Рынок чувств: отыграть назад

Глава 15

Андрей

В кабинете стояла мертвая тишина. Только глухо тикали часы на стене. Равномерно, настойчиво, будто напоминая, что день все равно закончится, независимо от того, успею ли я в нем хоть что-то сделать. Я долго не мог уснуть сегодня, поэтому прекратил попытки и поехал рано утром в офис.

Передо мной лежала привычная гора папок. Контракты, сметы, отчеты по тендерам, переписка с подрядчиками. Все вперемешку.

Я пытался вникнуть, выделить главное, но глаза соскальзывали с цифр, и каждая строчка выглядела одинаково. Сон стал меня догонять.

Откинулся на спинку кресла, потер переносицу и задумался, когда вообще в последний раз спал больше пяти часов.

С тех пор, как отец уехал в Дюссельдорф на химиотерапию, все легло на меня. Совет директоров, рабочие совещания, встречи с партнерами. Каждый считал своим долгом напомнить, что «все держится на вас, Андрей Владимирович». И это раздражало. Я не хотел, чтобы что-то держалось на мне.

Хотел, чтобы все просто работало. Без меня, без надрыва кишок.

Я взял одну из папок, открыл первую страницу и через минуту понял, что даже не помню, что читал. Мысли упрямо возвращались к Мари. К вчерашнему вечеру. К ее взгляду. К нашему поцелую.

Я знал, зачем это сделал. Журналисты были повсюду, камеры, вспышки. Но именно там, на улице, мы были одни. Я уверил ее, что нужно было сыграть роль. Поддержать легенду, поэтому не дал ей обернуться. Думал, что это лишь на пару секунд, но когда ее губы коснулись моих, понял, что проиграл. И с того момента внутри стало только хуже.

В дверь тихо постучали.

– Войдите, – бросил я, не поднимая головы.

– Андрей Владимирович? – прозвучал осторожный, немного выжидающий голос.

Я поднял глаза. На пороге стоял Николай Васильевич Романов, PR-специалист, помощник отца. Человек, который знал все темные стороны светского мира и умел из любого скандала сделать приличную обертку.

– Что у вас?

Он закрыл за собой дверь и подошел ближе, держа в руках планшет.

– Поступила информация. – Николай Васильевич кашлянул, будто готовился к неприятному разговору. – Мы успели пресечь одну публикацию.

– Какую именно?

– Онлайн-издание «Город 24». У них, видимо, кто-то из ваших охранников или персонала слил информацию. Они собирались опубликовать материал о вашей супруге.

Я замер, а потом медленно отложил ручку.

– Что именно они узнали?

– Почти все, – ответил он, избегая моего взгляда. – Имя, фамилия – Мария Белова. Студентка третьего курса Сеченовского медицинского университета. Дочь Юрия Белова, работавшего на вашего отца. Они хотели сделать акцент на разнице в социальном положении, мол, «олигарх женился на простой студентке», и прочий дешевый пафос.

Я хмыкнул.

– Предсказуемо.

– Мы связались с главным редактором. Предупредили о последствиях. Юридический отдел подготовил уведомление о нарушении закона о персональных данных. Статью сняли.

– Временное решение, – сказал я тихо. – Через неделю вылезет что-то другое.

Романов вздохнул.

– Возможно. Но мы выиграли немного времени.

Я встал и подошел к окну.

Снаружи Москва была серая, вязкая, как будто застыла в своем ноябрьском воздухе. Снег сегодня не шел. Видно было только туман и выхлопы машин.

Все равно найдут. Я знал это с самого начала. С того дня, когда Маша согласилась стать моей женой.

Романов стоял, ожидая реакции. Я знал, что этот человек хорошо выполняет свою работу. Только благодаря ему нам удалось держать прессу подальше от нашей семьи в такой уязвимый для нас всех момент. Никто пока что не знал, что отец болен. Я запретил даже Еве говорить что-либо своему молокососу. Ублюдок растреплет все своему отцу.

Я обернулся.

– Спасибо. Сколько вам понадобилось, чтобы все это замять?

– Несколько часов. Мы подключили все связи.

– Можете идти.

Когда дверь за ним закрылась, и я остался один, со всей силы ударил кулаком по столу. Боль отозвалась в костях, но стало легче. На секунду.

Я понимал, что это был вопрос времени. Что любая ложь, любая попытка защитить частную жизнь в нашем мире – временная.

Они всегда найдут, вытащат, перевернут, приукрасят.

Но дело было не в том, что они узнали. А в том, что Мари теперь может пострадать.

Маша ненавидит публичность. Ее пугают вспышки, камеры, вопросы. Ей нужен мир, где все просто. Где люди не спрашивают, сколько стоит ее кольцо, и не гадают, спит ли она с миллионером ради квартиры. Мне хотелось ей это дать. И снова не удалось.

Я сел обратно, оперся локтями о стол и посмотрел на экран ноутбука. Пару часов назад мне прислали фотографии со вчерашнего вечера, и я, не задумываясь, поставил наше совместное фото на заставку телефона и ноутбука. На фоне рабочего стола – черно-белое фото с презентации. Она стоит рядом со мной, в шикарном длинном платье.

Моя жена улыбается. Но мне известно, что это не настоящая улыбка.

Я закрыл ноутбук.

Мысли крутились в голове, как снежная буря: болезнь отца, слезы матери, сестра, компания, брат-наркоман, эти проклятые бои. И где-то в этом хаосе – Маша.

Телефон на столе загорелся. Сообщение от Дениса:

«Ты видел новости? «Город 24» удалил статью. Но скриншоты уже гуляют. Придется что-то делать».

Я зажмурился.

Скриншоты.

Конечно. Все уже в сети.

Я набрал Романова.

– Удалите все, что сможете. Заплатите, кому нужно, но чтобы завтра ни одной ссылки, ни единого упоминания не было.

– Понял, – коротко ответил он. – Сделаем.

Я бросил телефон на стол. Пошел к бару, налил себе виски, хотя зарекся не пить в рабочее время. Отец бы не одобрил. Но папе сейчас не до этого.

Я посмотрел на янтарную жидкость и усмехнулся:

– За спокойствие, которого у нас нет, – пробормотал и выпил залпом.

Горло обожгло, но не стало легче.

Все рушилось. Приватность, семья, мой брак, репутация – все. И самое страшное – я даже не знал, что хотел спасти первым.

Мария

Я еще полусонная включила телефон и первое, что увидела на экране – десяток пропущенных вызовов и множество уведомлений. Сердце сразу сжалось так, будто кто-то сжал его в кулаке.

«Кто это мог быть так рано?» – промелькнула глупая мысль, но я уже понимала ответ, прежде чем открыть новости: скриншоты, репосты, короткие заголовки, под которыми в комментариях крошечными буквами сновали советы, обвинения и приговоры.

Я закрыла приложение, но звонки продолжились. Первый номер – незнакомый. Я не подняла, но он тут же перезвонил. Потом еще. Один за другим – разные коды, разные городские номера, уже с настойчивым, почти требовательным тоном диктора: «Мы из издания X, можно взять у вас интервью?» Я подумала о том, что если сейчас возьму трубку и скажу хоть слово, они его тут же перепечатают и вывернут так, что мне и не снилось.

Первый мужчина в трубке оказался предельно прямолинеен:

– Госпожа Белова, вы действительно жена Зарянского? Расскажите, как вам живется в роскоши? Вы ведь оставили учебу ради этого?

Голос оказался теплым, но в нем слышался отвратительный интерес: желтая наждачная смесь любопытства и охоты. Я почувствовала, как в глазах сразу же потемнело.

– Я… – попыталась я начать, но он не дал договорить.

– Мы можем приехать, снять сюжет. Это будет честно и открыто для публики, – предложил незнакомец, словно это была услуга.

Я повесила трубку едва ли не через минуту разговора и ровным голосом потребовала, чтобы он не звонил больше. Едва успела вдохнуть – снова звонок. Номер с другим кодом. Я просто не подняла трубку.

Сердце билось будто в панике. Руки дрожали. Все эти вопросы, чьи-то голоса, которые хотели выжать из меня кусок личной жизни и бросить его в витрину – они казались мне пыткой. Я не понимала, как отвечать: говорить правду и дать им взорвать ее в интернете? Лгать и пачкаться еще сильнее?

***

В кафетерии стоял запах свежей выпечки и обжаренного кофе. Тот самый уютный, липкий аромат, который всегда меня успокаивал.

Мы сидели у окна, где сквозь тонкое стекло пробивался тусклый зимний свет. Я машинально мешала ложечкой свой латте.

– Да это же полный бред! – возмущалась Лаура, закатив глаза. – Какая разница, кто ты и с кем ты живешь?! Это твоя личная жизнь, а не корм для таблоидных крыс!

Я устало вздохнула и потерла пульсирующие виски.

– Им интересна не я, а жена Зарянского. В этом весь смысл. – Я скосила взгляд на вновь вибрирующий телефон. – У меня ощущение, что кто-то специально слил в сеть мои контакты.

– На твоем месте я бы уже давно выключила телефон и жила спокойно.

Я отвернулась и посмотрела в окно. За стеклом кружился снег. Легкий, пушистый. Будто мир специально хотел отбелить себя и притвориться чистым. Я вновь взглянула на подругу. Мне было тяжело признаться в том, что я ждала звонка от Андрея.

– Что они вообще говорят?

– «Подтвердите, что вы жена Андрея Зарянского», «Как вы познакомились?», «Правда ли, что вы студентка…» – Я опустила голову на сложенные руки. – Господи! Мне так стыдно, будто я в чем-то виновата.

– Ты не виновата, – отрезала Лаура, откинувшись на спинку стула. – Просто тебя угораздило связаться с известной фамилией. Это их хлеб – копаться в чужом грязном белье, даже если его нет.

– Просто боюсь, что они узнают больше, чем нужно, – шепнула я, и пальцы непроизвольно сжали чашку.

Я впервые за все утро не могла допить кофе. Руки дрожали, а в голове гудел только один вопрос: "видел ли это Артем?"

Телефон не умолкал все утро. Уведомления, упоминания, какие-то отметки в соцсетях – фотографии, заголовки:

«Громкий поцелуй на фоне миллиардного проекта». «Зарянские снова вместе вышли в свет после долгого перерыва!»

Я смотрела на все это и чувствовала, как будто кто-то выворачивает меня наизнанку. Потому что в этих кадрах я была не собой. Не Марией. Не той, кто пряталась от Андрея, заводила новый номер, встречалась с Артемом в тишине загородных улиц.

На этих снимках я была «женой Зарянского». И теперь весь город это видел.

А значит, мог увидеть и он.

– Ты вообще слушаешь меня? – Лаура ткнула в меня ложкой. – Я тебе говорю, вы с Андреем вчера выглядели, как пара из журнала. Хотя почему «выглядели»? Так оно и есть. Но ты поняла меня. Некоторые издания ваше фото разместили на обложку.

– Прекрати, – выдохнула я, пытаясь спрятать лицо за кружкой с латте. – Мы просто притворялись.

– Ага, «притворялись». Это сейчас так называется, да? – Лаура приподняла бровь.

Я не ответила. Просто вжалась в стул и почувствовала, как внутри все переворачивается. Если Артем видел эти фото, он больше не напишет и не позвонит.

Вспомнила, как весь вчерашний вечер проверяла телефон, не решаясь открыть мессенджер. Уведомление от него мелькнуло еще утром – «Как дела?» . Но я так и не ответила.

И вот теперь, сидя в маленьком кафе возле универа, я молилась, чтобы Артем никогда не узнал.

Пусть думает, что я просто студентка, у которой сложная история. Пусть верит, что я свободна. Пусть все останется как есть.

– Артем писал тебе? – спросила Лаура, кивнув на телефон.

Я отрицательно покачала головой.

– Возможно, он уже давно все прочитал, поэтому молчит.

Мне было нехорошо от мысли, что сделала больно парню. Он этого не заслужил.

– М-да… Ты заигралась, подруга, – неодобрительно цокнула девушка.

Я пронзила ее испепеляющим взглядом.

– Ты сама меня подталкивала замутить с ним.

Лаура лишь отмахнулась.

– Проехали. Ты сегодня сама не своя, – вздохнула она. – Может, тебе надо отдохнуть? Поехали отсюда?

Я хотела что-то ответить, но в этот момент по залу пронесся тихий гул. Кто-то вошел. Звякнул колокольчик у двери. Я подняла глаза и увидела ребят из параллельной группы. Они посмотрели в ответ и стали перешептываться. Сердце сразу сжалось.

Отвернулась. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, о чем они говорили. Отвратительно. Как теперь ходить на пары, если за моей спиной все время кто-то будет шушукаться?

Телефон не унимался. Я отключала звук обычно, пока была в универе. Айфон вибрировал от каждого звонка и входящего сообщения. Я игнорировала их всех.

– Я бы на твоем месте сменила сим-карту, – сказала подруга, косясь на экран.

Я устало пожала плечами.

– Они перестанут звонить рано или поздно. Нужно только перетерпеть этот ажиотаж. Меня больше беспокоит вот это, – кивнула на толпу ребят.

Лаура посмотрела в сторону ребят и удивленно выгнула бровь.

– Больше не о чем поговорить? – презрительно крикнула она молодым людям, и те тут же отвернулись.

Моя подруга никогда не отличалась скромностью. Она всегда перла как танк, никого не стесняясь.

– Спасибо, – прошептала я, и Лаура крепко взяла меня за руку в качестве поддержки.

– Всегда…

Телефон на столе вновь завибрировал. На автомате я вновь взглянула на экран, и мои легкие перестали работать. Высветилось имя, от которого сердце мгновенно ушло в пятки.

Я повернула телефон подруге. Она удивленно вздернула бровь, видя имя Андрея на экране.

– Возьми! – подтолкнула Лаура меня. – Вид у тебя такой, будто тебе звонит налоговая.

Я судорожно вздохнула и нажала «ответить».

– Да?

– Мари, – Голос Андрея был низкий, ровный, но на том конце чувствовалось напряжение в его тоне. – Ты в порядке?

Я замолчала на несколько секунд, будто проверяла, не показалось ли мне.

– Да, – наконец, ответила я. – Но мне, не переставая, звонят.

– Не бери трубку. Ни с кем не разговаривай, – произнес он твердо. – Я уже дал все необходимые распоряжения. Специально обученные люди занимаются этим вопросом.

– Андрей, я…

– Просто пообещай, – перебил Зарянский. – Не отвечай. Даже если будут представляться какими-то знакомыми. Не разговаривай с этими людьми. Они хотят информации. Любой. Одно твое слово может быть вывернуто против тебя.

Я тихо вздохнула и кивнула, хотя муж и не увидел бы моего смиренного вида.

– Хорошо.

Повисла пауза. Долгая, тягучая. Никто из нас не говорил ни слова.

Где-то в глубине кафе играла фоновая музыка. Что-то из старого джаза. Но я отчетливо слышала, как билось мое сердце быстрее обычного.

– Все будет хорошо, – наконец, произнес Андрей чуть тише прежнего. – Я обещаю.

Обещает…

– Просто все это очень неприятно…

Я подавила неприятный ком в горле.

– Доверься мне. Я во всем разберусь.

Лаура сидела напротив, внимательно следя за мной, но не вмешивалась в разговор.

– Маш… – Андрей будто колебался. Было слышно, как он вздохнул, и как где-то вдалеке зашуршала бумага. – Все будет хорошо, – вновь повторил он.

– Я знаю…

Не в силах выносить этот разговор, я повесила трубку первой. Медленно положив телефон обратно на стол, подняла глаза на подругу.

– И? – спросила Лаура, прищурившись.

– Предупредил, чтобы я не разговаривала с журналистами.

– Ты вся дрожишь. – Она подалась вперед и взяла меня за руку. – Что ты почувствовала, когда услышала его голос? Страх? Может, воспоминания вчерашнего поцелуя заставили тебя так волноваться?

Я опустила взгляд на наши сцепленные руки. Все смешалось: вина перед Артемом, боль от старых чувств и страх, что все вылезет наружу, приукрашенное сверху дерьмом.

– Хочу его увидеть… – прошептала, возвращая взгляд на подругу.

– Кого? – уточнила Лаура.

– Его…