Рынок чувств: отыграть назад

Глава 41

Андрей

Я думал, что к физической боли можно привыкнуть. Но есть боль хуже. Боль, когда ломают не тебя, а того, кого ты должен был защитить. Леха дергается, стискивает зубы, пытаясь сохранить достоинство, пока его тело в очередной раз прошибает электроразряд.

Я пытаюсь высвободиться. Кровь течет по запястьям, стяжки врезаются глубже.

– ПРЕКРАТИ! – я срываюсь. – Подожди, подожди, блять! Дай подумать! – в очередной раз кричу я.

Ублюдок смотрит на меня так, будто я попросил подвинуть чашку на столе.

– Думать ты должен был раньше. До того, как забыл.

И вот оно. То, что грызет меня изнутри. Я не помню.

Отец дал эти чертовы цифры. Я и понятия не имел, что это ворованные деньги. Папа трясся над их сохранностью. Велел хранить их после его смерти, что мы ни в чем не нуждались. Но какого черта? Мы все умрем, охраняя какие-то бумажки! Во что превратилась наша семья?

Я всегда слепо верил отцу, внимал каждому слову. Сегодня для меня мир рухнул в одночасье. Он не защитил нас, он подставил своих детей под смертельный удар. И сейчас… Сейчас я сижу, привязанный, как скотина, а сукин сын стоит над братом и ждет ответ с ехидной улыбкой на губах. Но у меня его нет.

– Я бы сказал, если бы помнил… – хриплю. – Клянусь матерью, я бы сказал! Мне это самому не надо! Мне вообще по хер на эти деньги!

Артем наклоняет голову и криво улыбается.

– Ох, Андрей… Я тебе верю. Именно поэтому это так интересно.

Он кивает своему человеку. И в ту же секунду раздается резкий электрический треск. Тело Лехи вновь дергается от разряда. Тело выгибается дугой, пальцы скрючиваются. Он пытается не кричать. Брат держится несколько секунд, а потом срывается.

– А-а-а-а-а, сука!!! – ревет он, и этот звук разрывает мне грудь пополам.

Я кидаюсь всем телом вперед, стяжки сильнее рвут кожу.

– ХВАТИТ! ХВАТИТ, БЛЯТЬ! СТОП!!!

Но ток только усиливают. Леха захлебывается воздухом. Его трясет так, что, кажется, кости дребезжат.

Ублюдок подходит ко мне.

– Вспоминай, Андрей. Ты же можешь. Это где-то внутри. Эти цифры… Они твои. Ты просто их вытолкнул из своей головы. Стресс. Шок. Давай… Достань их.

Он говорит мягко. Так спокойно, что меня начинает тошнить.

– Я! Не! Помню! – Каждое слово идет через ком в горле.

– Младший брат заплатит за твое склерозное отношение к важным вещам, – кивает сукин сын. – Еще раз.

И он даже не смотрит, когда одному из своих людей дает знак увеличить напряжение.

Громкий треск. Острый, как нож. Леха уже вопит. Голос ломается, срывается в хрип. У него дрожат губы, глаза закатываются, дыхание сбивается.

Я боюсь, что у него остановится сердце.

– НЕТ! НЕТ!!! ОСТАНОВИСЬ!!! Я СКАЖУ! НЕ ТРОГАЙ ЕГО!!!

Артем подходит вплотную, хватает меня за подбородок, заставляет смотреть в его глаза.

– Давай, Зарянский. Напряги свою память.

Я рычу, давлю из себя слова:

– Я пытаюсь!!! Я пытаюсь вспомнить!!! Дай мне время!!!

Закрываю глаза и пытаюсь вернуться в тот вечер, когда последний раз учил эти коды, сидя в кабинете.

–15b748ytr или ytd? – бубню себе под нос.

Черт! Не выходит!

– Время закончилось, – шепчет гад.

И сукин сын дает новый знак.

***

Тело брата все еще дергается от боли, потому что я не запомнил ебаные цифры. Сколько прошло времени?

– Леха? – окликаю брата, но он не реагирует на мой голос.

Меня затрясло так сильно, что стяжки на запястьях натянулись до хруста костей. Теплая кровь лилась по пальцам вниз. Сколько времени пройдет, прежде чем умру от кровопотери?

Брат дышал сквозь зубы. Он почти не реагировал ни на что.

– От вас толку как от козла молока.

Впервые за все это время голос ублюдка изменился. Артем заметно стал нервничать. Надеюсь, отец узнал, что случилось, и уже перевернул весь город в поисках нас.

Сукин сын вышел. Сначала я услышал шаги. Легкие, но сбивчивые. И когда дверь распахнулась, у меня по спине прошел холод, будто ледяной нож ткнули между лопатками.

Моя жена.

Мари втолкнули внутрь. Не сильно, но так, чтобы мы поняли, что она практически не может идти сама. Девушка шаталась, как после сильного удара или инъекции. Глаза были мутными. Руки дрожали.

Я рванулся всем телом к ней. Затекшие мышцы отозвались острой болью.

– Маша! – сорвалось у меня так, что обожгло горло.

Она подняла голову. Растерянно оглянулась, не понимая, где она находится.

Ее руки не были связаны. Девушка поправила растрепанные волосы неаккуратным движением, и ее глаза, наконец, встретились с моими.

– А… Андрей?.. – тихо, почти беззвучно произнесла она.

Все. Меня словно перерубило. Я забыл о боли, о брате, о похитителях. Остался лишь инстинкт: порвать всех, кто стоит между нами.

Но они стояли. И ублюдок ближе всего. Он хищно улыбался. Переводил взгляд с меня на Мари и обратно. Кровь застыла в жилах, когда до меня стало доходить.

– Ну наконец-то ты очнулась, милая, – сказал он, подходя ближе к Мари и обхватив ее талию рукой, чтобы она не упала.

– Не подходи к ней, тварь, – прохрипел я, дернувшись вперед. – Я тебя убью. Слышь? У-бью!

Сукин сын даже не повернул голову в мою сторону.

– Ты упрямый, Андрей. Даже пытки младшего брата не могут тебе помочь справится с твоим склерозом.

– Я его не помню! – сорвалось у меня. – Блять, я его НЕ ПОМНЮ!

Артем взял Мари за подбородок и повернул ее лицо к себе. От этого жеста меня накрыло звериным страхом и яростью, что я стал задыхаться.

– А ты знаешь коды доступа, дорогуша?

Девушка отчаянно покачала головой. Было заметно, что ее сознание постепенно к ней возвращается.

Гад взглянул на Машу, затем на меня.

– Не знаешь? – ублюдок цокнул языком. – Какая жалость.

– Не трогай ее! Ты… Хочешь денег? Я достану! Все достану! Только не трогай мою жену, слышишь?! – голос сломался, и я не смог это скрыть.

Маша попыталась отстраниться, но ее ноги подогнулись, и она едва удержалась. Девушка выглядела смертельно испуганной.

– Артем… Не надо… – прошептала она.

Он наклонился к ее уху. Я не слышал слов. Но видел, как она сжалась всем телом. И это было хуже, чем любое насилие впрямую. Видеть настоящий животный страх в ее глазах.

– Так что, Зарянский? Память к тебе не вернулась?

– Я ДАМ ТЕБЕ ДЕНЕГ! ЗАБИРАЙ ВСЕ!

– Так неинтересно.

Сукин сын нагнулся к шее моей жены и шумно вдохнул.

– Мне нужны те самые деньги. Там гораздо больше, чем хранится на твоих счетах, Зарянский.

Маша зажмурилась и, сделав шаг назад, уперлась спиной в стену. Отступать было некуда.

Мне стало по-настоящему страшно. Ублюдок достиг того, чего хотел. Я стал паниковать. Взглядом я искал брата. Леха отвернулся, чтобы не видеть, что сейчас случится. Послышался хруст. Я увидел, как он крутит запястьями. Кровь текла из его ран так же, как и у меня. Кажется, он пытался сломать себе кисть, но у него не получалось освободиться.

– ОТОШЕЛ ОТ НЕЕ!!

Ублюдок даже не обернулся. Он поднял руку. Один из людей дернулся вперед, схватил Машу за плечи. Она вскрикнула.

– Я УБЬЮ ТЕБЯ, МРАЗЬ! ТЫ СЛЫШИШЬ? УБЬЮ!!! УБРАЛИ РУКИ ОТ НЕЕ! – голос сорвался и превратился в хрип.

Он толкнул Мари на стол. Один из головорезов схватил мою жену за руки и крепко сжал ее запястья, удерживая на месте. Ублюдок нагнул девушку над столом и встал сзади нее.

– А-Андрей, – испуганно завопила Мари, и от боли в ее голосе, мое сердце чуть не остановилось.

– ДА НЕ ПОМНЮ Я, БЛЯТЬ, ЭТИХ ЕБАНЫХ ЦИФР! ТЫ КУСОК ДЕРЬМА!

Я орал, вырывался, чувствуя, как сходит кожа на запястьях, и ничего… Абсолютно ничего не мог сделать.

– Я все равно полакомлюсь твоей женушкой, Зарянский, – угрожающе произносит он, расстегивая молнию на джинсах. – Она ведь все эти месяцы строила из себя недотрогу.

Нет, нет, нет!

Внутри меня все грохочет от гнева, но, что еще хуже, вместе с ним рядом поселилось и другое чувство – страх.

– Андрей, п-пожалуйста…

Нет ничего страшнее, когда ты никак не можешь помочь тому, кого должен защищать ценой собственной жизни.

Маша сопротивлялась, что было сил. Второй громила подошел к столу и навалился на ее лопатки, приклеивая мою жену к поверхности.

– Не знаю, как ты будешь жить с этим, Зарянский.

Сукин сын уже подносит пакетик с презервативом к губам и зубами разрывает его.

– Хотя все вы жить все равно долго не будете.

Я не мог оторвать глаз от жены. Она была такая уязвимая, такая беззащитная, и я абсолютно ничего не мог с этим сделать.

– Андрей, прошу тебя… – всхлипнула Мари.

– Я правда не могу дать им то, что они хотят, зайчонок, – пытаюсь глупо оправдаться перед ней, потому что это все, что мне остается.

Тело моей жены резко дергается, и она вскрикивает, когда этот утырок резко вошел в нее. Растрепанные волосы прикрывали часть ее лица. Девушка стала плакать, и это разбило мне сердце.

– МАША, СМОТРИ НА МЕНЯ! – умоляю я ее. – ПРОШУ ТЕБЯ!

Ублюдок наклоняется и касается грудью ее спины, продолжая входить в мою жену грубыми толчками. Он убрал волосы с ее лица, и я увидел зареванные глаза.

– Да, смотри, Машенька, на своего мужа, пока я имею тебя.

Я сжал зубы до хруста в челюсти.

– Запомни этот момент, дорогая. Как он мог спасти тебя, но не сделал этого.

После его слов Маша стала рыдать еще громче.

– Я НЕ ПОМНЮ, ГРЕБАНЫЙ ТЫ ГАНДОН! Я НЕ ПОМНЮ!!!

Он решил сломать меня ее болью, и у него это вышло.