Сладкий яд

Глава 16

Вайолет

Я ненавижу его.

Я искренне, бесповоротно и без тени сомнения ненавижу Джуда Каллахана и все, что он из себя представляет.

Но мои чувства к нему, похоже, не влияют на реакцию моего тела, когда он рядом. Я бы никогда не призналась в этом вслух, но в последнее время в моей жизни царит неутолимая пустота. Что-то глубокое, яростное и сводящее с ума, как зуд под кожей, до которого я не могу дотянуться.

Однако это продолжалось только до тех пор, пока он не появился сегодня вечером.

Он угрожал мне и моему ухажеру, заявил, что мы встречаемся, будто это вообще когда-нибудь произойдет.

Как будто я когда-нибудь буду с таким, как он, кто одержим идеей убить меня и заставить заплатить только потому, что может.

Мы несовместимы.

Я это знаю.

Он это знает.

Но какая бы искра ни вспыхивала между нами, ей плевать на эти простые факты, потому что она разгорается только больше с каждой встречей.

И боже… то, как он смотрит на меня сверху вниз голодным, похотливым взглядом, опьяняет.

В его глазах также сквозит ярость, жесткая и раскаленная. Наверное, потому что его член уже наполовину возбужден прямо у меня перед лицом, и он злится, что я его возбуждаю. Или из-за его одержимости мной.

Я понятия не имею, о чем он, черт возьми, думает, когда постоянно загоняет меня в угол, влезая в мою жизнь, как чертов паразит, но я опасно к этому привыкаю.

Всю жизнь мне было некомфортно от того, как мужчины на меня смотрят, но я жажду увидеть, как расширяются его зрачки и каким голодным становится его взгляд, когда я попадаю в поле его зрения.

Чувство, которое переполняло меня с тех пор, как он заперся со мной в туалете, вырывается наружу. Боль между ног усиливается, когда я трусь ими друг о друга, нуждаясь в трении.

Джуд прижимает головку своего члена к моему рту.

— Открой.

Я сжимаю губы, не потому что не хочу этого, а потому что мысль о том, что я просто поддамся этой необычной близости, как тогда, когда он удовлетворял меня, приводит меня в ужас.

А еще я чувствую себя чертовски неловко из-за размера его члена, потому что он еще даже не полностью встал, а уже слишком большой.

Одной рукой он сжимает себя у основания, а другой – гладит мою щеку, заставляя посмотреть на него. Он возвышается надо мной, как горизонт, и несмотря на то, что мы находимся в общественном месте, это кажется… странно интимным.

Как будто мы единственные люди, существующие здесь и сейчас.

— Будь хорошей девочкой и возьми мой член в свой горячий ротик, сладкая.

Я напоминаю себе, что делаю это не для него, а для себя, чтобы доказать себе, что мне по-прежнему не нравится оральный секс, и тогда я наконец перестану видеть эти тревожные фантазии о мужчине в шлеме и кожаных перчатках, который снятся мне каждую ночь.

— Используй руки, — приказывает он, и от его слов у меня по спине бегут мурашки.

Я обхватываю его обеими ладонями и двигаю вверх-вниз, глядя на него, чтобы оценить его реакцию. Что я точно поняла о минете – все зависит от реакции мужчины.

Лицо Джуда остается бесстрастным, но его член в моей руке становится больше, тверже и… черт возьми. Если я думала, что он большой, когда был полувозбужден, то теперь он просто огромный, и у меня в животе возникает странное ощущение.

Он проводит большим пальцем по моим губам, и я с трудом сглатываю, напрягаясь и нервничая от одного его взгляда.

— Ты сегодня накрасила губы. Ты никогда не красишь губы.

— Сегодня особый случай, — почему мой голос звучит так хрипло?

— Особый случай, да? — его голос становится более хриплым и низким. — С этого момента ты будешь краситься только для меня.

— Это не…

— Ш-ш-ш, — он снимает с меня очки, и теперь я отчетливо его вижу, наверное, потому, что очки начали постепенно запотевать. — Не стоит прятать эти глазки.

Что-то в его взгляде кажется навязчивым и пугающе интимным, потому что мне нравится, как он на меня смотрит.

Как будто я – кто-то, кого он не может понять.

От влечения к кому не может избавиться.

Джуд убирает очки в задний карман, хватает меня за руки, которыми я сжимаю его член, и направляет его к моему рту.

— Хватит прелюдий. Обхвати мой член этими розовыми губками.

Не сводя с него глаз, я беру его член глубоко в рот, гладкая бархатистая кожа скользит до самого горла, но я все равно не могу вместить его целиком.

Я позволяю себе на мгновение поддаться ощущению удушья вместо того, чтобы бороться с ним, а затем высовываю язык и облизываю нижнюю часть его члена, двигая головой вверх и вниз, чтобы использовать внутреннюю поверхность рта, язык и горло для трения.

— М-м-м, — он запускает пальцы в мои волосы, стискивая челюсти, что выдает его обычно невозмутимое выражение лица. — Твой ротик создан для члена.

Я стону, используя слюну и соленоватый на вкус предэякулят в качестве смазки, двигая ртом, даже если у меня уже болит челюсть. Непристойный влажный звук так возбуждает, что я начинаю тереться бедрами друг о друга.

Понятия не имею, почему мне становится жарко, когда я сосу его член, но я чувствую, как намокают мои трусики.

Этого не может быть.

— Но не просто члена, — он собирает мои волосы в кулак и толкается мне в рот. — А для моего члена.

Я стону, заглатывая его как можно глубже и не забывая дышать через нос.

— С этого момента этот рот будет трахать только мой член, — он входит еще глубже, удерживая член у моего горла. — Эти губки будут розовыми только для меня.

На секунду я перестаю дышать.

Я задыхаюсь и хриплю, хлопаю руками по его мускулистым бедрам, цепляюсь за его джинсы.

А потом происходит самое странное.

В моей киске нарастает сильное и внезапное напряжение, а по щекам текут слезы.

— М-м-м. Ты прекрасна, когда сломлена, — он вытаскивает свой член, и я, тяжело дыша, кашляю, а изо рта у меня текут слюна, его сперма, сопли и слезы.

Я точно выгляжу ужасно.

Но, глядя на него, тяжело дыша, я вижу, как вздымается его широкая грудь, а глаза темнеют, превращаясь в два бездонных омута безрассудного желания.

— Открой, — он снова ударяет своей влажной головкой по моим губам, и я, не раздумывая, широко их раскрываю, а он толкается до самого горла.

Я даже не пытаюсь что-то сделать. Просто позволяю ему душить меня – буквально трахать в горло, хватая меня за волосы и направляя мою голову так, как ему хочется.

— Черт. Блять, господи, — он так возбужден, так жесток и груб, что я задыхаюсь, но не из-за того, что он делает.

А потому что мои собственные бедра дрожат, трутся друг о друга в поисках чего-то… чего угодно.

— Почему в твоем ротике так чертовски приятно, Вайолет? — он так зол и близок к разрядке, что я чувствую исходящие от него гнев, похоть и ненависть.

И нахожу утешение в его гневе, потому что он меня хочет. Но злюсь на себя за то, что его темная жестокость кажется мне слишком привлекательной прямо сейчас.

То, как он прикасается ко мне, использует меня, заставляет чувствовать, что не может насытиться мной, сводит с ума.

— Почему именно ты? — рычит он, напрягая и сжимая каждую мышцу, а затем замирает, потому что замечает это.

Конечно, он это замечает.

Его взгляд скользит по моим бедрам, которые трутся друг о друга, и я хочу остановиться. Правда хочу, но не могу.

— Боже. Тебя заводит, когда тебя трахают в горло?

Я пытаюсь покачать головой, но чувствую, как он становится еще тверже у меня во рту – как это вообще возможно? – и что-то внутри меня вспыхивает и взрывается мириадами цветов, которых я никогда раньше не видела.

Я вздыхаю, когда он просовывает ботинок между моих ног и прижимает его к моему центру. Даже через джинсы и трусики я чувствую его давление, оно возбуждает меня, и я постанываю, прижимаясь к его члену.

— М-м-м. Мне нравится, как покраснело твое лицо, — толчок. — Ты просто создана для того, чтобы принимать мой член, сладкая.

— Мффф, — я стону, прижимаясь бедрами к его ботинку, нуждаясь в давлении и извращенном удовольствии, которое может подарить мне только этот мужчина.

— Оседлай его, — он водит ботинком вверх и вниз по моей киске. — Покажи мне, как сильно ты хочешь кончить, Вайолет.

Я даже не понимаю, что со мной происходит, и не позволяю себе думать.

Держась за его ногу, я приподнимаюсь и опускаюсь, прижимаясь к носку его ботинка. От давления у меня кружится голова, или, может, из-за его члена у меня во рту, или из-за похотливости, с которой он смотрит на меня.

— Хорошая девочка, — он прижимает свой член к задней стенке моего горла, мое лицо слишком близко к его паху, но я не перестаю двигаться.

Тереться.

Стонать.

Падать.

Я больше не узнаю себя, но мне и не нужно, – я и не хочу.

Если уж на то пошло, я вообще перестаю думать, когда его грубый голос проникает в мой разум.

— Ты так хорошо справляешься.

Я словно таю. Не знаю, как и почему его слова похвалы действуют на меня, но вот я уже кончаю, и меня накрывает, как штормом. Я не забываю шире открывать рот, пока скачу на его ботинке, чувствуя, как моя влага пропитывает джинсы.

— Блять, Вайолет. Бляяять.

Он сдается.

Его член набухает и взрывается, заполняя заднюю стенку моего горла.

Я проглатываю все до последней капли, и пока смотрю на него, на его напряженное лицо, на его пресс, напрягающийся под футболкой, меня накрывает еще один оргазм, словно приливная волна.

Накатывает, тянет за собой и доводит меня до исступления. Я знаю, что он кончил из-за меня.

Я заставляю Джуда Каллахана, бога хоккея, которого все боготворят, и бесчувственного монстра, кончать мне в рот.

Сперма стекает по обеим сторонам моих губ, несмотря на мои попытки проглотить ее как можно больше, и я вздрагиваю, слишком чувствительная после оргазма.

Джуд вытаскивает член у меня изо рта, и я… посасываю его головку, отчего он издает хриплый звук.

На самом деле не знаю, зачем я это сделала. В знак благодарности? Чтобы этот момент продлился подольше, прежде чем нас накроет реальность?

Кажется, он так же не понимает причины, как и я, но проводит пальцами по моей челюсти, собирая сперму, и снова заталкивает ее мне в рот.

Я уже хотела ее проглотить, но он качает головой и удерживает мой рот открытым, надавливая большим пальцем на нижний ряд зубов.

— Открой пошире.

У меня болит челюсть, но я стараюсь открыть рот как можно шире, и его взгляд становится жадным.

Ненасытным.

Черт, мне кажется, его член дергается.

И я понимаю, что это потому, что он смотрит, как его сперма стекает по моему языку, и от этого у меня по спине бегут мурашки.

Он долго смотрит на это, а может, мне так кажется, потому что я оказалась поймана его взглядом, полностью поглощенная тем, как он смотрит на меня, словно я… что? Что-то драгоценное.

Не будь идиоткой.

Он зажимает мне рот.

— Проглоти все до последней капли.

Я слушаюсь, случайно облизывая его большой палец, который все еще у меня во рту, и, кажется, чувствую, как он напрягается, но это длится всего мгновение, прежде чем он убирает палец и отстраняется.

Расстояние между нами небольшое, но сексуальное напряжение меркнет на фоне более сильного, когда наступает реальность.

Реальность, в которой мы не должны этого делать, не говоря уже о том, чтобы получать от этого удовольствие.

Реальность, в которой это закончится катастрофой.

Джуд выпрямляется, затем застегивает джинсы и бросает на меня сердитый взгляд.

В его глазах гнев, ненависть и даже намек на замешательство.

И когда я встаю, мне кажется, что меня пронзает боль. Я провожу пальцами по волосам, пытаясь привести их в порядок, и вытираю уголки рта.

Не уверена, что это поможет избавиться от его запаха, ведь я чувствую его вкус при каждом глотке, но тишина оглушает, и я чувствую себя уязвимой и слишком смущенной.

Особенно когда замечаю, что Джуд наблюдает за мной прищурившись.

— Где ты научилась так сосать? — наконец спрашивает он, протягивая мне очки.

Я надеваю их, глядя куда угодно, только не на него, а затем позволяю своим губам растянуться в грустной улыбке.

— Большую часть моего детства я смотрела через щель в двери шкафа, как моя мама делает сотни минетов.

Его глаза слегка расширяются, но я поворачиваюсь и ухожу, прежде чем успеваю увидеть в них жалость.

Или что хуже. Еще больше ненависти.

— Ви! Боже мой, ты в порядке?

Я вздрагиваю, когда с моего пальца капает кровь, и понимаю, что порезалась ножом, когда Далия бросилась ко мне.

Она подносит мою руку к струе воды из кухонного крана, и я морщусь от жжения.

— Сильно болит? — она осматривает мой палец со всех сторон. — Слава богу, рана неглубокая, но обработать все равно нужно.

— Все в порядке, — я пытаюсь продолжить нарезать овощи, но она выключает плиту и усаживает меня на табурет, чтобы перевязать рану.

— Все не в порядке, — она хмурится, достает аптечку и обрабатывает мой палец антисептиком. — Ты, как обычно, витала в облаках и, наверное, слишком много думала.

— Так заметно? — я морщусь.

— Ты и так часто это делаешь, но в последнее время все стало куда серьезнее.

Под «в последнее время» она подразумевает тот период, когда в моей жизни появился Джуд. Даже я могу сказать, что на грани, но в то же время и нет.

Это странно, но в один момент я чувствую, что парю, а в следующий – стремительно несусь к подножию обрыва вместе со своими демонами.

Мое настроение слишком переменчивое, даже когда я маскирую его и прячу свои эмоции в могиле, которую вырыла для себя десятилетней.

И не знаю, как это исправить в половине случаев. Единственное решение, которое я для себя нашла, – это всегда быть чем-то занятой. Работать, учиться, брать дополнительные занятия. Даже сейчас, когда мы вернулись в университет, я стараюсь брать как можно больше смен, чтобы заработать денег и не оставаться наедине с собой по ночам.

Потому что это время – ночь – пугает меня, и я просыпаюсь в холодном поту и даже плачу от кошмаров.

Сон всегда внушал мне ужас.

Я уже не надеюсь, что когда-нибудь смогу получать от него удовольствие.

Далия хмурится, пряди ее темных волос выбиваются из небрежного пучка, пока она наклеивает пластырь на мой палец, а затем садится напротив меня.

— Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь.

— Не говори глупостей, что я могу от тебя скрывать?

Она прищуривается.

— Уверена?

Я киваю.

— Хм, не могу сказать, что верю тебе, — она склоняет голову набок, все еще с подозрением глядя на меня.

— Хватит обо мне, — я глажу ее по руке. — Расскажи лучше о своих занятиях в Грейстоунском Университете. Тебе нравится?

— Черт возьми, да! — она поднимает кулак в воздух. — Я изучила весь материал, и их медицинская программа, честно говоря, одна из лучших! Мне так повезло, что мне предложили стипендию прямо перед началом учебного года.

— Это упорный труд, а не везение. Не стоит недооценивать то, сколько времени и сил ты вкладываешь в свои знания, Дал.

— Знаю, но поступить туда очень сложно. А поскольку три года назад мне отказали, я и не думала, что они снова согласятся меня взять. Мне там так нравится! — она перестает улыбаться. — Но мне не нравится, что мы учимся в разных университетах. Может, мне не стоит оставаться в общежитии и лучше каждый день приезжать домой?

— Ни в коем случае. Это час езды, а у тебя есть только велосипед, так что это займет целую вечность и сократит твое время на учебу. Просто живи там и заведи себе новых друзей.

— Не-а, — она обнимает меня. — Ты мой единственный друг.

Я обнимаю ее в ответ.

— Мы будем видеться по выходным, а на каникулы ты сможешь приезжать домой.

— Или, может, ты могла бы поступить в ГУ? — она отстраняется, и ее глаза загораются. — Знаю, что шансов мало, но может быть…

— Не думаю, что это когда-нибудь станет возможным, — я бы никогда не стала учиться в одном университете с Джудом. Достаточно того, что он приезжает сюда.

Хотя он не появлялся с тех пор, как я напугала его, рассказав, откуда у меня такие навыки минета.

Это было три недели назад. Марио сказал, что он занят семейными делами и активными тренировками перед началом хоккейного сезона.

Но, думаю, Марио просто пытается меня утешить или что-то в этом роде.

И по какой-то причине я чувствую присутствие Джуда в этом крошечном месте. Даже когда его здесь нет. Как чертов призрак.

Я не хочу с ним связываться, особенно теперь, когда мне это не нужно, ведь он перестал уговаривать меня смотреть его хоккейные матчи.

Но я не могу не беспокоиться из-за всей этой истории с Далией и ГУ.

Это просто не может быть совпадением.

Как она и сказала, несколько лет назад они отклонили ее заявку, поэтому странно, что они вдруг передумали прямо перед началом учебного года только потому, что предыдущий стипендиат отказался.

Нет. Такое возможно, и Далия очень умная и трудолюбивая, так что их могли впечатлить ее оценки, но все же.

У меня плохое предчувствие.

Далия что-то напевает себе под нос, возвращая аптечку на место. Пока я жду, когда сварится бульон, я достаю телефон и смотрю на имя Джуда, а затем на столешницу, где продолжаю видеть образы, которые мне бы очень хотелось забыть.

Прошло несколько недель, но эти эротические сны не дают мне покоя. Клянусь, за последние пару недель я пользовалась вибратором чаще, чем за все предыдущие годы.

Это сексуальное пробуждение или что-то столь же нелепое?

После долгих раздумий я печатаю сообщение.

ВАЙОЛЕТ

Ты имеешь какое-то отношение к тому, что Далию приняли в ГУ?

Мое сердце екает, когда сразу же приходит ответ.

СТАЛКЕР

А где «привет»?

ВАЙОЛЕТ

Привет. Это ты обеспечил стипендию моей сестра?

СТАЛКЕР

Если бы я и хотел предложить кому-то стипендию, то тебе, а не твоей сестре.

ВАЙОЛЕТ

Ну, причины могут быть какие угодно. Может, ты так хочешь контролировать меня через нее, чтобы я всегда помнила о том, что ты можешь в любой момент ей навредить.

СТАЛКЕР

Теперь могу, да. Но если бы хотел угрожать ей, то не стал тратиться на стипендию.

ВАЙОЛЕТ

И это должно меня утешить?

СТАЛКЕР

Не уверен. Ты написала мне, чтобы я тебя утешил? Или потому, что теперь будешь одна и некому отвлечь тебя от мыслей о тебе или обо мне?

Откуда он вообще это знает? Как он мог понять, что мне плохо с тех пор, как две недели назад Далия переехала в общежитие ГУ? Я стараюсь вести себя мужественно, чтобы не спугнуть ее, но, честно говоря, слишком сильно по ней скучаю. Но не хочу быть эгоисткой и просить ее упустить шанс, который выпадает раз в жизни только потому, что не могу быть взрослой и просто жить своей жизнью.

ВАЙОЛЕТ

Спокойной ночи.

СТАЛКЕР

Ты можешь пожелать мне спокойный ночи, но тебе от меня не скрыться, Вайолет.

ВАЙОЛЕТ

Я и не пыталась. Это ты сбежал.

Я понимаю, что сказала лишнего еще до того, как он написал следующее сообщение.

СТАЛКЕР

Уже скучаешь по мне?

ВАЙОЛЕТ

Нет, мне никогда еще не было так спокойно. Не появляйся больше, пожалуйста.

СТАЛКЕР

Лгунья. Ты постоянно оглядываешься и ищешь меня.

ВАЙОЛЕТ

Откуда ты знаешь? Марио рассказал?

СТАЛКЕР

Не важно.

ВАЙОЛЕТ

Зачем тебе вообще все это знать? Я разве тебя не пугаю?

СТАЛКЕР

Пугаешь? Меня? Думал, это я тебя пугаю.

ВАЙОЛЕТ

Ну, да.

СТАЛКЕР

Ого. Спасибо.

ВАЙОЛЕТ

Не за что.

СТАЛКЕР

Очень смешно. А теперь скажи мне, почему ты должна меня пугать?

ВАЙОЛЕТ

Ничего особенного. Забудь.

СТАЛКЕР

Скажи.

ВАЙОЛЕТ

Нет.

СТАЛКЕР

Тогда я залезу через твой балкон и узнаю ответ лично.

ВАЙОЛЕТ

Не залезешь. Марио сказал, что ты занят тренировками.

СТАЛКЕР

Смело с твоей стороны так предполагать. Буду через час.

ВАЙОЛЕТ

Хорошо. Из-за слов о моей маме. Просто забудь.

Я все жду и жду, наблюдая, как появляются и исчезают точки. Кажется, прошла уже целая вечность, но когда приходит его сообщение, я хватаюсь за столешницу. Потому что он написал слова, которые мне никто никогда не говорил.

СТАЛКЕР

Не твоя вина, что твоя мать была жалкой женщиной, которая вообще не заслуживала того, чтобы быть матерью. Она пугает меня, а не ты.

Я все перечитываю и перечитываю его сообщение, когда на мой телефон приходит еще одно. Я подумала, что от Джуда, но номер не определился.

НЕИЗВЕСТНЫЙ

Привет, Вайолет. Твоя жизнь в опасности. Это связано с Джудом. Пожалуйста, напиши мне, чтобы мы могли обсудить все детали.