Рынок чувств: отыграть назад

Глава 17

Мария

Я приехала в клинику к отцу рано утром. На улице был легкий мороз, который щипал щеки, а солнце только начинало подниматься над городом. Я стояла на парковке, выдыхала облака пара и смотрела на здание. Уже почти полгода мой отец здесь лечился, и иногда мне удавалось навещать его, но не так часто, как этого бы хотелось. Чувство вины терзало меня каждый раз, когда я думала об этом.

Я любила его. По-своему. Но счастливых воспоминаний из детства у меня почти не было. Я помнила только запах алкоголя и дрожь в его руках, когда он пытался удержаться на ногах. Папа часто был пьяным, и моя любовь к нему формировалась в противовес этому.

Коридор клиники встретил меня тихим спокойствием. Белые стены, приглушенный свет, запах антисептика и легкий аромат моющих средств.

В прошлый раз, когда приезжала, отец заметил запах перегара от меня. Я тогда оправдывалась, но увидела у папы тревогу и страх, что могу повторить его путь. И теперь, когда открывала дверь палаты, я была абсолютно трезвой. Ни капли алкоголя, ни тени запаха. Мне хотелось показать ему, что могу быть рядом, не принося в жизнь его прошлых демонов.

– Доченька… – его голос прозвучал тихо, но с легкой тревогой.

Папа сидел на краю кровати, когда я вошла.

– Я так рад тебя видеть!

Медленно подошла и обняла отца. Отстранившись, я улыбнулась и села на стул рядом.

– Как твои дела?

– Все хорошо, пап, – ответила я спокойно, улыбаясь отцу в ответ.

Он кивнул, будто проверяя, верить ли мне, и немного расслабился. В глазах была заметна тревога, но также была радость, что я пришла. Отцу запрещен телефон, пока он здесь, поэтому я время от времени приезжаю, но врач сказала, что часто не нужно.

– Как твои дела? Тебе не скучно здесь?

Отец отмахнулся, будто не хотел говорить об этом.

– За меня не волнуйся. Я полон решимости изменить свою жизнь ради тебя.

Папа взял меня за руку и вопросительно посмотрел в глаза.

– Ты сегодня опять одна. Где твой муж? – тихо спросил он, словно боясь, что его вопрос может сорваться в публичное пространство. – Или ему противно видеть меня?

Я почувствовала, как сердце сжалось. Ответить прямо не могла. Я еще не готова была говорить ни о разводе, ни о том, что происходит в моей жизни сейчас, поэтому просто опустила взгляд на руки.

– Пап… – сказала я тихо, – у нас с Андреем все в порядке. И, поверь мне, мой муж не думает о тебе плохо. Ведь это он оплачивает твое лечение здесь, не забывай.

Отец внимательно посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ту смесь любви и тревоги, которая никогда не покидала их. Разве что, когда папа был сильно пьян и не понимал, где он и с кем находится.

– Я очень за тебя переживаю, – сказал папа после паузы. – Мне важно, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя было все хорошо.

Я кивнула, сдерживая дрожь в голосе.

– Знаю, – ответила ему. – Спасибо, пап…

Я потянулась к своему родному человеку и обняла его, а он обнял меня в ответ. Мы молчали несколько минут. Я ощущала, как отец делает медленные вдохи, пытаясь не показывать слабость, хотя тело выдавало его. И тогда я поняла: несмотря на всю сложность наших отношений, несмотря на его алкогольное прошлое, несмотря на годы, в которые видела его слабым и неполноценным, я все равно любила его.

Отстранившись, положила ладонь на руку отца.

– Пап… – прошептала тихо. – Я не могу приходить чаще. Врачи запрещают.

Он слабо улыбнулся. Я знала, что для него мой приезд многое значил.

– Все в порядке, Машенька.

Я кивнула, едва сдерживая слезы. И в этот момент почувствовала странное облегчение, когда отец потянулся к моему лицу, чтобы смахнуть первую слезинку.

– Я люблю тебя, дочь. И очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Не знаю, чувствовал ли он, что я не в порядке, или нет. Но мне действительно было так плохо сейчас. Я хотела совета, поддержки, но сказать отцу правду не смела. Мы никогда не были близки настолько, насколько бывают папа с дочерью. Я боялась осуждения. Боялась, что он не поймет.

Я промолчала. Не потому что уже все решила или исправила ошибки. А потому что находиться рядом с папой – уже какое-то исцеление.

Мы сидели в тишине, слушая ровное дыхание друг друга. В голове роились мысли: о том, что было, о том, что могло быть, о моих и его ошибках и чувстве вины. Но теперь, в этом маленьком пространстве клиники, среди белых стен и легкого запаха антисептика, все казалось проще. Я просто сижу рядом с отцом, все еще люблю его без всяких иллюзий и надежд, что все будет как-то по-другому.

– Спасибо, что пришла. Для меня это очень важно.

И это было достаточно.

Я закивала и судорожно вздохнула, положив голову отцу на плечо.

– Мне очень тебя не хватает. Пожалуйста, вернись домой здоровым. Я очень тебя прошу, пап…

– Обещаю, малышка… – Отец нежно гладил мои волосы. – Ради тебя.

Когда пришло время уходить, я закрыла за собой дверь, оставив отца одного в палате. Скоро у него должны были начаться процедуры и занятия.

Казалось, каждый шаг прочь от отца отдавался душевной болью. Внезапно на меня нахлынули воспоминания.

Я вспомнила раннее детство. Дом, в котором мы жили с бабушкой и отцом, и который всегда пах спиртом, смешанным с дымом сигарет. Папины руки, дрожащие от водки. Слова, которыми он мог уколоть и ранить бабулю. Каждый праздник, каждый день рождения проходил под тенью бутылки. Я часто ложилась спать с ощущением тревоги, не зная, придет ли папа трезвым или нет. Бабушка так и не смогла справиться с отцом, а потом я приняла эту чертову эстафету.

Но я любила папу. Любила не за радость, не за заботу, а за то, что это был мой отец, за то, что он пытался быть лучше, пусть и не всегда получалось. Любила, потому что понимала: за этой слабостью скрывается человек, который когда-то мечтал быть другим, но не смог.

В голове проносились мысли, в кого бы я превратилась, если бы пошла по стопам отца? В моей жизни действительно было слишком много алкоголя. Я тянулась к нему всякий раз, когда чувствовала, что почва выбита у меня из-под ног. Интересно, у папы это начиналось также? Я боялась спросить напрямую.

Шаг за шагом я шла по коридору, чувствуя, как воспоминания из детства переплетаются с настоящим. С одной стороны, чувство вины за то, что не навещаю его чаще, что не уделяю ему достаточно внимания. С другой – понимание, что я уже не та маленькая девочка, что у меня есть своя жизнь, свои ошибки, свои решения.

Я подошла к выходу из клиники, задержалась на мгновение у стеклянных дверей. На улице был мороз, и первые солнечные лучи отражались от снега, покрывавшего тротуары. Белая искрящаяся поверхность казалась чистой, почти нереальной. Глубоко вдохнула, позволяя холодному воздуху пробежаться по легким, и почувствовала странное облегчение. Ведь сегодня тот самый день, когда я решилась на шаг, который так долго откладывала.

***

Машина скользила по замерзшей дороге, а я сжимала руль так, будто это помогало удерживать тревогу внутри. Я возвращалась в дом, который еще недавно был нашим общим. Дом, в котором мы с Андреем проводили утро за утром, спорили, смеялись, молчали. Дом, который теперь казался чужим, даже если формально он все еще принадлежал мне наполовину.

Пыталась убедить себя, что еду не по своей воле, а потому что вынуждает ситуация. Пришла зима, и мне нужно было забрать теплые вещи, которые я благополучно оставила, когда покидала дом. Но, разумеется, это была полная чушь. У меня было достаточно денег, чтобы купить новые. Мне сложно было признаться самой себе, что ехала прощупывать почву и, возможно, увидеть его…

Боялась того, что столкнусь с ним. Боялась, что Андрей окажется не один. Боялась, что сделаю себе еще больнее. Но желание вновь увидеть его сильнее любых страхов.

Приближаясь к дому, заметила, как снег покрывал двор, деревья, крыши. Я подъехала к воротам. Охрана кивнула мне, не задавая лишних вопросов. Я знала: они должны были сообщить Андрею. Интересно, был он дома или на работе? А может, мой муж вообще ночевал этой ночью у нее? Я мгновенно отогнала от себя эту мысль.

Она солгала тебе, Маша. Она чертова лгунья!

Внутри дом встретил меня тишиной. Никаких звуков телевизора, никакой суеты, только эхо моих шагов по плитке. Я остановилась на минуту и осмотрелась. Все было на месте, как будто я только что покинула этот дом. Картины на стенах, мебель, запах легкого чистящего средства, которое использовала уборщица.

Мои руки дрожали, когда я открывала шкаф, чтобы достать теплые вещи. Я аккуратно сложила их в сумку, стараясь не касаться других предметов лишний раз. Стало страшно от того, что мне захочется остаться. Несмотря на то, что мысли о разводе, об Андрее и о моих чувствах к Артему не давали мне покоя, я знала, что вынуждена была пойти на этот шаг, чтобы двигаться дальше.

Уложив сумки, подошла к окну. Было так красиво. Все деревья покрылись снегом. С грустью вздохнув, я надела куртку и проверила вещи. Вроде все было на месте. Я сделала шаг к двери, и на секунду почувствовала желание оглянуться, посмотреть на комнату, которая когда-то была моей.

Я делала шаг за шагом, ловя себя на том, что улыбка сама собой появлялась на лице, а следом накатывала тоска. Здесь мы вместе пили кофе утром, спорили, смеялись над глупостями. А вот тут, в гостиной, Андрей сидел с документами, хмуро морщился, когда что-то не сходилось. И все эти моменты казались такими далекими, будто я наблюдала за ними из чужого сна.

И вдруг раздался лай. Я замерла. Сердце ушло в пятки.

«Собака?» – подумала я.

Лай повторился, и я услышала его приглушенный рык. Похоже, источник находился внизу. Медленно направилась к лестнице в подвал. Дверь была приоткрыта. Я спускалась сюда один-единственный раз в жизни, когда устраивала себе самостоятельную экскурсию по дому на следующий день после свадьбы, но там не было ровным счетом ничего. Я шла вниз осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Что делать собаке в подвале?

Когда подошла к двери внизу, лай полностью стих, но остались какие-то приглушенные звуки. Я протянула руку, медленно открыла дверь и увидела ее: собаку. Бойцовская, мощная, хоть и не совсем взрослая. С купированным хвостом, который нервно вилял. Она бросилась на меня с лаем, а я вздрогнула и вскрикнула.

Но собака не хотела причинить вреда. Она обнюхала мою руку, завиляла хвостом и лизнула пальцы. Я успокоилась, делая шаг вперед, но взгляд моих глаз тут же упал на металлическую клетку. Она была свежесваренная. Раньше здесь ее не было. Я шокировано уставилась на массивные тяжелые прутья и поняла, что клетка не пуста.

– Зевс… Место… – раздался хриплый голос, почти шепот, внутри нее.