Сладкий яд

Глава 38

Вайолет

Сначала я слышу хруст гравия, и мои пальцы замирают на вышивке, прежде чем я опускаю ее на маленький диван.

Я отдергиваю занавеску, выглядываю в окно и вижу, как Далия выпрыгивает из машины, пытаясь удержать коробки в руках.

Меня переполняют две противоречивые эмоции: горькое облегчение и сокрушительное разочарование.

Это я сбежала неделю назад, но каждый раз, когда приходит Далия – а приходит она три раза в неделю, потому что слишком сильно переживает, – меня охватывает чувство парализующего ожидания и страха.

Надежды, что это может быть кое-кто другой.

Даже после того, как я написала стоп-слово и мне пришлось вытирать слезы, чтобы он не увидел их на бумаге.

Боже, я скучаю по нему. Очень сильно.

Без него я чувствую себя опустошенной.

Я встаю и направляюсь к двери.

Место, которое я попросила Лоренса для меня найти, – один из его тайных убежищ, расположенный всего в часе езды от Грейстоун-Риджа в забытом, менее богатом городке.

По словам Лоренса, Джуд не станет меня здесь искать и решит, что я уехала на другое побережье.

Под моими ногами скрипит деревяный пол, когда я иду к двери, и пространство наполняется запахом затхлого дерева и нетронутого воздуха. Здесь все неподвижно, и глубокая тишина давит на уши. Стены окрашены в мягкий, приглушенный серый цвет, и это должно вызывать чувство уюта, но не вызывает.

В гостиной мало мебели: бежевый диван, деревянный журнальный столик и лампа, которую я почти не включаю. От деревянного пола у меня ноги мерзнут даже в носках, пока я прохожу по комнате, разглядывая нетронутые столешницы на кухне, холодильник, забитый едой, которую забываю есть, и пустую раковину, потому что не готовлю столько, чтобы пачкать посуду.

Я потеряла желание готовить, когда некому разделить со мной трапезу.

Открывая дверь, я вижу, как остатки зимы цепляются за все вокруг – клочья старого снега тают на влажной земле, деревья все еще голые в ожидании, когда весна вернет их к жизни.

Все ждет.

Возможно, как и я.

— Ви! — Далия бросает коробку на крыльцо и обнимает меня. — Ух, как же я по тебе скучала.

— Ты была здесь два дня назад.

— И уже соскучилась, — надувает она губы. — Это отстой. Я предложила выгнать Джуда вместо тебя, и Кейн посмотрел на меня очень недовольным взглядом.

При упоминании его имени мое сердце сжимается, но я беру себя в руки.

— Никто меня не выгонял. Я сама решила уйти, Дал.

— Знаю, знаю, — она отстраняется и берет коробку с моими вещами, которую я попросила ее привезти.

Когда я пытаюсь помочь, она в шутку ударяет меня, прежде чем войти в дом и поставить коробку на стол.

Перед тем, как закрыть дверь, я бросаю взгляд вдаль, словно ожидая – или, может, надеясь – увидеть знакомый черный мотоцикл, который в последнее время вижу во снах.

Или, точнее, в кошмарах. В конце которых мотоцикл весь в крови Джуда.

Впервые я жалею, что мамин демон больше не сидит у меня на груди. Что угодно лучше этих зловещих образов.

Я наливаю Далии кофе, и мы устраиваемся на диване. Нам обеим неуютно. Этот дом не ощущается как дом.

Он вообще не вызывает никаких чувств.

— Тебе одиноко, Ви? — тихо спрашивает она.

— Все в порядке. Скорее всего, мне придется заново пройти программу этого года в новом университете, и мне правда нравится вышивать.

— Врешь. Ты работала над этой вышивкой целую неделю. И все равно почти в ней не продвинулась. И не думай, что я не заметила, что ты почти не ешь. Ты не можешь пить только имбирный эль.

— Приму это как вызов, — я ухмыляюсь, пытаясь разрядить обстановку.

— Я серьезно, — она хмурится. — Я правда волнуюсь за тебя. Не знаю, что, черт возьми, ты нашла в этом грубияне Джуде, но мне нравится видеть на твоем лице улыбку, когда ты с ним, чем это грустное выражение лица.

Я поджимаю губы.

— Мы не можем быть вместе.

— Почему? Ты ушла от него сама, так что можешь просто к нему вернуться. Кроме того, он всю прошлую неделю был сам не свой. Честно, Ви. Кейн сказал, что потеря тебя и Престона сильно подкосила Джуда.

— Он потерял Престона как раз из-за меня.

— О боже. Ты поэтому ушла?

— И из-за меня он снова начал убивать, — я касаюсь своей татуировки. — Я видела, как он убивал, чтобы отомстить за свою мать, и знаю, что это уничтожило что-то внутри него. Я не… хочу стать еще одной версией Сьюзи Каллахан. Не хочу стать причиной того, что он в конце концов сойдет с ума и уже не сможет прийти в себя.

— Ладно, я тебя понимаю. Но эти парни убивали с юных лет и, вероятно, будут продолжать это делать до конца своих дней. Думаешь, мне нравится, что Кейн этим занимается? Конечно, нет. Поначалу я даже этого боялась, но это просто часть его личности, с которой мне пришлось смириться. Потому что я люблю его и знаю, что он любит меня и готов убить ради моей защиты. Он уже это сделал. Возможно, Джуд чувствует то же самое. Убивать, чтобы защитить тебя, может быть его языком любви. Не хочешь посмотреть на все под таким углом?

— Дело не в этом, — я делаю глубокий выдох, чувствуя боль в груди. — Это из-за меня он потерял и Марио, и Престона. Что, если в следующий раз убьют уже его?

— О, Ви, — Далия берет меня за руку, и я понимаю, что по моей щеке катиться слеза.

Я вытираю ее тыльной стороной ладони.

— Я веду себя глупо.

— Нет. Твои чувства обоснованны. Но ты не должна чувствовать себя виноватой за то, что выжила, Ви. Ты всегда выживала и была самой сильной женщиной из всех, кого я знаю.

— Перестань. Это ты, а не я.

— Нет. Ты. У меня были любящие родители, а у тебя нет, но ты не позволила этому сломить себя. Ты молча взяла себя в руки и двигалась дальше. Всякий раз, когда становилось слишком тяжело, ты не сдавалась. Ты всегда вставала и находила решение, чтобы преодолеть все трудности, и даже пыталась попутно помочь другим людям. Ты вдохновляла меня становиться лучше с каждым днем, и уверяю тебя – я бы не стала той, кем являюсь сейчас, если бы тебя не было в моей жизни, Ви. То же самое относится к Лауре и всем остальным, с кем ты общалась. Так что никогда не думай, что твоя жизнь ценна меньше, чем чья-то еще, иначе я очень разозлюсь.

Я смеюсь, чтобы скрыть слезы, которые наворачиваются на глаза.

— Ты делаешь меня эмоциональной.

— Вот и отлично. Ты заслуживаешь небольшой отрезвляющей пощечины, — она ухмыляется. — Кроме того, я знаю, что из-за Армстронгов ты чувствуешь себя неловко, но я слышала, как Джуд сказал Кейну, что никогда не позволит им заставить тебя вступить в их семью.

— Он… правда так сказал?

— Ага. И думаю, даже попросил о помощи своего отца.

— Это невозможно. Он его ненавидит.

— Что ж, ради тебя он явно отодвинул свою ненависть в сторону, — она прикусывает нижнюю губу. — Я правда не хочу петь ему дифирамбы, учитывая, что он тебя преследовал, но вчера я кое-что узнала от Кейна. Думаю, так он хотел, чтобы я убедила тебя вернуться. Нет, думаю он сделал это специально.

Я выпрямляюсь.

— Что ты узнала?

Она протяжно вздыхает и делает глоток кофе.

— Судя по всему, это Джуд купил тебе пентхаус и оплатил твое обучение. Он попросил Кейна притвориться, что это сделал он, потому что иначе ты бы не приняла эту помощь. Но если подать это все под соусом подарка от Кейна для сестры его девушки, то ты точно не сможешь отказаться.

— Ты серьезно?

— Да, знаю, это раздражает. И это он нашел для тебя психотерапевта, потому что у нее хорошая репутация, и она не работает со всеми подряд. А еще ту квартиру в Стантонвилле, которую мы «случайно» смогли снять по выгодной цене, тоже купил он. Судя по всему, ему не нравилось, что мы – или, точнее, ты – живем на чердаке у того жуткого парня, поэтому ему пришлось придумать всю эту историю с умершим стариком. Он даже предложил парню цену выше рыночной, лишь бы тот немедленно оттуда съехал. Кейн, очевидно, обо всем знал с самого начала, — она закатывает глаза. — Кроме того, Джуд – основной покупатель твоего интернет-магазина. Который больше всех тебе платит.

— UnderTheUmbrella?

— Ага, он. Кейн сказал, что он сделал это, потому что ты слишком гордая и не взяла бы у него денег просто так.

— Что за идиот, — шепчу я сквозь усмешку.

Ублюдок.

Он делал все это, даже когда игнорировал меня после комы – когда я думала, что он наконец-то перестал меня мучить.

А на самом деле Джуд увидел, как я живу, возненавидел это и решил дать мне новую жизнь.

Новое начало.

Способ принять себя, пусть и сомнительными методами.

И теперь я не знаю, что делать со всей этой информацией.

После того как Далия ушла, я все еще лежу, свернувшись калачиком, на диване и просматриваю все покупки Джуда в моем интернет-магазине, особенно те, за которые он заплатил больше всего.

Нашивка с изображением синего зонта, вышивка с таким же рисунком на рубашке, и третья – на наволочке.

Я перечитываю нашу переписку после того, как он прислал мне дополнительные чаевые в знак благодарности за наволочку.

ВАЙОЛЕТ

Большое вам спасибо за вашу щедрость. Не уверена, что моя вышивка заслуживает такого отношения.

UNDERTHEUMBRELLA

Заслуживает. Не стоит недооценивать свою работу и страсть.

ВАЙОЛЕТ

Я ценю это, правда. Не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам понадобятся какие-либо другие изделия.

UNDERTHEUMBRELLA

На чем еще можно сделать вышивку в виде синего зонта?

ВАЙОЛЕТ

На скатерти, платке, куртке, сумке и еще много где. Вариантов, честно говоря, огромное множество.

UNDERTHEUMBRELLA

Тогда сделайте ее на всем, что только что перечислили. И если что-то еще придет вам в голову – вышейте ее и там.

ВАЙОЛЕТ

О, конечно, и еще раз спасибо! Синий зонт, должно быть, многое для вас значит.

UNDERTHEUMBRELLA

Да.

В дверь стучат, и я вздрагиваю, роняя телефон на диван. Затем иду открывать.

— Ты что-то забыла, Дал…

У меня перехватывает дыхание, когда я вижу высокого мужчину, преграждающего мне путь, и это точно не Далия. Джуд.

Сначала я его почти не узнаю.

Его широкая фигура отбрасывает тень на тусклый свет крыльца. Он выглядит иначе – грубее, более уставшим, – но в его поведении чувствуется тот же опасный блеск.

Он весь напряжен – плечи сведены, мышцы вздулись под черной кожаной курткой, – как будто он несет на себе тяжелый груз и не хочет, чтобы другие это заметили.

Черты его лица стали более резкие, будто за ту неделю, что мы провели порознь, вся его мягкость исчезла, остались только острые углы и тихая ярость.

Под его глазами едва заметные темные круги, как если бы он давно не спал. На подбородке виднеется щетина – скорее из-за небрежности нежели намеренно, – из-за чего он выглядит еще более неухоженным, как будто его едва собрали по кусочкам.

Его пронзительные карие глаза приковывают к месту, скользя по мне взглядом, словно он пытается найти что-то, что потерял.

Ветер меняется, и я чувствую запах мокрой от дождя кожи, холодного воздуха и чего-то неуловимо похожего на запах Джуда.

Мои пальцы сжимаются, сопротивляясь желанию протянуть руку и коснуться его напряженных плеч, чтобы убедиться, что они все такие же крепкие, как и выглядят, или что на этот раз он просто очередной плод моего воображения.

Вместо этого я сглатываю, и мой голос едва слышен из-за ветра, завывающего вокруг нас.

— Как ты меня нашел?

— Ехал за Далией, — его голос звучит ниже и немного хриплее. — Наверное, сегодня она торопилась, поэтому не стала водить меня за нос.

А может, она сделала это специально.

— Ты не прочитал мое письмо? — мой голос срывается, и я сглатываю. — Я просила тебя отпустить меня.

Он хватает меня за плечи, и я ахаю, когда он толкает меня назад, пинком закрывает дверь и прижимает меня к ней.

— И я отказываюсь тебя отпускать, Вайолет. Ты можешь сбежать хоть на край света, и я все равно найду тебя.

— Зачем? Потому что не можешь потерять свою игрушку?

— Потому что не могу потерять тебя! — он тяжело дышит, прижимаясь своим лбом к моему, а его брюки соприкасаются с моими порванными джинсами.

— Я не могу тебя потерять, — повторяет он настолько тихо, насколько способен Джуд. — Не заставляй меня терять и тебя, сладкая. Даже если просто из жалости, останься со мной. Не отталкивай меня.

— Я никогда не была с тобой из жалости. Я…

— Что?

Он смотрит мне в глаза, но при этом заглядывает прямо в душу, и я не могу найти в себе силы прогнать его.

Я устала.

Прятаться.

Скучать.

От того, что ставлю чужое благо выше своего.

— Все потому что я убиваю? — он медленно отстраняется. — Я так или иначе убью любого, кто причинит тебе боль, Вайолет. Всегда. Но я постараюсь контролировать себя, чтобы это не стало для тебя опасным …

— Дело не в этом. Я просто… не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Не смогу с этим смириться.

Он замолкает, нахмурив брови, а затем к нему постепенно возвращается самообладание.

— Твой уход причинил мне больше боли, чем все воображаемые сценарии, которые ты рисовала у себя в голове.

— Но…

— Никаких «но», Вайолет. Если ты так беспокоилась о моей безопасности, тебе нужно было поговорить об этом со мной. И тогда я бы сказал тебе, что с самого детства за мной следят телохранители отца. Никто не сможет причинить мне вред, понимаешь? — он вздыхает. — Никто, кроме тебя и этого дурацкого письма, которое ты подписала стоп-словом.

— Прости, — я осторожно касаюсь его щеки, и он на мгновение закрывает глаза, наслаждаясь моим прикосновением. — Я не хотела причинять тебе боль, но я правда думала, что тебе будет лучше без меня.

— Лучше?

— Ты выглядишь ужасно.

Его губы дергаются, не то чтобы в улыбке, но в чем-то похожем на нее.

— Это все твоя вина, сладкая.

— Моя?

— Ты заняла особое место в моей жизни, в моем сердце и душе и заставила меня чувствовать, что, как я думал, в принципе невозможно. Ты сделала меня своим во всех смыслах этого слова, и я люблю тебя, Вайолет. Я так сильно тебя люблю, что скорее сбегу с тобой на край света, чем буду жить во всем этом богатстве и власти без тебя. Я знаю, что со мной не просто, и мы не сразу поладили, но если ты мне позволишь, я сделаю тебя своей Богиней.

— О, Джуд, — мое сердце так переполнено, что, кажется, вот-вот лопнет. — Зачем тебе любить такого сломленного человека, как я?

— Потому что я тоже сломлен. Мы можем соединить наши части воедино, пока не получится что-то целое.

— У меня слишком много шрамов.

— И я буду целовать каждый из них, пока ты не полюбишь их так же сильно, как я. Кроме того, — он целует меня в кончик носа. — У меня тоже много шрамов. И самый страшный из них был скрыт тобой.

— Мной?

Он задирает футболку, показывая мне татуировку в виде засохшего дерева.

— Ты не помнишь, но в нашу первую встречу ты подарила мне синий зонт и протеиновый батончик. Даже после того, как я накричал на тебя и велел убираться. Я был весь в крови, а поверх длинной раны потом набил эту татуировку.

— Ох. Вот почему ты заказал столько всего с вышивкой в виде синего зонта, — я делаю паузу. — Далия мне рассказала.

— Да. У меня до сих пор остался тот зонтик и протеиновый батончик.

— Боже мой. Это так трогательно, — я улыбаюсь, и мое сердце переполняют эмоции. — Я бы ни за что не догадалась, что тем незнакомцем был ты.

— Неужели меня так легко забыть?

— Нет, — улыбаюсь я. — У меня остались лишь смутные воспоминания. Кажется, я тогда толком даже не смогла разглядеть твое лицо. Ты же знаешь, я трусиха и по-настоящему испугалась всей этой крови.

— Но ты все равно мне помогла.

— Я не могу перестать помогать тем, кто в этом нуждается.

— Ты и не должна. Ты можешь исцелять других, а я буду защищать тебя, сладкая.

— Джуд…

— Да?

— Не знаю, чем я тебя заслужила.

— Может, тем, что позволяла преследовать себя?

Я смеюсь.

— Иногда мне это даже нравилось. Знать, что ты не можешь держаться от меня подальше.

— М-м-м. Похоже, нам нужно изучить этот вопрос поподробнее.

Я улыбаюсь и обнимаю его за талию.

— Ты единственный человек, которого я когда-либо хотела заполучить только для себя. Первый мужчина, который заставил меня почувствовать себя особенной. Я люблю тебя гораздо сильнее, чем готова признаться. И лучше буду с тобой, несмотря на все проблемы и опасности, чем буду жить скучной, спокойной жизнью без тебя.

— Ты станешь моей до конца нашей жизни, сладка?

— А ты будешь моим, Джуд?

— Навсегда.

А потом он целует меня, и я улыбаюсь сквозь слезы.

Некоторым нужно измениться, чтобы найти свою любовь.

А мне просто нужно было найти себя с помощью любви всей моей жизни.