Рынок чувств: отыграть назад

Глава 30

Мария

Я вышла из подъезда, кутаясь в шубу. Декабрьский ветер сегодня был особенно злой. Кусал за щеки и путался в волосах. У тротуара стояла черная машина Андрея. Фары мигнули, и я заметила его силуэт за рулем: четкие, напряженные линии лица. Сердце предательски кольнуло. Я глубоко вздохнула и подошла. Мужчина даже не вышел и не открыл мне дверь. Не то, чтобы я оскорбилась от этого, но на Андрея такой жест совсем не похож.

– Привет, – сказала мужу, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Привет, – коротко ответил он, не отрывая глаз от своего телефона.

Он дописал сообщение и сразу же завел мотор.

Первые несколько минут мы ехали молча. Только шум шин по асфальту, редкие вспышки света от встречных фар. Я смотрела в окно, а в отражении видела его: сжатые губы, взгляд, устремленный вперед, пальцы на руле – белые от напряжения.

Три недели. Три недели тишины, неопределенности, редких новостей от свекрови, которые я делала вид, что знаю, и одна короткая фраза от него вчера вечером:

«Завтра поедем вместе. Я заеду.»

И вот мы ехали на традиционный обед к его родителям. Как будто все по-прежнему. Только между нами витала какая-то пустота, от которой внутри становится не по себе.

Я не выдержала первой.

– Как там со стройкой? – спросила я негромко, будто боялась, что он не захочет отвечать.

Он немного помолчал, потом кивнул, не отрываясь от дороги.

– Потихоньку разбираются. Компенсации всем выплатили, – сказал Андрей спокойно, но в голосе слышалась усталость. – Следственный комитет все еще подключен, проверки идут.

– И что… Они нашли виновных? – спросила я осторожно.

– Нашли тех, кто нарушил технику безопасности. Инженеров, подрядчиков. Сейчас идут допросы. Меня таскали в СК почти каждый день.

– А ты… – я запнулась. – Тебе ничего не грозит?

Зарянский покосился на меня, мельком, и снова посмотрел вперед на дорогу.

– Нет. Официально нет. Следствие не выдвигает обвинений в мою сторону. Я отвечаю за организацию, но не за конкретный участок, где все случилось. Но, – он сжал руль сильнее, – журналисты, конечно, не дремлют. Они все переворачивают, ищут сенсации.

Я почувствовала, как у меня сжалось горло.

– Наверное, это тяжело.

– Да, – сказал мой муж тихо. – Тяжело. Каждый день ждать, что кто-то позвонит и скажет, что нашли еще что-то. Или что снова поднимают материалы дела.

Он говорил ровно, но я видела, что внутри у него все кипит. Глаза усталые, под ними тени. Андрей сильно изменился за это время, стал какой-то жесткий, собранный до предела, будто живет только за счет внутреннего напряжения.

– Ты должен отдохнуть, – сказала осторожно. – Я переживаю.

– Знаю, – коротко ответил он. – Но сейчас не могу позволить себе отдыхать. Все висит на волоске. Один неверный шаг, и компанию просто разорвут.

Я не знала, что сказать. Просто молча смотрела на него. И впервые за долгое время мне захотелось дотронуться до его руки, чтобы он почувствовал, что я рядом. Но не решилась.

Андрей

Дом родителей встретил нас ароматом свежеиспеченного хлеба и чего-то мясного, но вместо тепла я чувствовал только напряжение, стянувшее грудь. С того самого момента, как мы переступили порог, я знал, что отец ждет разговора. И он не будет приятным.

Мама встретила нас в прихожей, улыбнулась, поцеловала Машу в щеку, будто ничего не изменилось, будто она не чувствует этой тонкой, но ледяной дистанции между мной и женой. Я, наверное, тоже выглядел ровно, но внутри уже готовился к тому, что вот-вот начнется допрос. После нашей ссоры мы почти не говорили.

– Андрей, – голос отца раздался из гостиной, – зайди ко мне.

Я увидел его в дверях в сером домашнем костюме, но с тем же властным видом, с каким обычно отец появлялся в переговорной на совещаниях. В его глазах видна была усталость, за которой пряталось раздражение.

Я молча кивнул.

Маша тихо сказала:

– Я пойду к твоей матери. Вдруг нужно с чем-нибудь помочь.

«Это вряд ли, – подумал про себя. – В этом доме персонала в три раза больше, чем жителей».

Дверь кабинета закрылась за мной с глухим звуком, от которого по спине пробежал холодок. На диване у окна уже сидел Денис. По выражению его лица я сразу понял: разговор уже начался без меня.

– Ну что ж, – начал отец, и голос его прозвучал ровно, без лишних эмоций, – три недели прошло с момента аварии. Я хочу услышать, что было предпринято. От начала и до конца. Без прикрас. Денис рассказал свою версию. Теперь я хочу послушать тебя.

– Я тогда могу идти? – спросил брат, поднимаясь со своего места.

– Сядь! – рявкнул на него отец, и тот повиновался.

– Мы закрыли участок, провели повторную техническую экспертизу. Подрядчиков отстранили, с начальником смены расторгли контракт. Сейчас все документы переданы в Следственный комитет. Проверки идут, но мы полностью сотрудничаем.

Отец кивнул, удовлетворенный моим ответом, но я продолжил:

– Я был на всех заседаниях. В мэрии, в комитете у следователей. Отчитывался, показывал всю документацию, все схемы, – отвечал спокойно, но внутри уже нарастал жар. – Мы выплатили компенсации семьям погибших. Организовали фонд. Пресс-служба занимается коммуникацией с журналистами.

Отец поднял бровь.

– Репутацию компенсацией не отмоешь.

Я молчал.

– Ты понимаешь, что этот инцидент – пятно на нашей компании? – продолжил он. – Все эти годы я строил имя, которое внушает доверие. Зарянские – это качество, ответственность. А теперь мы находимся под следствием, Андрей. Нас проверяют вдоль и поперек, и в каждом отчете мелькает твоя подпись.

Он повысил голос, и даже Денис, обычно спокойный, чуть напрягся.

– Где была твоя голова, когда ты подписывал разрешения?! Почему допущены люди, которые не соблюдали технику безопасности?!

– Потому что эти люди работали там годами, – резко ответил я, не выдержав. – И у нас не было причин сомневаться в их компетенции.

– «Не было причин?» – Голос отца сорвался. – Андрей, ты должен был предвидеть! Ты – руководитель! На тебе ответственность не только за бетон и металл, но и еще за жизни людей!

– Думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, спокойно сплю ночами? Я вижу эти кадры перед глазами каждый раз, когда закрываю глаза! – Я сжал кулаки. – Но если ты хочешь, чтобы я сказал «да, я виноват» – этого не будет.

Отец шагнул ближе, глаза его сверкнули.

– Не передо мной ты виноват, Андрей. Перед памятью тех, кто погиб, и перед их семьями!

Повисла тишина. Дэн опустил взгляд, будто пытался стать невидимым. Я почувствовал, как по спине скатилась капля пота.

– Мы все исправим, – выдавил я, стараясь говорить ровно. – Компания не утонет.

– Исправим? – Он покачал головой. – Ты понятия не имеешь, во что мы вляпались. Это не просто несчастный случай, это удар по всей фамилии. И я не уверен, что ты способен вынести это давление.

Я встал.

– Значит, ты сомневаешься во мне. В собственном сыне. Мы с Дэном рвали собственные шкуры, чтобы решить этот пиздец.

– Я оставил тебя старшим. Ты должен быть ответственным за все.

– Я не Бог! – рявкнул на него.

Отец медленно выдохнул, но взгляд оставался ледяным.

– Пока ты не научишься держать эмоции при себе, тебе никогда не быть лидером.

Я развернулся, имея необузданное желание уехать из этого дома. Какого черта вообще приехал?

– Остановись!

Как бы я ни был зол на своего отца, все равно повиновался.

– Денис, оставь нас, – неожиданно для всех приказал папа.

Брат бросил мне сочувствующий взгляд, когда уходил. Как только дверь за ним закрылась, я обернулся и вновь посмотрела на отца. Он выглядел опустошенным. Болезнь и стресс высасывали из него силы. Я любил папу, да. Но сейчас не мог позволить ему втаптывать меня в грязь.

– Что у вас с Мари? – внезапно спросил отец.

Я опешил от такой резкой смены темы разговора.

– Это… – начал говорить, но папа меня оборвал.

– Если ты посмеешь сказать, что это не мое дело, я впервые за последние двадцать лет вытащу из брюк ремень и отлуплю тебя!

Когда Владимир Зарянский угрожает, он не бросает своих слов на ветер.

– Она не живет в том доме, что я подарил вам.

Я тяжело вздохнул. От отца редко что можно было скрыть.

Мария

Воздух за обеденным столом был наэлектризован, хотя никто этого, кажется, не хотел признавать. После разговора Андрея с отцом все будто старались говорить только о мелочах: о погоде, о каких-то городских новостях, о новых фильмах. Даже Лейла Анзориевна, обычно легкая в беседе, сегодня улыбалась натянуто.

Я сидела рядом с Андреем, делала вид, что ем, хотя ком стоял в горле. Муж и Денис молчали. Все понимали, что разговор с отцом их выбил из колеи, но никто не решался сказать об этом вслух.

Вдруг Владимир Николаевич отставил приборы, откинулся на спинку стула и, обведя всех взглядом, неожиданно сказал:

– Хватит о глупостях, – прервал он Еву, когда та рассказывала о какой-то новой квест-комнате. Я, собственно, хотел сделать одно объявление.

Свекровь сразу оживилась, повернулась к нему, будто заранее знала, о чем речь. А Ева, конечно, мгновенно расправила плечи, будто не была обижена на то, что ее прервали. У девушки всегда было чутье на подарки и сюрпризы.

– Что за объявление, пап? – спросила она с привычной нетерпеливой улыбкой.

Свекор позволил себе короткую паузу, будто наслаждаясь вниманием всей семьи, потом перевел взгляд на меня и Андрея.

– Я с мамой подумал, – сказал он, – что этот год был для всех нас трудным. Особенно для вас, – кивнул мужчина в нашу сторону. – И мы решили: Новый год вы проведете вдвоем. На Мальдивах.

За столом воцарилась тишина, а потом раздался взрыв:

– Что?! – первой взвизгнула Ева. – Почему это они летят вдвоем? А мы что, будем в Москве мерзнуть?!

Марк прыснул, но сразу поймал взгляд отца и притих.

– Ева, ну не устраивай сцену. Это подарок Андрею и Маше. Они –молодая семья, им нужно провести время вместе, – пояснила ей мать.

– Но я тоже хочу на Мальдивы! – не унималась Ева, складывая руки на груди. – Это же нечестно!

– Во-первых, – произнес Владимир Николаевич спокойно, – мне противопоказаны длительные перелеты и солнце. Поэтому мы с мамой останемся в Москве и встретим Новый год в кругу семьи. Во-вторых, – он перевел взгляд на меня, – этот подарок не просто ради отдыха. Это возможность для них побыть наедине. После всего, что произошло, ребятам это нужно.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Мама Андрея улыбнулась и сказала:

– Мы с папой хотим, чтобы вы просто отдохнули. От всего этого. От шума, от прессы, от суеты. Андрей практически не был дома последние недели.

Я кивнула, не находя слов. Муж лишь коротко поблагодарил, но в его голосе все равно чувствовалось напряжение.

– Спасибо, пап, мам. Это было неожиданно.

– Надеюсь, приятно неожиданно, – с заметной теплотой сказала Лейла Анзориевна.

Ева все еще сидела с обиженным видом, ковыряя вилкой десерт.

Я посмотрела на Андрея. Мне было известно, что мой муж не из тех, кто любит отдых, тем более когда на работе хаос. Интересно, он согласится? Наверняка эти проверки могут занять не один месяц, но ведь они не будут проходить в новогодние праздники, верно? Вся страна будет отдыхать.