Рынок чувств: отыграть назад

Глава 46

Мария

Когда у ворот послышался шум мотора, я даже не отреагировала. Подумала, что это охрана или кто-то из службы. А потом услышала знакомый до мурашек смех, который ни с чем не перепутаешь.

– Андрей! – Я выбежала на кухню, чувствуя, как сердце ускоряется. – К нам кто-то приехал?

Муж только загадочно улыбнулся. И в этот момент дверь распахнулась.

– СЮРПРИ-И-ИЗ!

– Ты издеваешься?! – у меня вырвалось само собой, и я уже смеясь, бежала навстречу.

Лера буквально влетела в дом и повисла у меня на шее.

– Божечки, поверить не могу, что ты настоящая! – выдохнула она, крепко стискивая меня в объятиях.

– Ты, непривычно для себя, драматична, – рассмеялась я, обнимая подругу в ответ.

Лаура вошла следом, чуть медленнее, но с той самой улыбкой, от которой сразу становится спокойно.

– Мы боялись, что ты нас выгонишь, – сказала она. – Но, судя по лицу, ты рада.

– Я… Я в шоке, – честно призналась. – В хорошем смысле. И с чего вдруг мне выгонять вас?

– Ага, твой муж разве тебе не говорил, что я сломала нос одному из ваших охранников, когда пыталась к тебе пробраться? – Лера подмигнула. – Но он решил, что хватит с тебя затворничества.

– Не говорил. – Я ахнула и строго посмотрела на Андрея. – Это что правда?

Супруг лишь виновато пожал плечами.

– Ты была не в состоянии принимать гостей, – пояснил он. – Просто не хотел тебя беспокоить.

– Мы с Лаурой все равно до сих пор очень злы на тебя, что ты не дал нам увидеться с подругой.

Я посмотрела Лере за спину и увидела, что вместе с ними приехал Денис. Не сразу заметила его. Он стоял у стены, сложа руки на груди, и смотрел так, будто проверял, все ли в порядке.

– Привет, Мари, – спокойно сказал он. – Сюрпризы иногда полезны.

– Ты все знал?

– Конечно. Организация была полностью на мне, – поправил он. – Ты слишком долго была одна.

Девчонки прошли в гостиную, разложили пакеты на столе.

– Так. – Лера деловито вытащила бутылку. – Мы тут подумали: вино, разговоры до ночи, как раньше. И без мужиков.

Подруга фыркнула, сделав уничтожающий взгляд на моего мужа и деверя, как бы намекая, что мужчинам пора сваливать и оставить нас одних.

Я подняла руки.

– Я не пью.

Девушки замерли. Лаура подозрительно прищурилась.

– Почему у меня такое чувство, что сейчас будет новость?

Я вдохнула. Посмотрела на них обеих и улыбнулась.

– Потому что я беременна.

Секунда. Две.

– Ты… – Лера открыла рот и закрыла. – Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно.

– МАША! – она закричала так, что, кажется, услышал весь дом, и снова кинулась ко мне. – Господи, это же… Это же…

– Это счастье, – тихо сказала Лаура и подошла ближе. – Правда?

– Да. У нас будет мальчик.

Лаура вдруг расплакалась. Я никогда прежде не видела ее слез. Просто вытерла щеку и обняла меня. На этот раз осторожно

– Ты заслужила это, – прошептала она. – Больше всех.

– Так, – Лера всхлипнула и выпрямилась. – Все. Алкоголь – долой. Нам нужен чай. Много чая. И сладкое. Беременным же можно сладкое?

– Нужно, – серьезно ответила я.

Глеб появился в прихожей и встал рядом с Денисом.

– Подтверждаю. По медицинским показаниям, – уточнила я. – Сладкое вызывает прилив эндорфинов

Мы рассмеялись.

Я поймала взгляд Андрея. Он стоял чуть в стороне, будто давая нам пространство. В его глазах было облегчение. И гордость.

– Мы вас оставим, – сказал он, наконец. – Девичник – это святое.

Я напряглась на секунду.

– Ты уверен?

Он подошел, взял меня за руку.

– Да. Ты не одна. И я ненадолго.

Он обнял меня и поцеловал меня в висок, а после вместе с Денисом и Глебом вышли.

Дверь за ними закрылась.

Лера тут же хлопнула в ладоши.

– ТАК! А теперь рассказывай. Все. С самого начала.

Андрей

Денис вел автомобиль молча. Он вообще в последнее время стал говорить меньше. Особенно после случившегося.

Машина остановилась у ограды. Двор перед церковью был чистый, как будто мир не знал, что за его пределами происходит ад.

– Ты уверен? – спросил брат, не глядя на меня.

– Нет, – честно ответил я и вышел из машины.

Внутри пахло ладаном и холодным камнем. Тишина была такая, что начинало звенеть в ушах. Я остановился у входа и машинально перекрестился.

Отец Сергий стоял у алтаря. Батюшка повернулся, как будто знал, что я приду.

– Здравствуй, Андрей, – сказал он спокойно. – Давно тебя не было.

– Знаю, – голос прозвучал грубее, чем хотелось.

Он кивнул. Подошел ближе, внимательно посмотрел мне в глаза.

– Скажи прямо, Андрей. Что привело тебя в храм Божий спустя столько лет?

Я сжал челюсти. Внутри все кипело – злость, боль, бессилие, ненависть. Все сразу.

– Мне нужно благословение, но я знаю, что вы его не дадите.

Он не удивился. Только нахмурился.

– На что?

Я выдохнул. Один раз. Медленно.

– На убийство.

В церкви стало еще тише. Даже свечи будто перестали потрескивать. Батюшка перекрестился, шепча что-то себе под нос.

– И кого ты хочешь лишить жизни, Андрей? – спросил он негромко. – И зачем?

– Несчастного, – усмехнулся я криво, в красках представляя, в каких муках корчился ублюдок все эти месяцы после того, как я приказал выебать этого сукина сына во все щели. – Хотя нет. Он не несчастный. Он тварь. Он сделал больно моей жене.

Отец Сергий долго смотрел на меня. Не осуждающе. Не строго. Скорее… Печально.

– И ты думаешь, что убийство залечит эту боль?

– Я думаю, что он не должен жить, – резко ответил я. – Никто не имеет права трогать ее и делать ей больно. Никто. Мы с моей супругой венчаны. Я отвечаю перед Богом за ее здоровье и благополучие.

– А ты? – тихо спросил он. – Ты имеешь право стать убийцей?

Я стиснул кулаки.

– Если нужно – да.

Отец Сергий покачал головой.

– Я не дам тебе благословения, Андрей.

Я ожидал этого. И все равно внутри что-то оборвалось, потому что глупо надеялся.

– Потому что ты не прав, – продолжил он. – Не потому, что ты плохой. А потому что ты сейчас ослеплен. Твоя ярость понятна. Твоя боль страшна. Но грех одного не искупается грехом другого.

– Тогда зачем я здесь? – процедил я, задавая вопрос скорее самому себе, а не батюшке.

– Потому что ты все равно пришел, – спокойно ответил он. – Значит, внутри тебя еще есть место для выбора.

Я отвернулся. Посмотрел на иконы. На лица, которые видели куда больше крови, чем я когда-либо увижу.

– Я все равно это сделаю, – сказал я глухо.

– Возможно, – кивнул он. – Но я жду тебя потом.

Он сделал шаг ближе.

– Когда все закончится. Если ты выживешь. Если не сломаешься окончательно. Я жду тебя, Андрей. Чтобы ты покаялся. Не передо мной, а перед самим собой и Господом.

***

Склад был мертвым. Запах сырости и железа удушающе вонзался в легкие. Каждый шаг отдавался эхом по бетонным стенам. Ублюдок сидел у стены со связанными руками. Он выглядел изможденным, почти тенью человека. И в этом я видел всю боль, которую он причинил Маше, Лехе, Вадиму. И мою собственную.

Я остановился на несколько секунд, чтобы не рухнуть от внутреннего напряжения. Сердце билось как молот, дыхание было прерывистым. Я думал обо всем: о похищении, о Вадиме в реанимации, о страданиях Лехи, о криках Мари по ночам. И эта смесь злости, страха, вины и безысходности сжимала грудь.

– Ну что, пришел, наконец, убить меня? – Его голос дрожал, сукин сын поднял голову. – Или просто поиграть, как те головорезы, которых ты периодически посылаешь ко мне? Не думал, что у тебя имеются гомосексуальные наклонности, Зарянский.

Я промолчал. Слова были лишними. Любая фраза могла выдать слабость, а она была сейчас смертельной. Я никогда не был убийцей. Лишь отдавал приказы.

– Ты думаешь, осознаешь, что сделал? – Он снова попытался взглянуть на меня, но один из его глаз сильно заплыл. – Ты не лучше меня. Мы… Одинаковые.

Я шагнул ближе. Он попытался отшатнуться, но силы оставались лишь на движение пальцев.

– Я не такой, как ты, – сказал я ровно, пытаясь контролировать голос, – На сегодня я твой палач, а ты – ошибка. Слишком надолго оставленная.

Достав пистолет из-за пояса, я направил ствол прямо на него. Ублюдок попытался встать. Его глаза искали хоть какой-то выход. Я видел отчаяние, смешанное с болью. Это был момент, когда страх становится видимым. Но спустя мгновение парень изменился в лице. Он маниакально улыбнулся.

– Как там Машенька? Скучает по мне?

Я знал, чего он добивался. Ублюдок хотел вывести меня из равновесия, чтобы я тут же закончил его жалкую жизнь, но не выйдет. У меня на него были совершенно другие планы.

Я поднял руку, чтобы дать знак своим людям.

– Забирайте, – сказал я.

Они подняли Артема. Парень слабо сопротивлялся, дрожал всем телом. Сукин сын видел, как разрушена его жизнь. Он понимает, что все кончено.

Земля была подготовлена. Вокруг выкопанной могилы стояли люди. Как только парень увидел гроб, он стал кричать и вырываться:

– Нет! Нет! ПОЖАЛУЙСТА!!!

Я смотрел с наслаждением на его агонию. Один из головорезов ударил его кулаком в лицо, и парень упал на колени.

– Ты сам выбрал свою судьбу, – холодным тоном произнес я.

Несколько человек насильно связали парню руки и ноги и уложили в гроб. Ублюдок продолжал кричать, но никто из присутствующих не помог бы ему. Всем было известно о том, что произошло. Даже изнасилование моей жены не осталось в секрете. Я знал, что люди шептались об этом. Чувствовал кожей.

Мужчины накрыли гроб крышкой, и я тут же сел сверху, чтобы дать им вбить гвозди. Сукин сын продолжать кричать и тарабанить в дерево. Я ощущал удары, которые вибрировали под задницей, наслаждаясь моментом.

Как только последний гвоздь был забит, я встал.

– Слишком быстрая смерть для него, – сказал брат, подходя ближе. – Он умрет через пару часов.

– Знаю, – выдохнул я и провел пальцем по шраму на левом запястье.

Мне хотелось, чтобы мразь поскорее сдох. Потому что ощущал его незримое присутствие, когда находился рядом с Мари. Ублюдок своими действиями оставил слишком глубокие раны нам обоим.