обнимая мою талию.

Господи! Как я скучала. До этого самого момента даже не осознавала, насколько сильно. Влечение к этому мужчине стало еще острее. Только сейчас поняла, как истосковалась по нему.

Когда мы, наконец, отстранились, я еще чувствовала его дыхание на своей коже. Он провел большим пальцем по моей щеке, убирая очередную снежинку, и тихо произнес:

– Они ушли.

Я не ответила. Потому что любое слово разрушило бы этот хрупкий момент, в котором смешались прошлое и настоящее, любовь и страх, холод и огонь.

Он посмотрел на меня еще секунду, потом кивнул, будто ставя точку, и повел к машине. Я повиновалась, чувствуя, как губы еще горят от его поцелуя, и не знала от холода или от чего-то гораздо более сильного.