Рынок чувств: отыграть назад

Глава 18

Мария

Мое сердце подпрыгнуло. Я медленно подошла, чтобы поближе рассмотреть человека, запертого здесь. Леша…

Младший брат моего мужа лежал на грязном, застиранном матрасе. Я с трудом узнала его. Глаза парня были красными и сильно слезоточились. В них читалась боль, усталость и страх. Лицо сильно заросло щетиной, а кожа была бледной.

Я подошла ближе, опустилась на колени перед мужчиной и протянула руку. Его лоб горел под моей ладонью.

– Леш, что случилось? Почему ты здесь? – спросила я дрожащим голосом.

Он поднял взгляд, с трудом открывая рот, чтобы ответить.

– Маша… – прошептал он. – Это… Это правильно. Андрей поступил правильно. Мне нужно это пережить… У меня ломка. Я… Не знаю, как долго здесь, но… Я должен.

Я села рядом и осторожно прикоснулась к его руке. Он дрожал. Я провела ладонью по его коже, чувствуя жар.

– Леш, твои глаза… – Я едва сдерживала слезы от боли. – Ты такой горячий. Почему Андрей тебя оставил в таком состоянии?

Он тихо вздохнул, но ничего не ответил.

Я обняла парня через прутья клетки, ощущая слабость и дрожь его тела. Собака обнюхивала мои ноги и дружелюбно виляла хвостом, словно понимала, что я здесь, чтобы помочь.

– Я с тобой. Все будет хорошо. Ты не один, – шептала Леше тихо.

– Спасибо, Маш… – произнес он хриплым голосом, слабым, но искренним. – Я… Я просто должен пережить это…

Я понимала, что это не маленькая тайна, а скорее большая ответственность. Могу только представить, что чувствовал Андрей, когда запирал Лешу здесь. Страх за брата, который оказался в таком состоянии. Очевидно, мой муж пошел на крайние меры, чтобы его спасти.

Я погладила парня по руке. Собака спокойно сидела рядом, наблюдая, будто контролировала всю ситуацию. Я не боялась ее. Пес оказался довольно добродушным.

– Все будет хорошо, – повторила тихо. – Я с тобой.

Взгляд упал на аптечку рядом. Я открыла ее. Она оказалась практически пуста. Я взяла градусник, чтобы измерить Леше температуру. Как и ожидалось, она была очень высокая.

– Леш… – прошептала я, ощущая ужас от того, что этот сильный мужчина так болен. – Слушай, я сделаю тебе чаю или заварю терафлю. Это должно сбить температуру.

Он молча кивнул. Его глаза были закрыты, дрожь проходила по всему телу. В университете мы изучали симптомы ломки. Люди испытывают боль во всем теле. Говорят, им сложно даже моргать.

Я поднялась наверх. В доме все еще царила гробовая тишина. Интересно, Андрей продолжал спать? На него это не похоже. Скорее всего мой муж был уже на работе.

Электрический чайник отбил кнопку. Я налила кипяток и растворила порошок. Запах лечебного сиропа поднялся в воздух.

– Может быть, я вызову тебе скорую? – спросила осторожно, когда вернулась обратно в подвал, боясь испугать его еще сильнее. – Давай отвезу тебя в клинику, где лежит мой отец?

Леша с трудом поднял голову и слабой рукой сжал мою.

– Нет… Никакой клиники… Андрей… Он все делает правильно… Мне нужна эта клетка… Это… Я только сейчас понимаю.

Я смотрела на него и видела, как тело парня трясется от озноба. Я поднялась наверх в свою спальню и принесла Леше еще одно одеяло, аккуратно накрыла его, подложила новую подушку, чтобы хоть немного облегчить страдание. Леша тихо стонал, веки трепетали от боли. Он просто не мог уснуть. Парень отказывался от разведенного лекарства, как бы я его не уговаривала.

В углу клетки стоял небольшой биотуалет. Мой внутренний вздох прозвучал где-то глубоко внутри. Тут он живет, ест, спит и ходит в туалет. Интересно, как долго Андрей держал брата здесь?

Я осторожно спросила:

– Леш, может, я отведу тебя наверх, чтобы ты смог искупаться, сходить нормально в туалет?

Он сильно потряс головой и слабым голосом сказал:

– Нет… Нет, ни в коем случае… Единственное, что ты можешь сделать… – Он посмотрел на собаку, которая сидела рядом, преданно наблюдая за ним. – Погуляй с Зевсом на улице. Ему нужно проветриться. Пес все время со мной, не отходит ни на шаг…

Я вздохнула и поняла: моя помощь ограничена. Но мне можно хотя бы это сделать. Зевс радостно завилял хвостом. И тут, тихо за моей спиной, раздался звук шагов. Я обернулась и увидела Андрея.

Он стоял в дверном проеме с широко раскрытыми глазами. В их глубине была смесь шока и недоумения. Мой муж не был зол, но его лицо выражало беспокойство. Мужчина никак не мог предположить, что я здесь.

– Мари…

Я почувствовала, как воздух вокруг начал сгущаться. Сердце сжалось. В голове было осознание, что он не знал о моем приезде. Я понимала: ему могло не понравиться, что кто-то теперь видел то, что он тщательно скрывал.

– Просто… – начала тихо, но слова застряли в горле. Я не хотела ссориться, не хотела объяснять свои мотивы. – Я просто… Немного позаботилась о нем.

Андрей молчал несколько секунд, словно пытаясь осознать всю ситуацию. Его взгляд несколько раз скользнул по клетке, по брату, по Зевсу, и, наконец, мужчина вновь посмотрел на меня.

Мы оба молчали. Но тишина между нами была громче любого крика. Наконец, отведя от меня взгляд, муж взял резиновый мячик и сказал псу:

– Зевс, гулять! – приказал он, и собака тут же радостно побежала наверх по ступенькам.

Я замялась на месте. Не знаю, зол ли Андрей на меня за то, что я так ворвалась, или нет. Возможно, мне стоит прямо сейчас уйти.

– Пойдем поговорим. – Муж кивнул в сторону выхода. – Оставь его. Пусть поспит. Ты ничем ему не поможешь.

Мне не хотелось покидать Лешу, но Андрей был прав: парню никто не поможет, кроме него самого.

Я кивнула, и мы вместе поднялись из подвала, обошли дом и оказались в задней части двора. Первый снег лег на землю, покрывая все мягким белым ковром. Хруст под ногами, когда мы ступали по нему, казался странно успокаивающим.

Этот сад я запомнила в совершенно другом виде: все утопало в зелени. Уверена, ландшафтный дизайнер заработал немало денег на этом. Но сейчас все сложно замерло.

Деревья утопали в снегу, пригибая ветки, а легкий ветер поднимал снежные порошинки в воздух. Все вокруг выглядело нереально красиво, словно мы оказались в сказке.

– Зевс! – Андрей кинул резиновый мяч, и собака радостно бросилась за ним, виляя хвостом.

Мы шли медленно, наблюдая, как он подкидывает снег лапами, оставляя следы на белом покрывале.

Сначала шли молча. Я смотрела на игру собаки, на снежные сугробы, на мерцающий морозный свет. Потом все-таки набралась смелости:

– Как давно он принимает наркотики, Андрей?

Муж тяжело вздохнул. На мгновение мне показалось, что я зря задала этот вопрос, но все же он ответил:

– По его словам, чуть больше года.

Прикинула в уме, а потом прикрыла рот от шока.

– Это значит… – предположила я, на что Андрей кивнул.

– Да. Он сказал, что после полученной травмы ему сложно было справиться с болью. Лекарства не помогали, хоть и были сильнодействующими. Можно было посадить печень. И тогда Ангелина предложила ему этот вариант.

Я остановилась, с трудом переваривая полученную информацию.

– Ты хочешь сказать, что это Лина подсадила его на наркотики?

Андрей тоже остановился. Мужчина не смотрел в мою сторону. Его взгляд был сосредоточен на радостно бегающем Зевсе. Но по его напряженной спине было заметно, как муж с трудом говорил о зависимости младшего брата.

– Я заставил дрянь уехать из города. Думал, что Леха сможет бросить это дерьмо, но было уже слишком поздно.

Подойдя ближе, я коснулась ладонью спины Андрея в знак поддержки, но он все еще не смотрел на меня. Могу только представить, какие бури были внутри него.

– Никто не должен знать! – сказал муж строгим тоном, наконец, обернувшись.

Это звучало почти как приказ, а не как не просьба, но я понимала и разделяла его эмоции, поэтому не обижалась.

– Ты можешь доверять мне, – пообещала я. – Кто-нибудь еще знает?

Андрей отрицательно покачал головой. Мне было больно смотреть на своего мужа. Его глаза выглядели также, как и глаза брата. Красные, болезненные. Он явно не досыпал. Мне было трудно смотреть на страдальческое лицо мужа. Андрей, которого я знала ранее, теперь был совсем другим человеком. И тут мне стало понятно, что здесь, именно сейчас, этот мужчина не надел маску. Он был настоящим.

– Денис и отец, – коротко ответил Зарянский.

– Ваша мать, наверное, бы умерла от горя, если бы узнала. Сначала отец, а потом Леша…

Спустя секунду я уже мысленно давала себе пощечину за необдуманно брошенную фразу.

– Прости, я не должна была так говорить.

В горле появился ком размером с планету.

– Не извиняйся, – вздохнул он и вновь посмотрел в сторону. – Ты права. Мать новость о наркозависимости любого из детей убьет, но я не мог не сказать отцу. Мне нужен был совет.

– Так это отец приказал закрыть твоего брата в подвале? – я ахнула от шока.

– Леху нельзя запирать в клинике. Об этом тут же узнают репортеры. Обязательно кто-то сольет информацию. Это ударит по семье и по компании.

Я задумалась над его словами и никак не могла понять. Неужели Владимир Зарянский ставил престиж семьи выше здоровья своего ребенка?

– Так тяжело видеть его страдания. В клинике ему бы помогли, – попыталась я переубедить Андрея, но он лишь тяжело вздохнул. – Я много читала про ломку. Мы проходили это в университете. Знаю, что есть препараты, которые снимают симптоматику, и Леша не будет так мучиться.

– Брат моего лучшего друга нарколог-аддиктолог. Он уже однажды ставил Лехе капельницу, но толку от нее было мало. Зависимость живет не только в теле, но еще и в голове.

– Значит, еще два человека в курсе?

– Им можно доверять. В ту ночь после нашей свадьбы я отправился к Лехе. Боялся, что у него случился передоз. Пришлось вызвать Славу и его брата. С того момента информация не просочилась. Я знаю, что на них можно положиться.

Андрей все еще не смотрел на меня. Я чувствовала, как ему трудно было говорить обо всей этой ситуации. Мне стало искренне жаль моего мужа. Столько всего навалилось на плечи этого мужчины, а я… Я бросила его в самый трудный момент.

– Думаешь, мне легко видеть, как страдает мой брат? Но у меня нет выбора. Он должен через это пройти. Я уверен, что, пройдя через эти страдания, Леха больше не захочет вновь это проходить. Нужно сломать не только его тело, но и разум.

Я смахнула слезу. Сказать что-либо было трудно. Он не рассказывал ранее о том, почему оставил меня одну в нашу первую брачную ночь, но теперь все стало на свои места. А я думала, что он уехал к этой стерве. Дура!

– Мне… – Голос дрожал. – Мне жаль, что такое несчастье свалилось на вашу семью.

– На НАШУ семью, – поправил меня Андрей.

На этот раз он повернулся и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ты тоже часть этой семьи, Мари.

В мой адрес не прозвучало никаких обвинений, но я все равно чувствовала себя неправой по всем фронтам.

Я открыла рот от шока и не знала, что сказать.

– С самого начала я считал идею женитьбы на тебе бредом. Не разделял эту идею отца, но его ультиматум не оставил мне выбора.

– Какой ультиматум?

Андрей посмотрел куда-то позади меня, а после вокруг. Найдя взглядом Зевса, он ненадолго сосредоточился на нем, а потом вновь посмотрел на меня. Уверена, ему нужно было подобрать слова. Но я терпеливо ждала. Слишком долго от меня хранили тайны, оставляя полностью в неведении.

– Я рассказывал тебе о своем похищении шестнадцать лет назад, – начал он, и у меня появилось ощущение, что грудная клетка сжимается. – Именно твой отец тогда помог найти меня.

– Помню…

Я шмыгнула носом. Мне сложно было вспоминать момент, о котором ранее рассказывал Андрей.

– Именно поэтому твой отец терпел моего все эти годы, – вспомнила я слова мужа.

– Не только. Мой отец обещал позаботиться о тебе.

Я замерла на мгновение, только сейчас понимая истинность этих слов.

– Когда папа узнал о том, что у него рак, он решил передать мне ответственность. – Андрей подтвердил мои догадки.

Кажется, я перестала дышать.

– Я бы все равно не бросил тебя, но отец посчитал наш брак гарантом того, что сдержу слово, потому что никогда не должен забывать, кому обязан жизнью.

Подняв на мужа затуманенный от слез взгляд, я попыталась что-то сказать, но не получалось. В голове было множество слов и эмоций.

– Я не хотел всего этого. Всегда ненавидел, когда меня кто-то к чему-то принуждал. Но со временем все изменилось. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я действительно желал, чтобы у нас все получилось.

Я продолжала молчать, чувствуя, куда на самом деле заходит наш разговор.

– В какой-то момент мною были совершены ошибки, – продолжил Андрей. – Я пытался сделать все для этого брака. Клянусь тебе, что не изменял. Вика многое подстраивала, пыталась вмешаться, но это не мои действия… Я делал все, что мог.

Он сделал шаг ближе, посмотрел на меня прямо.

– А ты… Ты вела себя инфантильно в тот момент, когда как жена должна была меня поддерживать. Ты не понимала, сколько ответственности легло на мои плечи. Отец болен, а я должен заботиться о братьях и сестре, о Лехе, о всех… И я старался все сделать правильно.

Я молчала, чувствуя, как слова Андрея проникают глубоко внутрь. Он говорил спокойно, твердо, сдержанно. Сильный мужчина, который не кричит, не требует, не унижает. Просто говорит о том, что есть, что было и, конечно, о своих чувствах.

– Ты думаешь, только тебе было трудно… Я делал все для нас, для брака, для семьи, а ты… Ты должна была просто быть рядом.

Я почувствовала, как в груди застрял ком. Не злость, не обида, а, скорее, понимание. Понимание того, что он нес ответственность не только за меня, но и за весь этот хаос вокруг. Он прав. Я неблагодарная, инфантильная идиотка.

– Наш развод… Ты сказал, что мы расстаемся, но так и не прислал ко мне юриста. Почему?

Он выдержал мой взгляд, но ответил не сразу:

– Потому что я все еще люблю тебя, дура.