Рынок чувств: отыграть назад

Глава 24

Андрей

– Андрей Владимирович, мы… Мы не понимаем, как это произошло. Все было по регламенту. Аварийная группа уже на месте.

Я осмотрел развалины. У ног лежала оранжевая каска. Я поднял ее.

– Сколько? – тихо спросил помощника отца.

– Одиннадцать погибших, – ответил Фомин, виновато глядя себе под ноги. – Пятеро раненых. Трое в тяжелом состоянии.

Мне хотелось ударить кого-то или что-то, но я просто сжал кулаки до боли.

– Что с краном?

– Его проверяли два дня назад. Подписи, акт, все есть.

– Кто отвечал за технику безопасности?

– Степанов, но он… – Мужчина замялся с ответом.

– Он что? – Я терял остатки терпения.

– Один из погибших.

Я замолчал. Оглядел, как оставшиеся рабочие помогали медикам накрывать трупы брезентом. Снег ложился поверх. Как будто сами небеса пытались прикрыть то, что сотворили люди.

Одиннадцать жизней. Одиннадцать семей. А это мой объект. Моя ответственность. Я должен был больше времени уделять бизнесу. Проверять за всеми, чтобы не случалось подобного.

Я шагнул ближе к упавшему крану. Пыль забивала легкие, глаза щипало.

В голове всплыли отцовские слова, которые он сказал в напутствие, когда впервые улетал в Дюссельдорф:

«Ответственность, Андрей, – это не просто слово. Это когда ты ложишься спать и знаешь, что из-за твоего решения кто-то жив, а кто-то нет.»

– Блять! – выругался я громко, швырнув оранжевую каску куда-то в сторону.

Все обернулись и посмотрели в мою сторону. Мне было плевать.

– Держи себя в руках, – тихо сказал Дэн, положив мне ладонь на плечо.

Я кивнул, но не стал ничего говорить в ответ.

– Мы вызвали полицию и медиков, но пресса приехала первой. Как они умудрились, не знаю.

– Держите их за ограждением, – зарычал, не глядя на Фомина. – Если хоть один снимет хоть что-то, я их закопаю под этим бетоном своими собственными руками.

Мужчина кивнул, нервно сглотнув.

Я обернулся и увидел вдалеке, за лентой оцепления уже стояли камеры. Вспышки. Люди в пуховиках с микрофонами. Конченые гиены. Они всегда приходят на запах крови.

Достал телефон, чтобы позвонить отцу, но передумал. Он и так еле «дышит» после химии. Папа все равно узнает, но будет лучше, если я скажу ему лично, а не по телефону. Тем более он попытается вынуть мне душу вопросами, сделал ли я все необходимое.

На экране появилось сообщение от Мари:

«Ты где? Что-то случилось?»

Я не ответил. Просто выключил звук.

Ко мне подошел один из рабочих. Молодой парень лет двадцати. На лице пыль, а глаза как у загнанного зверя.

– Я нашел каску Степанова, – сказал он дрожащим голосом. – Она вся в крови.

Я отошел в сторону. Не мог больше находиться в эпицентре. Ко мне попытался подойти следователь, но я упрямо покачал головой, и мужчина сразу же понял, что меня сейчас лучше не тревожить.

Потянувшись в карман за пачкой сигарет, я прикурил и, сделав первую затяжку, посмотрел в ночное небо. Снег ложился хлопьями прямо на лицо, охлаждая разгоряченную кожу.

– Нужно сообщить отцу, – тихо сказал брат, подойдя ближе.

Я молча кивнул.

– Уже представляю, что за пиздец ждет дома.

Мария

Проснулась от звука тяжелых шагов в коридоре. Сначала подумала, что мне показалось, но потом услышала, как тихо скрипнула дверь, и по полу потянуло сыростью и холодом.

Я медленно поднялась и, включив свет у прикроватной тумбочки, увидела Андрея. Он был весь в пыли. Пальто в разводах и грязи. Он держал обувь в руках. Она была забрызгана цементом. Волосы взлохмачены. Я замерла. Почему мой муж был в таком виде?

Он не сказал ни слова при виде меня. Андрей прошел в ванную и закрыл за собой дверь. Вскоре в душе полилась вода. Меня терзало любопытство, что же случилось. Никто не знал. На мое сообщение Зарянский не ответил. Я не осмелилась войти в ванную комнату вслед за ним, чтобы получить ответы.

Свекровь сильно беспокоилась насчет того, что я плохо себя чувствовала, и уговорила меня переночевать сегодня у них. Я согласилась только из-за того, что надеялась на возвращение Андрея именно в родительский дом, а не к себе. Потому что сорваться вот так вот быстро он мог только по делам бизнеса.

Наконец, дверь открылась, и мужчина вышел, обернув вокруг своих бедер полотенце.

– Андрей… – тихо прошептала я, но он не обращал на меня никакого внимания.

Его движения были рваные, небрежные. Как будто что-то искал. Зарянский вернулся из ванной с телефоном в руках. Положил его на прикроватную тумбу со своей стороны и сел на матрас, тяжело вздохнув.

Я подползла ближе и положила мужу ладонь на спину. Нежно, едва ощутимо. Я боялась, что он взорвется. Так сильно от него веяло аурой «Не влезай – убьет».

– Что случилось? Ты где был?

Андрей не ответил. Это встревожило еще больше. Он дернул плечом, заставляя меня убрать с него руку, будто мужчине были противны мои прикосновения.

Он лег и уткнулся взглядом в потолок, а после вновь тяжело вздохнул.

– На стройке, – сказал Андрей грубо. – Краны рухнули…

Мужчина не договорил. Я ахнула от новости, которую он только что сообщил.

– Есть погибшие? – Осторожно коснулась его руки, чтобы показать мужу свою поддержку.

– Да… – произнес он глухо.

– Сколько?

– Одиннадцать, – ответил Зарянский, переходя на шепот. Будто боялся, что нас услышат. – Одиннадцать человек, которых я убил. И несколько еще в тяжелом состоянии.

Я почувствовала, как что-то сжалось в груди.

Андрей всегда был сильным. Слишком сильным. Тем, кто держал все под контролем, не позволял слабости, не жаловался, не позволял себе срывов. А сейчас передо мной сидел человек, у которого все рухнуло в одночасье.

– Ты не виноват, – выдохнула я.

– У них семьи! – упрямо доказывал мне он.

– Это случайность.

Андрей, наконец, перевел свой взгляд с потолка на меня.

– Случайность? – переспросил муж хрипло. – Там люди работали в три смены, чтобы поскорее закончить проект. Один из них… – Его голос надломился. – У него только позавчера родилась дочь.

Зарянский резко встал, прошелся по комнате и остановился у окна. Андрей сжал подоконник, будто хотел выдавить из него ответы.

Я медленно подошла к нему со спины и обняла за талию, положила голову ему между лопаток. Мужчина вздрогнул, но не отстранился.

– Ты не можешь все контролировать, – сказала тихо. – Не все в жизни зависит от тебя.

– Ты не понимаешь. – Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Кто, по-твоему, ответственен за все, если не я? Эти люди пошли туда, потому что я сказал, потому что подписал бумаги, потому что выбрал, на чем сэкономить и где ускорить процесс.

– Андрей…

– Это я должен был быть под тем краном, а не они.

Он говорил спокойно, почти без эмоций, но от этого было еще страшнее. Я видела, как его глаза покраснели. Андрей всегда все держал внутри. И это его убивало.

Мужчина тяжело вздохнул и вернулся в кровать.

– Ложись спать, – приказал он, и я повиновалась.

Андрей укрылся одеялом и вытянул полотенце из-под него, оказавшись полностью голым в такой опасной близости рядом со мной. Но эта мысль не возбуждала и не волновала меня. Мы оба сейчас не были готовы к сексу. Ни морально, ни физически.

В памяти стали возникать моменты нашей близости, и я поняла, что скучаю. Андрей приблизился ко мне и обнял. Я замерла на месте, мое тело напряглось. Было неожиданно, что он сделает это.

– Заткнись, – пробормотал мой муж.

– Я ничего не говорила.

– Ты слишком громко думаешь.

***

– Слушаю, – раздалось где-то вдалеке.

Матрас прогнулся, и я открыла один глаз.

Андрей встал и сразу же направился в гардеробную. Я не шевелилась. Не хотелось, чтобы меня застали с поличным, что так бесстыдно рассматривала своего мужа. Зарянский был великолепен. Хоть и сонный, но его сильное, мускулистое тело манило.

– Что они говорят? – спросил он, придерживая телефон плечом, пока надевал брюки.

Я села, продолжая следить за Андреем. Он заметил, что я тоже проснулась. Муж сказал еще что-то звонившему, а после встретился со мной взглядом и через мгновение отключился.

Он подошел ближе, застегивая рубашку и хмуро посмотрел на меня. Я поняла, что ему звонили не с хорошими новостями.

– Ты уезжаешь? – спросила хриплым после сна голосом.

– Да, в десять я должен быть в мэрии. Меня вызывают на ковер.

– А что сказал твой отец?

Андрей переменился в лице.

– Ничего хорошего, – сказал он и направился в ванную, чтобы умыться.

Я осталась на прежнем месте в ожидании мужа, хотя и не располагала надеждами, что он будет вести со мной светские беседы.

Зарянский вернулся спустя пару минут, но, удивил меня, так как не ушел сразу, а приблизился ко мне и сразу схватил пальцами подбородок и приподнял мое лицо вверх.

– Как ты себя чувствуешь сегодня? Тебя не тошнит?

Я потеряла дар речи после его слов. Его вопрос не просто обескуражил, а словно ударил меня этим под дых.

– Я же сказала, что не беременна.

Андрей как-то странно на меня посмотрел, будто пытался прочесть мои мысли в этот момент.

–Тогда что с тобой случилось?

Я напряглась, пытаясь молниеносно придумать легенду.

– Только не пори эту чушь, что перебрала с подругами. Я видел тебя после встречи с ними. Ты была трезвой. По крайней мере стояла на ногах ровно и язык у тебя не заплетался.

Мне было страшно признаться ему в том, что каждый день после нашего расставания скатывалась в алкогольную дыру размером с Марианскую впадину.

– Ты… – Он запнулся, и я заметила, как его взгляд потемнел. – Ты снова начала делать это?

– Делать что? – Разыгрывала я непонимание.

– Ты знаешь, о чем я говорю. – Его голос стал строже, отчего хотелось сжаться в крошечный комочек.

– Нет, – пискнула еле слышно.

– Ты продолжаешь ходить к психологу, которого я тебе нашел?

Я отвела взгляд, чувствуя, как постепенно собирался ком в горле. Андрей тяжело вздохнул и отпустил мое лицо. Я была не в силах больше смотреть на него. Мне не хотелось видеть в его глазах презрение. Я не подхожу ему. Никогда не подходила. А сейчас и подавно. У него было слишком много проблем, а я не соответствовала критериям на роль примерной жены, которая выступала бы поддержкой ему.

– Мы отложим этот разговор. Не думай, что у тебя получится его избежать, – пригрозил муж. – Но сейчас я действительно должен идти.

Андрей наклонился, обхватив ладонью мою щеку, и поцеловал меня в лоб. Спустя мгновение он вышел, оставляя меня одну с липким ощущением предстоящего неприятного разговора.