Сладкий яд

Глава 24

Джуд

Я был полон решимости отпустить Вайолет.

Не из-за угроз Джулиана или Кейна. На них мне было плевать, и они определенно не влияли на мои действия.

А из-за чего-то более глубокого.

Потому что она выбрала смерть, чтобы сбежать от меня.

Вайолет предпочла принять экспериментальный препарат, который с большой вероятностью мог ее убить, лишь бы начать новую жизнь вдали от меня.

Она не пыталась покончить с собой, как мне сказали в тот день, когда на нее напали, но все равно предпочла смерть мне.

Кому.

Она оставила единственного человека, который был ей дорог, – Далию, – и пошла на риск никогда больше не открыть глаза.

И все это ради того, чтобы сбежать от меня.

По этой причине я держался на расстоянии после того, как она очнулась. Я даже избегал ее, что было непросто, учитывая, что мы живем в одном городе и учимся в одном университете.

Пока прятался в тени и предавался своему любимому занятию.

Убивал.

За пару недель я убил больше людей, чем обычно убиваю за месяц, тем самым подпитывая манию Престона. Но, с другой стороны, я не мог контролировать сам себя, не говоря уже о том, чтобы помочь ему обуздать его.

Мы сделали это ради «Венкора», а не ради моей мести, потому что сейчас я пытаюсь как можно больше оттягивать ее. В моем списке осталось всего три имени.

Три.

И потом у меня не будет никакой цели.

Мама по-прежнему мертва, и не будет… ничего.

Возможно, именно поэтому я вернулся в жизнь Вайолет. Потому что видел, как она разговаривает с Престоном, обедает с Кейном и Далией, и меня бесило, что мои друзья вызывают у нее улыбку, а я – нет.

Возможно, потому что я увидел ее у арены и разозлился, что она, возможно, положила глаз на кого-то из моей команды.

Не знаю, в чем истинная причина, но я слишком легко вернулся к своим старым привычкам. Как будто и не останавливался.

Как прямо сейчас.

Я ввожу код от ее пентхауса и захожу внутрь.

И да, у меня есть код. Конечно, есть.

Но она не узнает, откуда.

Так что да, я вернулся, хотя на самом деле собирался ее бросить.

Шучу.

Я бы сделал это только на время, но все же собирался не общаться с ней как минимум месяц.

Опять шучу.

Потому что был рядом. Я не мог избегать ее, когда был рядом с ней. Она просто не замечала меня, потому что Вайолет плохо ориентируется в пространстве.

Или я просто слишком хорошо умею прятаться.

Я был здесь, когда Далия и Кейн впервые показали ей этот пентхаус. Прятался на террасе и наблюдал через окно за ее реакцией на все синее.

Вайолет была одновременно в восторге и чувствовала себя неловко, потому что не любит быть обязанной другим и считает, что навязывается Кейну.

Я мог понять это все по выражению ее лица, даже когда она улыбалась, и это меня беспокоило, потому что, черт возьми, почему я так хорошо ее понимаю?

После этого я стал реже сюда приходить. До прошлой недели.

Я бесшумно ступаю по тускло освещенному помещению. Здесь всегда горит свет – всегда. Она включает его через приложение удаленного доступа примерно за полчаса до своего прихода.

За последние несколько недель Вайолет добавила в интерьер частичку себя – пледы и вышивки на наволочках в виде звезд, полумесяцев, солнц и древа жизни. Они похожи на эскизы, которые она рисует в своем дневнике.

В том самом дневнике, который на полной скорости вернул меня в ее жизнь.

Я не хотел приходить, пока она была на работе. Просто хотел… кое-что проверить. Посмотреть, не появились ли у нее снова суицидальные мысли.

И лучшее место для изучения ее мыслительного процесса – это ее дневник.

Но вместо суицидальных мыслей и ее обычных рассуждений о том, почему мама ее не любит, я нашел кое-что гораздо более интересное.

Записи о сексуальных фантазиях.

И не просто о фантазиях – Вайолет писала о сомнофилии. Она хотела, чтобы мужчина ее мечты пришел к ней посреди ночи и взял ее.

Что я почти и сделал, когда она засунула пальцы в свою киску у меня на глазах. Единственная причина, по которой я ее не трахнул, заключалась в том, что мне нужно было сначала обсудить это с ней, иначе я бы уже не смог остановиться.

Это была настоящая пытка – не вонзить свой твердый член в ее влажную, блестящую киску. Но я все же кончил в ее прелестный ротик, пока она смотрела на меня снизу вверх с вожделением и явным замешательством.

Я до сих пор вижу, как ее лицо заливается густым румянцем, а глаза становятся большими и блестящими от возбуждения.

Бесполезно пытаться понять, почему, черт возьми, Вайолет – единственная женщина, которая оказывает на меня такое влияние. Секс всегда был для меня природной потребностью, как и насилие, поэтому мне было наплевать на своих сексуальных партнерш, а им было наплевать на меня. Это всегда было что-то физическое и мимолетное – я трахаю девушек, они хорошо проводят время, а потом все заканчивается.

Впервые мне захотелось привязать кого-то к себе, не позволять ей исчезнуть из моего поля зрения.

И этим кем-то оказалась Вайолет.

А Вайолет, думая, что я больше не лазаю в ее дневник, в последнее время постоянно пишет о сексе. Она даже не вспоминала, как я пожирал ее на кухонном столе или как она скакала на моем ботинке в том переулке, но теперь я знаю, что это потому, что он хотела, чтобы я не знал об этих ее мыслях.

Она много думает о сексе и своих сексуальных фантазиях.

Одна из них – попасть в засаду. Она писала, что ей это приснилось с этим гребаным фантастическим мужчиной, которого я найду и разорву на куски.

Потому что она не может быть ни с кем, кроме меня.

И не будет.

Вот почему я снова здесь. Чтобы стереть из ее памяти всех тех ублюдков, о которых она мечтает.

Я воплощу в жизнь все ее фантазии, особенно ту, с засадой. Мои собственные демоны рычат при мысли о ее дрожащем теле под моим.

Ее дыхание прерывистое, как в тот раз, когда я поцеловал ее на глазах у всего мира этим утром.

Ее сердце бешено колотится, как когда она хваталась за меня, сидя на заднем сиденье моего мотоцикла.

Блять.

У меня уже встал.

Мой член, кажется, живет своей жизнью, когда дело касается Вайолет.

Я поправляю эрекцию и беру ее электронную книгу с кофейного столика. Все ее бумажные книги – это какая-то чушь про саморазвитие и гуманитарные науки.

Поэтому, думаю, в электронной будет то же самое.

Неверное.

Я хмурюсь, когда вижу на обложках что-то вроде любовных романов с черепами, змеями или мужчинами.

Хм.

Я фотографирую книги из ее электронной библиотеки, особенно те, что помечены в «Избранное».

Я уже собирался открыть одну из книг, как вдруг раздается сигнал моего телефона.

КЕЙН

Что это за хреновня, Каллахан?

КЕЙН

*прикрепляет фото, где я целуюсь с Вайолет*

Я сохраняю его.

ПРЕСТОН

Это называется «поцелуй». Ты часто делаешь это с Дафной, не забыл?

КЕЙН

Не лезь не в свое дело.

ПРЕСТОН

Не могу. Я пожизненный защитник Джуда, и мне нравится Ви.

ДЖУД

Ее зовут Вайолет.

ПРЕСТОН

Не, слишком длинно. Кстати, она такая милая! Я недавно с ней обедал, и она угостила меня своим напитком и даже поделилась своей едой. Я ее хочу.

ДЖУД

Ты захочешь встретиться со своей гребаной смертью, когда я закончу с тобой, Прес.

ПРЕСТОН

Господи. Просто к слову пришлось. В переносном смысле. Или может стать в буквальном. Никогда нельзя знать наверняка.

ДЖУД

Рискни и узнаешь.

ПРЕСТОН

Не в твоих интересах злить меня, когда я могу выдать все твои секреты, здоровяк.

КЕЙН

Как я уже говорил, что, это за чертовщина, Джуд?

ДЖУД

Я тебе не собачка, чтобы исполнять твои приказы.

ПРЕСТОН

Джуд дело говорит.

КЕЙН

Ты обещал держаться от нее подальше, когда я отдал тебе остальные имена из списка.

ДЖУД

Но я не говорил, как долго. Кроме того, технически я обещал только не убивать ее и это обещание сдержал.

ПРЕСТОН

Я тоже за то, чтобы не убивать ее.

КЕЙН

Далия беспокоится, что ты выкинешь какую-нибудь хрень.

ДЖУД

Мне плевать, о чем беспокоится Далия.

ПРЕСТОН

Мне тоже.

ПРЕСТОН

GIF *дай пять*

КЕЙН

А мне – нет. И я не буду сидеть сложа руки, если ты причиняешь боль единственному члену ее семьи.

ДЖУД

Это угроза?

ПРЕСТОН

Я голосую за угрозу. Выходи на бой.

КЕЙН

Как ты, черт возьми, решишь. Но я потратил столько своих сил и ресурсов на то, чтобы сдержать Джулиана, не ради того, чтобы ты разом все испортил. Если перейдешь Далии дорогу, то перейдешь ее и мне.

ПРЕСТОН

Скоро буду, уже бегу за своим любимым ножом! Это будет эпично.

ДЖУД

Я уже говорил тебе это и скажу еще раз – не лезь не в свое дело, Кейн.

Что бы я ни делал с Вайолет, это не касается ни его, ни Далии.

Я даже не уверен, что, черт возьми, вообще хочу с ней делать.

Разве что заявить на нее права, чтобы ни один другой придурок к ней не приблизился.

Это точно.

А по поводу всего остального, однако, пока не уверен. В каком-то смысле это похоже на начало чего-то нового.

Сначала я хотел помучить, а затем убить Вайолет, но теперь у меня не осталось и следа от этих мыслей.

Не знаю, когда они полностью исчезли, но это произошло задолго до того, как она впала в кому.

Но злость все еще есть. Или, может, это напряжение. Агрессия.

Потребность наказать ее за то, что она пошла на поводу у Джулиана.

Экран моего телефона загорается от сообщения Престона, который всю переписку троллил меня, но я не успеваю его прочитать, потому что в пентхаусе раздается звук открывающейся двери.

Я нажимаю на приложение на своем телефоне, и все вокруг погружается в кромешную тьму. Свет проникает только через большое окно.

Мое зрение мгновенно приспосабливается к окружающей обстановке, благодаря бесчисленным охотам в темных лесах.

Вайолет, однако, начинает паниковать.

Я вижу очертания ее тела, когда она замирает, ее руки напрягаются, прежде чем она роется в кармане в поисках телефона.

— Черт, — шепчет она дрожащим голосом, ее пальцы также дрожат.

Она действительно боится темноты.

Еще одна причина, почему это идеальное место для того, что я задумал.

— Боже, — ее пальцы быстро порхают по экрану, движения хаотичные, а дыхание прерывистое.

Дверь за ее спиной закрывается, и она заметно вздрагивает, роняя телефон. Он с грохотом падает на пол, экран загорается, и Вайолет начинает наклоняться, чтобы поднять его.

Но я уже вышел из своего укрытия.

Словно иду по воздуху и меня неудержимо тянет к девушке, от которой мне следовало держаться подальше, но я не смог.

С самого первого раза, как ее увидел.

Или со второго.

Или с сотого.

В Вайолет Уинтерс есть что-то такое, что пробуждает во мне мою странную сторону. Возможно, это связано с тревожными воспоминаниями, которые не давали мне спать после того, как Джулиан сказал, что она решила стать его подопытной и рискнуть своей жизнью, лишь бы сбежать от меня.

Или далекие воспоминания о нежных руках, которые стали грубыми, или о слезах, которые невозможно было вытереть.

Как бы я ни старался разделить эти два понятия, кажется, что Вайолет и мои детские воспоминания связаны между собой.

Часть меня восстает при этой мысли, корчится, падает, катается по полу и бунтует при одной только мысли об этих воспоминаниях, которые я давно стер.

Шепот.

Крики.

Кровь.

Они становятся все громче и агрессивнее, верещат и рвут бинты окровавленными пальцами.

Но как только я прикасаюсь к Вайолет, они уходят на задний план, их склизкие тела исчезают.

Она замирает, даже когда я прижимаю ее к стене, выворачиваю ей руки и одной ладонью завожу их ей за спину.

Ее тело медленно расслабляется, когда я наклоняюсь к ней, мой член упирается ей в задницу, а губы находятся в нескольких сантиметрах от ее щеки.

Я тяжело дышу, и она тоже. Ее вдохи прерывистые, губы приоткрыты и так и просятся обхватить мой чертов член.

Но даже несмотря на ее прерывистое дыхание, она не напряжена.

Я понял, что она узнала меня еще до того, как прошептала:

— Дж-Джуд?

— М-м-м, — я зарываюсь носом в ее волосы и на мгновение закрываю глаза, наслаждаясь ароматом ее шампуня.

Какого черта я вообще нюхаю ее волосы?

— Что ты делаешь? — спрашивает она тихим, но отчетливым голосом.

Я хватаю ее за подбородок и говорю так близко к ее губам, что касаюсь их при каждом слове.

— Прохожусь по твоему списку фантазий, — одна за другой. Ты хотела, чтобы на тебя напали и грязно трахнули, помнишь?

Она дрожит, но ее тело тает в моих объятиях, пальцы подрагивают.

— Это не…

— Синий, — говорю я.

— Что?

— Скажи «синий», и я остановлюсь.

Она тяжело дышит, затем ее губы случайно касаются моих, она сжимает их, но не произносит слово «синий», а вместо этого кивает.

Потому что моя Вайолет такая же ненормальная, как и я.

Я всегда думал, что между нами какая-то извращенная связь, и пришло время понять, насколько извращенной она может быть.

— Сейчас будет грязно. Готовься, сладкая.