Рынок чувств: отыграть назад

Глава 42

Андрей

Где-то совсем рядом раздался хлопок, похожий на выстрел. Короткий, сухой звук, как будто ломаемая доска. Потом раздались крики.

Ублюдок тут же отвалил от моей жены, стремясь поскорее спрятать всей уродливый член. Его головорезы достали пистолеты, но было поздно.

– Лежать!

– Работает “СОБР”, суки!

В считаные секунды все трое лежали мордами в пол. Но я глаз не мог отвести от жены. Мари, дрожащими руками, натягивала на себя джинсы обратно. От бессилия девушка скатилась на пол, продолжая тихо рыдать.

Кто-то дернул стяжки на запястьях. Я не разбирал, кто есть кто. Все были в масках. Как и предполагалось, отец поднял всех, чтобы найти и спасти нас.

Я сорвался к ней, как только меня освободили. Упал на колени и прижал к себе Мари так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Девушка крепко вцепилась в меня, боясь отпустить.

– Все. Все. Я здесь. Ты со мной. Слышишь? Все закончилось.

Я не мог оставаться здесь с ней. Как только жена оказалась в моих руках, я поднял ее и поспешил на выход.

Где-то позади раздалась короткая очередь. Потом еще одна. Кто-то кричал. Кто-то падал. Вокруг нас были люди в масках.

– Этого оставить в живых, – приказал я, кивая в сторону ублюдка, которого парни уложили мордой в пол. – У меня на него особые планы.

Я бросил взгляд на Леху. Ему уже помогали встать с металлического стула, к которому он был так же, как и я, пристегнут. Брат с трудом стоял на ногах.

Но сейчас не о нем. Я думал лишь об одном: вывести свою жену отсюда.

Мари была слишком слабой, чтобы идти самостоятельно. Даже если и могла, я бы не допустил этого. Девушка уткнулась мне в шею, содрагаясь всем телом. Я слышал, как она тихо рыдала.

Мы шли по узкому коридору, потом вверх по лестнице. Я ощущал ночной, морозный воздух где-то рядом. Навстречу мне бежали люди с автоматами, но я не останавливался, неся свою жену наверх в поисках помощи.

– Андрей! – окликнул меня брат, который бежал за толпой вооруженных людей в черном.

Денис побледнел, когда увидел нас.

– Не сейчас, – бросил я в ответ и направился дальше к выходу.

Как только мы оказались на улице, я увидел огромное количество машин и людей. Воспоминания вернули меня в события шестнадцатилетней давности.

– Врача! – крикнул я. – Сейчас же.

Мари сжалась в моих объятиях.

– Андрей, прошу тебя, – продолжала она тихо всхлипывать у меня на груди.

Нас уже обступили медики. Вокруг стояло несколько карет скорой помощи.

– Зайчонок, дай им тебя осмотреть.

Мари крепко схватила меня за окровавленную рубашку и стала дрожать еще сильнее.

– Маша… – почти умолял я, не на шутку беспокоившись насчет нее.

– Не надо, – продолжала всхлипывать она. – Я не хочу.

– Но врачи должны тебя осмотреть.

Я не знал, как поступить. Переживание за ее здоровье было неимоверным.

– У вас кровь, – сказала женщина в медицинской форме.

Мне плевать было на свои порезы. Главное, чтобы Мари была в безопасности.

Как только девушка услышала слова медика, она оторвала лицо от моей груди и осмотрелась. Ее глаза остановились на моем лице, потом она перевела взгляд на свои колени. Я держал жену на руках, и мои окровавленные запястья были спрятаны от ее взора.

Медик потянулась к моей руке, которая находилась под спиной девушки.

– У вас сильная кровопотеря.

Мне хотелось закричать на нее. Какого черта она лезла не в свое дело? Мне плевать на свои раны. Главное – убедиться в том, что Мари в порядке.

– Андрей, – позвал кто-то.

Я обернулся и увидел Дениса, который помогал Лехе идти. Брат немного шатался. Это неудивительно, судя по тому, как долго его пытали разрядом электричества.

Дэн отдал Леху другой группе медиков и поспешил в нашу сторону.

– Ты не видел Вадика? Мы не нашли его.

Взгляд брата был сильно взволнованным. Не то, что у меня. Денис еще понятия не имел, что случилось, в отличие от меня. Я уже давно знал, что Вадим погиб.

– Он мертв, – коротко отрезал я, и Дэн остановился на том месте, где шел.

Его глаза испуганно расширились. Мари, услышав мой ответ, стала рыдать еще громче.

– Они пристрелили его? – спросил брат, подходя ближе. – Мы не нашли его тело.

– Вадик был со мной в машине, когда нас подрезали, – пояснил я. – Автомобиль перевернулся.

Денис вцепился в волосы и стал учащенно дышать от шока.

Я замолчал на мгновение. Вспоминать это было немыслимо. Душа рвалась на части. Рыдания моей изнасилованной жены на груди, подливали масла в огонь.

– Я видел, как горело его тело на асфальте, когда они подожгли мой автомобиль и взорвали его.

Ком в горле разбух до неимоверных размеров. События последних часов не давали мне в полной мере испытывать скорбь по брату, но теперь это чувство накатывало волнами.

– Узнай, в каком морге его тело, – прошу брата. – Как мама, Марк, Ева?

Дэн откашлялся. Ему было также трудно говорить, как и мне.

– Они в порядке.

Я заметил отца. Он подошел к Лехе и, положив ладонь ему на плечо, заговорил с ним. После его взгляд встретился с моим, и мне резко захотелось уйти.

– Скажи ему сам, я… Я не могу.

Маша все еще плакала в моих руках.

Вокруг была суета. Люди провожали нас взглядом, но единственное, о чем я только мог думать, – это Мари.

Я нес ее на руках. Маша продолжала рыдать, уткнувшись мне в шею, цепляясь за рубашку так, словно боялась, что я исчезну. Ее тело сильно дрожало. То ли от холода, то ли от шока. Или все вместе.

Я подошел к ближайшему автомобилю и кивнул парню, узнав в нем одного из охранников отца.

– Отвези нас в больницу.

Маша еще больше сжалась в моих объятиях.

– Андрей, пожалуйста… – продолжила она всхлипывать. – Я хочу домой.

Я не могу настаивать. Сейчас я буду делать абсолютно все, чтобы моя жена как можно быстрее забыла весь этот кошмар. Но сможет ли? Я колебался всего секунду.

– Мы едем домой, – говорю водителю.

Он открывает дверь, и мы садимся на заднее сиденье. Я сразу же усаживаю Мари себе на колени.

– Вот возьмите, – протягивает мужчина плед.

Я накинул его Маше на плечи. Она вся тряслась от холода.

– Я здесь, – шептал снова и снова, сам не зная, кому больше это нужно – ей или мне. – Я с тобой. Все. Все закончилось.

Она не отвечала. Только всхлипывала, иногда судорожно вдыхая воздух, как после долгого заплыва.

– Твои руки, – встревоженно шепчет Мари, беря меня за запястье. Кровь еще текла.

– Я возьму у медиков бинты, – сказал водитель, заводя автомобиль.

На нас сразу же подул теплый воздух, но Мари все еще дрожала и тихо похныкивала.

– Андрей… – обеспокоенно шепчет она. – Господи, сколько крови.

– Я в порядке.

Открылась дверь, и водитель передал мне упаковки бинтов. Маша забрала их у меня и стала распаковывать. Я не сопротивлялся. Лучше она займется делом, чем будет продолжать рыдать. Хотя бы так она отвлечется.

– Прости меня… – тихо произносит она, оборачивая бинтом запястье.

– Почему ты так говоришь? В том, что случилось, не было твоей вины.

Я действительно так думал и не понимал, почему Маша винит себя. Этот ублюдок залез ей в голову.

– Если бы я с ним не познакомилась, то ничего бы этого не было.

Я протянул руку и нежно коснулся ее лица. Мари смотрела на меня зареванными глазами.

– Все, что произошло, – не твоя вина. Ты слышишь меня?

Новый поток слез скатился по ее щекам, и я обнял жену крепче. Она не сопротивлялась. Боялся, что она оттолкнет, что ее ненависть ко мне сильнее, чем я предполагал.

– Прости, прости, прости меня, – шептал я, утыкаясь носом девушке в макушку.

Говорят, что жертвы изнасилования не переносят прикосновений, но Мари позволила мне утешать себя. От того, как она искала поддержки в моих объятиях, мое сердце стало чуть меньше кровоточить.

– Что он хотел от тебя? – спросила Мари, отстраняясь.

Она продолжила оборачивать бинт вокруг моего запястья.

– Не сейчас, – прошептал я, бросая взгляд на нашего водителя.

Маша шмыгнула и молча закивала, понимая, что этот разговор касается лишь нас двоих.

***

Дом встретил нас оглушающей тишиной. Мари все еще тряслась. То ли от пережитого потрясения, то ли от мороза на улице. Погода сегодня решила сыграть с нами злую шутку.

Я аккуратно посадил Мари на нашу кровать, где еще почти сутки назад мы нежились в постели и понятия не имели, что произойдет. Я отправился прямиком в ванную комнату и включил воду в душе.

Когда вернулся обратно, Маша сидела на прежнем месте и, спрятав ладони между коленями, смотрела в одну точку. Я медленно подошел к ней, протянул руку. Мгновение она смотрела на нее, будто решалась стоит ли мне доверять.

Мари вложила свою ладонь в мою. Я неторопливо потянул, и она медленно поднялась. Я тут же обнял ее. Девушка уткнулась мне в шею и обвила руками за талию. Она тяжело вздохнула, но я все еще слышал, как она периодически хлюпает носом.

Я не знал, что сказать ей, как утешить. Неимоверное чувство вины разрывает мою грудь пополам. Если бы я не был так небрежен и выучил все в свое время, ничего бы из этого не произошло. Хотя мы все равно были бы мертвы, когда я бы назвал им все. По крайней мере, моему брату и жене не пришлось бы проходить через мучения.

Я помог Маше снять одежду. Медленно, осторожно, будто она была из стекла. Я боялся сделать неаккуратное движение, заставив девушку вернуться и вновь пережить тот ад. Мари не сопротивлялась, только смотрела пустым взглядом куда-то мимо меня.

Мы стояли под душем вместе. Вода стекала по ее волосам, по плечам. Я держал Мари, не отпуская ни на секунду. В какой-то момент ее тело вновь стало содрогаться от рыданий.

– Дыши, – тихо говорил я, гладя жену по спине и делая глубокий вдох. – Вот так. Со мной. Раз… два…

– Я не могу поверить, что это произошло…

– Все позади, зайчонок, – успокаиваю ее я, как только могу. – Он больше никогда не притронется к тебе. Никто не притронется.

Она постепенно перестала дрожать. Уткнулась лбом мне в грудь. Я чувствовал, как ее дыхание выравнивается, и как тело понемногу возвращается в реальность.

После я укутал Мари в большое полотенце, отнес в спальню. Она была почти невесомой. Я уложил жену под одеяло, лег рядом, гладил по волосам, пока ее веки, наконец, не опустились. Она заснула не сразу. Как будто проваливалась куда-то, вздрагивая, но все же заснула. Боялся, что придется поить ее снотворными и успокоительными, но после пережитого организм девушки сдался. И это было к лучшему.

Я поднял взгляд к окну. Солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая горизонт в ярко-оранжевый свет. Я вновь посмотрел на Мари. Она была такой хрупкой, такой беззащитной. Мне не хотелось оставлять ее ни на секунду, но я больше не мог игнорировать свои увечья. Бинт намок, и кровь не переставала течь, окрашивая белые простыни.

Я выбрался из теплой постели, надел спортивные штаны и футболку и отправился вниз. Выйдя на улицу, я позвал охрану и приказал прислать мне доктора. Знаю, что бинтовать раны было бессмысленно. Я видел, насколько порезы были глубоки, поэтому их нужно было только шить.

Я сменил повязки. Пока ждал врача, отправился в кабинет в поисках запасного телефона. Достав один из нескольких, я включил его и набрал брата. Он ответил сразу же, но говорил шепотом.

– Это я, – сразу предупредил Дениса, чтобы он понимал, так как номера у него этого не было.

– Как обстановка? – тут же перешел к делу.

– Плохо, Андрей, – выпалил он. – Мы с отцом сейчас в НИИ Склифосовского. У Вадима 80 процентов ожогов тела. Врачи не знают, выживет ли он…

Грудь сдавила тупая боль. В мыслях я уже похоронил брата, но то, что он жив, не придало надежды. Его раны были серьезными. Мама этого не переживет.

– Отец вырывает трубку, – бросает Дэн.

Раздался шорох.

– Андрей, как ты? Как Маша? Вам прислать врача?

– Пошел ты! – вырвалось у меня, и я отключился.

Разговаривать с отцом сейчас – это последнее, чего бы мне хотелось.

Я потянулся к бару и налил себе полный стакан виски. От пережитого все внутри содрогалось от нервов.

Как только стакан опустел, раздались истошные крики наверху, и мой пульс тут же ускорился.

Мари…