Рынок чувств: отыграть назад

Глава 48

Мария (4 месяца спустя)

Сочи в конце августа пахнет иначе, чем Москва: туристической суетой, кремом от загара, спелыми фруктами, морским ветром и теплым вечером, в котором уже чувствуется осень, но она еще не смеет вмешиваться.

Я стояла на заднем дворе особняка Никиты, медленно покачиваясь с пятки на носок, потому что иначе было тяжело. Живот тянул вниз, спина ныла, а малыш внутри, кажется, решил проверить, насколько у него крепкие ноги.

Восемь месяцев. Тридцать пять недель, если быть точнее. Почти финиш.

Двор был украшен просто, но со вкусом. Белые гирлянды тянулись от дома к высоким пальмам, мягкий, теплый свет ложился на деревянные столы. На спинках стульев висели льняные ленты, на столах стояли полевые цветы в стеклянных банках.

– Маш, ты опять ешь, – тихо сказала Лаура, убирая от меня тарелку.

Я усмехнулась.

– Отстать, я ем с перерывами на дыхание, потому что мой сын вечно голодный.

Она фыркнула и села рядом. Денис стоял чуть поодаль, разговаривал с Сашей и Димой, но я чувствовала его взгляд. Мой деверь стал очень спокойным и внимательным, с тех пор как узнал, что станет дядей дважды.

Лера сегодня была необычайно красивой. Никогда прежде не видела подругу в платье. Обычно она предпочитала мешковатые джинсы и футболку размера oversize. Я очень рада была видеть подругу такой счастливой. Та редкая, светлая версия счастья, когда человек не суетится, не переживает, а просто светится изнутри. Платье у нее было простое, без пышности, волосы собраны небрежно, но в этом была такая естественная красота. Я несколько раз ловила себя на мысли: вот она – настоящая свадьба. Без пафоса и незнакомых гостей с фальшивыми улыбками, какая была у нас с Андреем.

Никита не отходил от подруги ни на шаг. Держал за руку, поправлял локон, наклонялся что-то шепнуть. Иногда он смотрел на свою жену так, будто все остальное в мире переставало существовать.

Я была безумно рада за подругу. Лера заслужила быть счастливой. Да и Никита тоже. Он похоронил свою первую жену, когда их общему сыну было всего пару лет. Рада, что мужчина не закрылся и позволил себе вновь быть счастливым.

Рядом носились дети. Илья, сын Никиты от первого брака, серьезный, немного взрослый не по годам, следил за Ксюшей, дочкой Сани и Веры. Ксюше было четыре, и она чувствовала себя хозяйкой праздника: бегала с венком из цветов, громко смеялась, иногда останавливалась, чтобы потрогать мой живот.

– Кто там у тебя живет? Малышка? – спрашивала она каждый раз с одинаковым удивлением.

– Малыш, – отвечала я. – Мальчик.

Сынок, будто в подтверждение, пнул меня под ребра. Я поморщилась и положила ладонь на живот.

– Тише, родной… – прошептала я.

– А у мамы в животике была моя сестричка, – весело произнесла Ксюша, показывая своим маленьким пальчиком в сторону Веры.

Девушка сидела на террасе, укачивая Мелиссу, крошечную, полугодовалую малышку, с пушистыми темными волосами. Рядом стояла Аня, держала на руках Матвея, такого же маленького пупсика. Два младенца, родившиеся почти одновременно с разницей в месяц.

Рома, старший сын Ани и Димы, топал вокруг стола с игрушечной машинкой, иногда громко объявляя, что он «большой».

– Ты опять зависла. – Андрей появился рядом и осторожно положил руку мне на поясницу.

– Я просто смотрю, – ответила я. – И думаю, что через месяц я буду держать уже нашего ребенка.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то тревожное. Андрей стал очень заботливым и тревожным будущим папочкой. Муж прочитал кучу книг о родах и о заботе о малыше в первый год жизни.

– Ты устала? – спросил он тихо.

– Я… – я задумалась. – Постоянно хочу есть. И спать. И чтобы меня не трогали. И чтобы меня трогали одновременно.

Он тихо рассмеялся.

– Ешь сколько хочешь.

Андрей взял тарелку с кусочком свадебного торта, отломил вилкой кусочек и протянул мне, чтобы я еще поела.

Я действительно сильно набрала за беременность. Иногда ловила свое отражение в зеркале и не сразу узнавала себя: округлые щеки, располневшее тело, тяжелые движения. Но странным образом меня это не пугало. Мое тело делало свою работу. По крайней мере, меня не мучил токсикоз, и я больше не испытывала проблем с едой, как раньше.

Малыш снова толкнулся. Он очень любит сладкое.

Я выдохнула.

– Скорее бы уже родить… – призналась я. – Я люблю нашего сына, но мне тяжело.

Андрей наклонился и прижался лбом к моему виску.

– Осталось совсем немного.

Я кивнула. Он прав. Остался месяц. Совсем немного.

С сентября я брала академический отпуск. Решение далось легко. Учеба подождет. Сейчас важнее другое. Тем более, мне будут помогать. Родители Андрея с нетерпением ждут рождение внуков. Ева должна родить со мной примерно в одно время, только девочку.

Музыка заиграла тише. Никита поднялся и сказал тост. Поблагодарил всех за то, что разделили с ними этот праздник.

Я смотрела на Леру, на то, как она слушает его, и чувствовала, как у меня наворачиваются слезы.

“Беременные – слишком сентиментальные”, – подумала я и потянулась за еще одним кусочком сыра.

– Маш, ты уже третий раз ешь, – вновь заметила Лаура, улыбаясь.

– Отвали, – серьезно ответила я. – Я посмотрю на тебя, когда ты будешь беременна.

Подруга подняла руки в защищающемся жесте и отрицательно покачала головой.

– Ой, нет! – возразила она. – Это не для меня.

– А я бы не отказался, – улыбаясь сказал Денис, услышав наш разговор.

Мужчина потянулся к девушке, чтобы поцеловать мою подругу в щеку, но та отпрянула.

– В твоих снах, Зарянский.

Дэн ухмыльнулся.

– Это мы еще посмотрим.

***

Я заметила не сразу. Сначала краем глаза уловила движение. Андрей вытащил телефон из кармана, взглянул на экран и на мгновение напрягся. Он отошел в сторону, Денис последовал за ним. Я видела, как супруг отвечает на звонок, как напрягается его спина. Спустя мгновение к ним присоединились Дима и Никита. Андрей что-то сказал им. По тусклому выражению лица своего мужа я поняла, что-то случилось. Вадим? Мое сердце замерло. Парень все еще находился между жизнью и смертью, держа всю семью в подвешенном состоянии.

Я перестала слышать смех. Хотя он никуда не делся. Все вокруг притупилось.

Через мгновение Андрей уже возвращался ко мне. Медленно. Слишком медленно.

– Зайчонок… – Он остановился рядом, присел на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне, и коснулся моего живота. – Нам нужно ехать.

– Что? – Голос мой прозвучал слишком резко. – Куда? Почему?

Он бросил быстрый взгляд в сторону Дениса.

– Поехали, – сказал он уже настойчивее.

Мы извинились перед всеми. Я видела удивленные лица, тревогу Леры, как Лаура сразу подошла ко мне ближе, будто чувствуя, что мне может понадобиться опора.

Мы шли к машине, и каждый шаг давался мне тяжелее предыдущего.

Малыш внутри будто тоже почувствовал. Сынок резко шевельнулся, заставляя меня на мгновение остановиться.

В машине Андрей молчал. Я держала мужа за руку. Он не сжимал пальцы в ответ. Просто позволял держать.

– Андрей… – наконец, прошептала я. – Пожалуйста.

Он на секунду закрыл глаза.

– Папа умер.

Я не сразу поняла смысл слов. Мой гормональный фон часто заставлял меня немного тупеть. Может, я ослышалась?

– Как… Умер? – выдохнула я. – Врачи же говорили, что терапия помогает… Что есть время…

– Тромб оторвался, – глухо произнес он, смотря в окно. – Все произошло очень быстро.

Мир словно накренился.

– Быстро?

Он кивнул.

– Почти мгновенно. Врачи не успели ему помочь.

Я смотрела на супруга и не знала, что сказать. В голове не укладывалось. Мы же знали. Готовились. Но не так. Не сейчас.

– Мне жаль… – только и смогла выдавить я.

Он горько усмехнулся.

– Я надеялся, что у нас еще есть время.

***

В аэропорту Адлера все происходило будто в тумане. Частный самолет семьи Зарянских уже был готов отправить нас обратно в Москву.

Мы взлетели. И когда город остался внизу, Андрей отвел меня в хвост самолета. Там находилась небольшая комната с кроватью.

– Ложись, – сказал он мягко, но без возможности возражений. – Тебе тяжело.

Я не спорила. Он помог мне устроиться, поправил подушку и укрыл пледом. Потом опустился на колени рядом. Очень медленно. Словно боялся сделать резкое движение.

Андрей положил голову мне на живот и начал гладить.

Я увидела слезы в его глазах. Настоящие. Тихие. Те, что не вырываются наружу, а просто стоят и жгут.

Малыш толкнулся. Сильно.

– Слышишь? – прошептал Андрей. – Папа здесь.

Я не выдержала. И тоже стала плакать. Я гладила мужа по волосам, по затылку, по спине.

– Милый… Мы же знали… – шептала я. – Мы знали, что это случится рано или поздно…

Он прижался лбом к моему животу.

– Я надеялся, что… Что папа успеет увидеть внука.

Мы плакали молча. Вдвоем.

После посадки нас уже ждала охрана. Меня с Лаурой отвезли в особняк.

Я обернулась, прежде чем двери автомобиля закрылись. Андрей и Денис оставались у самолета. Два брата. Два сына. Они улетали дальше. Сначала дозаправка. Потом в Дюссельдорф. Забрать тела отца и маму.

Дорога домой была тихой. Лаура сидела рядом, сжимала мою руку.

– Он держится, – сказала она тихо.

– Да… – ответила я. – Они оба.

– А ты?

Я посмотрела в окно.

– Я держусь ради него. И ради сына.

Я положила ладонь на живот. Малыш снова шевельнулся.

Жизнь продолжалась. Даже когда кажется, что мир остановился.