Рынок чувств: отыграть назад

Глава 23

Мария

Я всегда думала, что у семейных обедов есть свой запах. Особенный. С домашней теплотой и уютом. У застолья семьи Зарянских тоже был свой особенный аромат: жареного мяса, свежеиспеченного хлеба и овощей.

Мы сидели за одним столом в доме родителей моего мужа. Воздух в столовой будто пропитался тишиной. После активных поздравлений меня с прошедшим днем рождения, энергичность всех членов семьи сошла на нет, когда все сели обедать. Никто не проронил ни фразы.

Я старалась улыбаться, делать вид, что ем. Хотя еда застревала в горле. Я промучилась всю ночь, так и не успела уснуть. Пришлось приложить немало времени, чтобы замазать эти синяки под глазами и избавиться от перегара.

Да, я пила почти всю ночь, пока алкоголь в моем доме не закончился. Уснула под утро. Мне нужно было заглушить эту ноющую боль в груди. И шампанское отлично подходило под это дело.

Андрей видел. Он видел, как Артем пытался меня поцеловать. Мой муж все понял по-своему. А теперь он сидел и молчал, как и остальные, ни разу не взглянув в мою сторону. Зарянский даже не приехал за мной сегодня, а прислал водителя.

– Так! – не выдержав, воскликнула Ева, чьи столовые приборы со звоном ударились о фарфоровую тарелку. – Раз уж у нас праздник, предлагаю перестать сидеть как на похоронах.

– Ева, – осадила ее мать, – не выражайся.

– Ну и ладно! – фыркнула та. – Просто скучно. Можно я хоть расскажу, как мы с Кириллом ездили кататься на лошадях?

Имя парня вонзилось в пространство словно кинжал. Я сразу почувствовала, как Андрей напрягся рядом со мной. Украдкой посмотрела на мужа. Его глаза чуть сузились, а на висках вздулись вены. На удивление, он не произнес ни слова. Мужчина сжимал бокал с вином, будто боялся, что, если скажет хоть слово, не сможет остановиться.

Его младшая сестра между тем оживленно продолжала:

– Мы поехали в конюшню, и он, представляете, вообще не умеет держаться в седле! Я думала, Кирилл свалится! Не понимаю, зачем он вообще потащил меня туда.

– Очень интересно, – холодно произнес Андрей, делая глоток вина и отводя взгляд в сторону от сестры.

Ева на мгновение осеклась. Моя свекровь строго посмотрела на сына.

– Андрей!

– Что, Андрей? – Мужчина поставил бокал, смотря на мать с вызовом. – Я просто высказал свое мнение, или мне запрещено?

– Твое мнение не должно быть так категорично. Мы же семья, – спокойно сказала моя свекровь.

Лейла Анзориевна всегда была спокойной и внимательной. Следила за тем, чтобы разговоры за столом никогда не сворачивали в опасную сторону. Будто дирижировала этим обедом.

Вновь наступило молчание. Атмосфера за столом была не похожа на то, что было раньше. Думаю, всему виной усталость от надежды, что мой свекр выздоровеет. Он всегда производил впечатление человека, которого ничто не может сломить, но сейчас… Я не могла спокойно на него смотреть.

Владимир Николаевич выглядел так, что при взгляде на него у меня сжималось сердце. Лицо осунулось. Кожа стала бледнее, чем прежде. Взгляд потускнел. Каждое движение давалось ему с трудом, но мужчина старался держать осанку, сидя во главе стола. Привычка сильного человека, не желающего, чтобы его жалели.

– Денис, Леша выходил на связь? – спросила свекровь, пытаясь вернуть нашему обеду былую непринужденность.

Я замерла в ожидании. Его отсутствие приняла, как должное, потому что знала, где молодой человек находился, но ведь остальные были не в курсе. Так ведь? Я тревожно посмотрела на мужа, но Андрей сохранял бесстрастное выражение лица.

– Не звонил. Он просил его не беспокоить, мам. Леха тяжело переживает разрыв с Ангелиной, – сказал Зарянский, не глядя матери в глаза. Муж был сосредоточен на своем стейке.

– Ох, Линочка! – вздохнула свекровь. – Я пыталась ее набрать, но очевидно, что девушка сменила номер телефона. Мне так жаль! Леша и Геля были такой прекрасной парой. Я надеялась, что они в скором времени поженятся, и у них родятся детки.

Лейла Анзориевна схватила салфетку и промокнула ею глаза.

– Простите, я в последнее время стала слишком чувствительной, учитывая все обстоятельства.

Ее ладонь легла поверх руки мужа.

– Но у нас есть вы.

Я поперхнулась, когда делала глоток апельсинового сока. Мне не послышалось?

– Прости, Машенька. Просто вы с Андрюшей единственная пара в этой семье, которая может принести в этот дом немного счастья.

Я бросила обеспокоенный взгляд на Андрея, но он даже не посмотрел на меня в ответ. Мужчина все еще был зол. Это и понятно.

– Я понимаю, что тебе еще учиться не один год. Мы не настаиваем. Вы с Андрюшей сами решите, когда вам пора.

Я благодарно улыбнулась и ничего не сказала женщине в ответ. Мой взгляд сосредоточился на своей тарелке. Все было чертовски восхитительно. На столе было все, что я так любила, но сегодня кусок не лез в горло. Не знаю, была на то причина мое ночное пьянство или игра на нервах.

– Машенька, ты хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила свекровь. – У тебя нездоровый вид. Ты практически ничего не съела.

На этот раз Андрей повернулся и взглянул на мою тарелку, а потом на меня. Теперь он выглядел обеспокоенно.

– Д-да, – замялась я с ответом. – Просто плохо спала. Впереди сессия. У меня есть незакрытые хвосты по некоторым предметам.

Ложь так легко сорвалась с языка. Последнее время я с легкостью врала людям, и мне это не нравилось.

***

Казалось, обед длился слишком долго и утомительно. Я переступала через себя и делала вид, что ем, чтобы ко мне больше не было пристального внимания. Краем глаза я заметила, что Андрей после вопроса матери искоса смотрел на меня.

Первым ушел Вадим, сославшись на проект, который необходимо сдать уже завтра. Отец позвал Дениса и моего мужа в свой кабинет, а я извинилась, сославшись на то, что мне нужно в туалет, ушла наверх в бывшую спальню Андрея, решив не пользоваться ванной комнатой для гостей, расположенной на первом этаже.

Оглядев комнату, я почувствовала, как грудь сжимают тиски. Буквально полгода назад я оказалась в этой спальне впервые. Тогда мне казалось, что буквально пару дней – и я стану самой счастливой девушкой Москвы, выйдя за состоятельного мужчину, которого обожала. И мечтала, что он также станет боготворить меня.

Тошнота подкралась незаметно. Я бросилась в ванную комнату и упала на колени перед унитазом. Из меня вышла вся еда, которую я с таким трудом пыталась впихнуть в себя. Это ужасно. Я чувствовала себя еще хуже, чем час назад.

– Машенька? – раздался голос свекрови. – С тобой все хорошо?

Не думала, что свекровь может быть настолько любопытной, чтобы пойти за мной и застать меня в таком уязвимом положении.

– Вот, возьми.

Женщина протянула мне смоченное водой полотенце.

– Спасибо, – поблагодарила ее дрожащим голосом.

Лейла Анзориевна как-то странно посмотрела на меня.

– Доченька, это то, что я думаю? Ты беременна?

Она выдержала мой взгляд, а потом ласково произнесла:

– Я видела, как вы с Андреем изменились в лице, когда я завела разговор о детях. Понимаю, что вы не хотели говорить раньше времени. Все в порядке. Но знай, что я очень рада за вас.

Я все еще была ошарашена предположением свекрови, поэтому не сразу ей ответила:

– Нет, нет… – произнесла, вставая на ноги с холодного кафеля. – Я не беременна.

Женщина как-то пристально посмотрела на меня в ответ, но не стала допытывать дальше. Но, кажется, она ни капли не поверила мне, поэтому я попытала удачу и сказала правду, хоть и частичную:

– Мы с девочками вчера хорошо отметили, поэтому я сегодня немного…

Не стала договаривать. Мне было ужасно стыдно. Но это было единственное, во что она могла поверить и избавиться от этой навязчивой мысли, что у нее в скором времени появится внук или внучка. Но женщина как-то странно на меня посмотрела.

– А Андрея разве не было вчера с тобой?

Черт!

– Д-да, – продолжила я врать. – Он тоже был. Мы вернулись поздно.

Она смотрела на меня какое-то время, будто пыталась прочитать мысли, а затем изменилась в лице и приятно улыбнулась.

– Ну хорошо.

Женщина по-матерински погладила меня по щеке.

– Может тебе принести что-нибудь из аптечки?

– Нет, нет, – заторопилась я с ответом. – Все в порядке. Мне… Мне уже лучше.

Андрей

– Так, где Алексей? – первое, что спросил отец, когда дверь в его кабинет закрылась.

Мы с братом переглянулись. Папа сел в свое кресло и пристально взглянул на нас с Денисом.

– Все-таки упек его в клинику? Надеюсь, ты сделал все, чтобы имя Зарянских не разнеслось по желтушным прессам?

Я откашлялся. Значит, отцу было известно и о тех статьях, в которых чернили Мари. От него никогда ничего не скроешь.

– Нет, – ответил твердым голосом. – Он у меня дома.

– В каком состоянии? Накумаренный?

Мы с братом вновь молча переглянулись.

– Ответьте мне! – рыкнул папа, с силой, что у него была, стукнув по столу.

Я и Дэн подпрыгнули от неожиданности. Несмотря на свой внушительный возраст, мы всегда были детьми в глазах папы. А сейчас – словно нашкодившие щенки, стоящие перед столом родителя.

– Он у меня дома. Под замком, – уточнил я.

– В каком он состоянии?

– Сейчас уже лучше. Ломается.

Отец ругнулся себе под нос и откинулся на спинку кожаного кресла, хмуро посмотрев в окно. Повисло глухое молчание. Ни я, ни брат не смели нарушить эту тишину. Я чувствовал вину за Лешу. Отец оставил меня ответственным за семью, за бизнес, но я не справился…

– Почему ты не предотвратил появление этих отвратительных статей в интернете? Куда смотрел Романов? Я уволю его к херам!

Он вновь ударил кулаком по столу. Давно не видел отца таким злым.

Я попытался ему ответить, но нас прервали. Открылась дверь кабинета, и вошла мама. Она была единственная в этом доме, кто не стучал.

– Андрюш, – мама подошла ближе и положила ладонь мне на грудь, смотря на меня тревожным взглядом, – поднимись в свою комнату. Машенька плохо себя чувствует.

После ее слов все проблемы и ярость отца на меня исчезли. Осталось лишь беспокойство о девушке.

– Что с ней?

– Ее вырвало. Она отказалась от лекарств. Пойди проверь свою жену.

Нехорошее чувство поселилось в груди. Я встретился взглядом с братом. Он удивленно вздернул бровь, а после ухмыльнулся.

– Ох, Вова! – Мама подбежала к отцу и бросилась к нему в объятия. – Неужели этот дом вновь будет греметь от детского смеха.

Я услышал, как ее голос надломился от слез радости. Но счастья ее слова мне не доставили. Кровь застыла в жилах от этой новости. Я бросился наверх. Спустя мгновение уже был в своей старой спальне. Дверь в ванную была открыта.

Мари стояла у раковины, печально опустив голову. Ее плечи были напряжены, как будто девушка сдерживала слезы. Растрепанные волосы свисали на лицо. Маша подняла голову, когда я сделал шаг. Подошел ближе, не отводя глаз. Встал позади вплотную, так, что между нами осталось всего пару сантиметров.

Ее взгляд встретился с моим в зеркале – испуганный, растерянный. Будто я застал ее за чем-то, о чем мне не следовало знать. Мы смотрели друг на друга в отражении. Никто из нас не вымолвил ни слова. И все равно в этой тишине звучало больше, чем в любом крике.

Я тяжело вздохнул. Слова вышли сами, будто их насильно вырвали изнутри:

– Ты беременна?

Ее глаза расширились. Я заметил, что Мари по-настоящему испугалась моего вопроса.

– Нет… Нет, Андрей, – выдохнула она. – Твоя мама все не так поняла.

Я положил руки ей на плечи и заставил повернуться лицом ко мне.

– Не ври мне, – тихо сказал ей. – Мне нужно знать.

Она покачала головой, чуть отступая назад, но я не дал ей уйти и последовал за ней.

– Ты беременна? – повторяю свой вопрос.

Молчание. Секунда. Две.

Черт! Слишком долго!

Я убью этого слюнявого дрыща!

– Нет, – повторила она шепотом. – Я клянусь тебе. Нет.

Я видел, как бегали ее зрачки. Как будто Мари пыталась понять, поверю ли я. Сжал ее подбородок пальцами, заставив поднять лицо. Девушка не отводила глаз. Но по тому, как дрожали ее губы, я видел – ей было страшно.

– Тогда кто был тот прыщавый ублюдок рядом с тобой?

– Артем… – ответила моя жена быстро. – Но между нами ничего нет. Он просто… Ухаживает.

Я молчал. Смотрел ей в глаза, пытаясь выловить хоть тень лжи. Но там было только отчаяние.

– Андрей, я… – начала она, но договорить не успела.

Снизу донесся громкий голос:

– Андрей!

Раздались громкие, быстрые шаги. Через секунду влетел Денис, распахнув дверь без стука.

– О-о-о, – протянул он, замерев. – Извините, что прерываю ваш интимный момент.

Щеки Мари вспыхнули. Я резко отпустил ее и обернулся.

– Что тебе надо?

– Телефон, – сказал брат, протягивая трубку.

Я взял, отступая на шаг. Прикрыл глаза, стараясь успокоиться.

– Мари, – протянул Дэн с ухмылкой, наклоняясь к Маше, – поздравляю.

Я не стал даже реагировать. Поднес телефон к уху.

– Слушаю, – сказал коротко.

– Андрей Владимирович, это Фомин, – голос помощника отца звучал взволнованно, почти срывался. – Я на стройке… Тут катастрофа. Башенный кран упал и зацепил второй. Оба рухнули. Пострадало здание. Люди… Здесь много погибших.

Воздух встал комом в горле.

– Сколько? – спросил глухо.

– Пока точно не знаем. Десятки. Вы должны приехать.

Я даже не успел ответить. Просто сжал телефон в руке до боли. Будто это могло вернуть все обратно.

Встретился взглядом с женой. Мари смотрела на меня, заметно побледнев. Видимо, мое выражение лица говорило само за себя. Дэн тоже смотрел на меня настороженно, впервые без своей привычной ухмылки.

– Еду, – коротко бросил в ответ и отключился. – Ты, – ткнул в брата пальцем, – со мной.