Рынок чувств: отыграть назад

Глава 34

Мария

Я проснулась от того, что кто-то осторожно тронул мою щеку. Сначала мне даже не хотелось открывать глаза. Просто улыбнулась, потому что знала, чьи это пальцы и чей это запах. Родное дыхание, которое выдает, что мой муж уже давно бодрый, хотя лежит тихо, лишь бы меня не разбудить раньше времени.

Я приоткрыла глаза. Андрей лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня так, будто мы все еще были на острове.

– Проснулась, – сказал он тихо, наклоняясь ближе.

Я потянулась к мужу, обняла за шею и лениво поцеловала. Медленно, еще не до конца отойдя от сна, провела ладонями по мужским плечам. Я все еще не успела осознать, что наш отпуск закончился.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала, прижимаясь к нему щекой. – Давай просто… Еще немного так полежим.

– Маш, – Андрей коснулся губами моего лба, – ты же знаешь. Мне нужно вернуться к делам.

Он сказал это мягко, но я почувствовала, как тело Зарянского напряглось. Дурацкая работа снова тянула его в свою воронку. Знаю, что это важно. Не хочется вести себя как маленький ребенок, но все же…

– Проверки не закончены, – продолжил он. – Все, что было до Нового года – это так… Разрядка перед бурей.

– Звучит ужасно, – я поморщилась. – Может, ну его, и останешься дома?

Андрей усмехнулся.

– Хотел бы. Но, к сожалению, я не студентка, которой можно прогулять лекцию.

Я надула губы.

– У меня сегодня практика начинается.

Андрей потянулся, притягивая меня ближе и поглаживая по спине.

– Практика, говоришь? – в голосе появилась ехидная нотка. – Поедешь в морг? Смотреть как разделывают трупы?

Я шлепнула его ладонью по груди.

– Мы идем не в морг, а в Институт Сербского.

Он поднял бровь.

– Куда?

– В Институт Сербского. Там проводят психиатрические экспертизы. Привозят преступников, маньяков. Всех, кого подозревают в неадекватности. Наш куратор сказал, что мы будем присутствовать на диагностических интервью.

Андрей резко перестал улыбаться.

– Маньяков? Ты… С маньяками?

Его голос стал опасно низким.

– Маш, может, ты бросишь на хрен эту учебу?

– Андрей!

– Что? – он резко поднялся на локте. – Я серьезно. Мне еще не хватало, чтобы ты общалась с этими… Персонажами.

– Это всего лишь практика, – хмыкаю. – Я буду не одна. У нас группа. Преподаватели рядом. Никакой опасности.

Мой муж посмотрел так, будто готов разобрать этот институт по кирпичу.

– Насколько я помню, ты собиралась стать педиатром, – подозрительным тоном сказал он.

– Так и есть. Просто пока я учусь на Лечебном деле, мы проходим практику везде. По-твоему, как студент должен определиться с профилем в дальнейшем, если ничего не видел?

– Но ты ведь определилась! – нервно возразил Андрей, отчего мне захотелось закатить глаза.

– Мне это интересно, ясно тебе? – раздраженно ответила я, пытаясь встать с постели, но Андрей начал удерживать меня одной рукой.

– Мне это не нравится.

– Верю, но мне нужно, – я поцеловала его в подбородок. – Это часть учебы. Я не могу сбежать.

Он обреченно вздохнул, притягивая меня обратно в объятия.

– Ты не имеешь права меня не пускать туда. Мне нравится проходить практику в различных медицинских заведениях. В прошлом семестре у нас были лекции по судебной психиатрии. Ты себе просто не представляешь, как это интересно!

Андрей притянул меня к себе еще ближе.

– Не хочу, чтобы ты и близко подходила к этим личностям.

Я коснулась его плеча и немного отодвинулась назад, чтобы заглянуть мужчине в глаза.

– Ты что-нибудь слышал о триаде Макдональда?

Андрей нахмурился. Его брови сошлись на переносице.

– Какая-то банда маньяков в США?

Я рассмеялась.

– Думаю, я бы тоже так подумала на твоем месте, если бы не знала сути. Но на самом деле это совершенно другое. В середине прошлого века психиатр Джон Макдональд провел исследование на своих пациентах и вывел, что в детстве большинство из них регулярно мучили животных, устраивали поджоги и мочились в постель после пяти лет.

Лицо Андрея приобрело багровый оттенок. Я едва не рассмеялась, увидев его замешательство, но мне захотелось поумничать:

– Триада, – повторила ему, показывая три пальца и загибая каждый, продолжила: – Зоосадизм, пиромания и энурез.

Муж сдавленно застонал, утыкаясь лицом в подушку.

– Я сделаю вид, что не слышал этого.

Мы еще несколько минут целовались, нам не хотелось вставать, поэтому делали вид, что времени у нас бесконечно много. Но реальность все равно заглянула в комнату через окно, когда свет серого московского утра застал нас врасплох.

Потом мы вместе отправились на кухню. Андрей сделал кофе, я достала цельнозерновой хлеб, зелень, слабосоленый лосось и творожный сыр.

Накануне отъезда мой муж дал необходимые распоряжения персоналу. Дом должен был остаться чистым, а холодильник забит продуктами, и никого лишнего не должно было находиться здесь. Андрей не любил посторонних людей в доме. Это удивительно, судя по той атмосфере, в которой он жил в родитеском доме, но я полностью поддерживала его.

Когда мы были на Мальдивах, Андрей успокоил меня, когда я стала грустить относительно того, что Леша проведет Новый год в одиночестве. Отец решился отправить парня в клинику. Чему я была несказанно рада. В этот момент Денис заботился о собаке. Бедный пес… Он передавался из рук в руки. Я беспокоилась за его психику

Мы позавтракали, сидя рядом, иногда касаясь ногами под столом.

– Мы так классно провели время, – вздыхаю я, отпивая кофе. – Знаешь… Это были лучшие дни за последние полгода.

– Да уж, – он усмехается. – Мы практически не вылезали из постели.

– Андрей! – Я краснею и шлепаю его по плечу.

– Что? – Мой муж сделал невинный вид. – Я просто констатирую факт.

Я улыбнулась, вспоминая те горячие и местами грязные фокусы, которые он проворачивал со мной каждый наш секс. Раньше Зарянский не был таким. Наверное, Андрея сдерживала моя невинность. Он очень осторожничал со мной в начале нашего брака, но теперь…

Мы с Андреем сидели на кухне, завтракали и перебрасывались воспоминаниями.

– На самом деле я рад, что ты так и не забрала сувениры с острова, – почти обвинительным тоном сказал муж.

Я закатила глаза.

– До сих пор не понимаю этого дурацкого закона.

– Они такие красивые… – сказала я, поднося ракушку к глазам. – Хочу забрать ее с собой. Привезти домой на память.

Андрей фыркнул.

Мужчина сидел позади меня, облокотившись на руки, и я почувствовала его колени по обе стороны от моих бедер. Он слегка наклонился и посмотрел на ракушку у меня в руке.

– Нельзя.

– Почему нельзя? – я обернулась. – Это же просто маленькая ракушка.

Он лениво провел пальцем по моей спине. От этого у меня пробежала дрожь, и тело вмиг покрылось мурашками.

– Потому что закон, – ответил он. – На Мальдивах ничего природного вывозить нельзя. Ни ракушки. Ни кораллы. Ни песок. Поймают – будет штраф. И большой.

– Да ладно… – я сморщила нос. – Прям вот вообще ничего?

– Ничего, – он усмехнулся. – Хочешь, чтобы тебя в Мале задержали за контрабанду песка?

– Очень смешно, – проворчала я.

Он осторожно подтянул меня ближе. Так, чтобы мои плечи оказались между его коленей. Андрей наклонился и сказал уже тише:

– То, что на острове растет, лежит или ползает – трогать нельзя.

Я вздохнула.

– Жалко… Они такие красивые.

И все-таки продолжила крутить ракушку в руках.

Мой муж наклонился и коротко поцеловал меня в висок.

– Забирай не вещи, зайчонок, – сказал он. – Забирай впечатления.

Я закатила глаза.

– Не думала, что ты философ, Зарянский.

– Ага, – он усмехнулся. – А ты – нарушитель природоохранного законодательства Мальдивской Республики.

Я засмеялась, роняя ракушку обратно в песок.

Я вернулась в настоящее. Андрей смотрел на меня так, будто тоже прожил этот момент заново.

– Знаешь… – я тихо улыбнулась. – Ты был прав. Я и правда забрала впечатления. Все остальное неважно.

Зарянский встал и подошел к моему стулу. Мужчина протянул руку и коснулся моих волос.

– Хорошо, что ты послушалась. Иначе пришлось бы тебя вытаскивать из тюрьмы.

– Андрей! – я рассмеялась, ткнув его локтем. – Ты невозможный.

Муж наклонился и коснулся моих губ своими.

– Кажется, я не успел тебя трахнуть с утра, – неожиданно сказал он, когда отстранился.

Андрей подхватил меня за бедра, сделал пару шагов и резко опустил нас на диван.

– Что ты делаешь?! – попыталась я возмутиться, но на мой рот тут же вновь было совершено нападение, и мне пришлось быстро сдаться.

Ладонь больно сжала грудь. Я прикусила его губу, но Андрей не остановился. Его рука уже держала путь вниз. Бедро сжала крепкая, мужская хватка. Я ахнула.

Когда его губы, наконец, оторвались от моих, ко мне вернулась речь:

– Если ты порвешь мне колготки, я убью тебя, Зарянский! Они последние!

Не то, чтобы у меня их в принципе не было. Дело в том, что весь мой гардероб все еще был в той квартире. Сегодня же вечером я собиралась туда отправиться и собрать их. Пришлось идти сегодня на практику в том, в чем я улетала две недели назад.

Раздался треск, и я со всей силы ударила мужа по плечу.

– Ненавижу тебя, Зарянский! Ты за это поплатишься!

Мужчина ничего не ответил на это, потому что вслед за колготками он разорвал и мои кружевные трусики.

– Обязательно расскажи, как сильно ты ненавидишь меня, когда будешь кончать мне на язык.