Сладкий яд

Глава 28

Вайолет

Мне не стоило соглашаться на предложении Далии.

Правда, не стоило.

Пойти на игру уже заставило меня выйти из зоны моего комфорта, но, с другой стороны, это я спросила, есть ли у нее лишний билет и могу ли я пойти с ней.

Не знаю, зачем вообще сделала это.

Ладно, знаю. Я хотела посмотреть, как играет Джуд. Вопреки здравому смыслу, в последнее время я стала проявлять к нему чрезмерный интерес и хотела узнать больше о его прошлом и о том, что сделало его таким, какой он есть.

И хоккей – важная часть его жизни.

Я видела, что этот вид спорта для него важен. Не только из-за жестокости, но и потому, что, когда наблюдала за ним, мне казалось, что только на льду он может быть свободным и самим собой.

И от этого понимания у меня защемило в груди.

По словам Далии, у Джуда – а также у Кейна и Престона – было очень трудное детство, и им приходится нести тяжелое бремя их наследия, поэтому они не могут быть самими собой.

Они не могли быть самими собой даже в юности.

Мне не должно быть так обидно за Джуда. Даже если он лучший любовник из всех, кто у меня был, и часто говорит мне такие вещи, которые заставляют меня пересмотреть свою точку зрения относительно отношений.

Это не отменяет того факта, что он преследовал меня и был одержим идеей меня убить.

Но, кажется, я полностью забываю об этих незначительных фактах, когда нахожусь рядом с ним.

Это неправильно и странно, что я чувствую себя в безопасности в его присутствии и оставляю ему небольшие записки в своем дневнике, потому что он регулярно его читает.

Его вторжение в мою личную жизнь должно меня настораживать, но для такой девушки, как я, которой сложно выразить свои потребности, это стало благословением.

И все же, несмотря на все, что происходило, мне не стоило приходить на игру или так… восхищаться им. Его силой, его контролем, тем, как он управляет льдом. Даже его вспышки агрессии меня не пугали.

Не знаю, когда я перестала бояться Джуда, но это просто случилось, и теперь я больше восхищаюсь его грубой силой, хотя все еще немного его опасаюсь.

Если не брать в расчет игру и мои смешанные чувства, мне стоило пойти домой, а не позволять Далии уговаривать меня пойти с ней в клуб.

— Будет так весело! — сказала она. — Если тебе станет некомфортно, ты можешь уйти в любой момент. Никакого давления, Ви.

И вот я здесь, в джинсовой куртке поверх черного платья без рукавов, которое доходит мне до колен, но все равно постоянно одергиваю его, стесняясь, что оно задирается от ветра и оголяет то, что другие видеть не должны.

Одна из моих приемных матерей в одиннадцать лет назвала меня шлюхой за то, что мое платье прикрывало лишь часть моих бедер. Ее муж как-то жутко на меня посмотрел, а затем провел рукой по моей ноге, когда она вошла, но это я была шлюхой, которой нужно скромнее одеваться.

С тех пор я чувствую себя некомфортно в платьях и стараюсь одеваться так, чтобы не привлекать к себе внимания.

Но в последнее время мне начинает казаться, что это был неправильный ход мыслей. С недавнего времени я начала ходить на онлайн-сеансы терапии и даже получила скидку на услуги лучшего психотерапевта, Слоан Харриот, которая за такое короткое время смогла оказать мне огромную помощь.

Она помогла меня понять, что я слишком сильно виню себя за поступки других людей.

Мне было одиннадцать, я была буквально ребенком, и меня не должны были винить за поступки взрослых, ведь я не сделала ничего плохого.

Мне было десять, когда умерла моя мама, и я побежала к соседям за помощью. Его жены не было дома, но мужчина обнял меня и начал странно ко мне прикасаться, его рука скользнула к моей заднице и залезла под джинсы. Он остановился, только когда неожиданно появился его сын.

Я была одета, но его это не остановило.

Так что дело не в том, во что я одета, как говорила моя приемная мать. Дело в подонках, с которыми мне не посчастливилось встретиться.

Из-за того, что я выросла в неблагополучной семье, видела, как маму унижают и ужасно с ней обращаются, я думала, что женщины должны позволять мужчинам делать с собой все, что те захотят. Что если я буду сопротивляться, то меня ударят или накричат.

В тот раз, после того как этот мужчина облапал меня и притворился, что утешает, когда появился его сын, я убежала и бродила под дождем, спрашивая себя: в чем смысл жизни? Примерно через три года я сбежала из той приемной семьи вместе с Далией. После того как ударила нашего приемного отца коленом в пах за то, что он пробрался в мою комнату и попытался меня изнасиловать.

Он ударил меня в глаз, но я винила себя, что была «шлюхой», как и называла меня его жена. Маленькая сучка, как снова и снова повторяла моя мама.

Но теперь я прихожу к осознанию, от которого невольно плачу.

Как сказала мой психотерапевт: «Что, если во всем, что произошло в твоей жизни, нет твоей вины, Вайолет?».

Я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос, но начинаю понимать, что не виновата в том, что они – ублюдки.

Возможно, поэтому в последнее время мне хочется быть красивой, и я убедила себя надеть это платье и даже перестала носить очки. Я стала лучше заботиться о себе и обратилась к одному из преподавателей Далии по поводу хронической боли в спине. На днях мы ходили по магазинам, и я купила несколько вещей пастельных тонов, буквально олицетворяющих женственность, которую я теперь хочу воплощать.

Приятно наконец выбраться из своей скорлупы.

Теперь осталось научиться чувствовать себя комфортно в собственном теле.

Я замираю, когда тишину разрывает звук мотоцикла.

Я останавливаюсь посреди тускло освещенной парковки, и в лицо мне бьет свет фар. Я щурюсь и прикрываю глаза тыльной стороной ладони, а двигатель снова набирает обороты.

Нет, нет. Только не снова.

Я пячусь назад, ноги дрожат, и я проскальзываю между двумя машинами.

Мотоцикл останавливается прямо передо мной, и темная фигура в черной одежде и шлеме достает пистолет.

О боже.

О боже.

Это тот самый парень, который пытался убить меня и Марио?

— Помогите! — кричу я, и мой голос эхом разносится по парковке.

Я не хочу умирать.

Не сейчас, когда я только начинаю разбираться в своей жизни.

Я честно, честно не хочу умирать.

Мои дрожащие ноги едва меня держат, пока я бегаю вокруг машины. Я знаю, что не смогу так спастись от пули, но не буду стоять на месте в ожидании, пока он просто меня убьет…

— Кто ты, блять, такой?

Я резко поворачиваю голову в сторону, откуда выехала роскошная спортивная машина. Человек, чей голос только что звучал из ее окна, – не кто иной, как Престон, который теперь мчится вперед, пытаясь сбить фигуру в темноте.

В мгновение ока мотоцикл снова набирает скорость и исчезает из виду, растворяясь в облаке дыма.

Я хватаюсь за багажник машины дрожащими пальцами, мои ноги так подкашиваются, что я едва могу стоять.

В голове всплывают воспоминания о Марио, истекающем кровью на тротуаре, и меня начинает тошнить. Кажется, меня сейчас вырвет…

— Эй.

Я тяжело вздыхаю и поднимаю взгляд на Престона. Тяжело дышу, мои липкие пальцы едва удерживаются на холодном металле машины.

— Почему за тобой охотится киллер, Ви? — спрашивает он, склонив голову набок.

— Я н-не знаю.

— Боже, ты становишься все интереснее. В тебе явно что-то есть, — он ухмыляется и протягивает мне стеклянную бутылку с водой, которую держит в руке. — Слышал, это помогает. Но не верь мне на слово. Понятия не имею, почему людей трясет.

Я беру бутылку и делаю несколько глотков, ощущение прохладной жидкости успокаивает мое пересохшее горло.

— Спасибо, — я медленно выдыхаю. — За воду и за то, что проезжал мимо.

Думаю, если бы не он, я бы уже была мертва.

От этой мысли мои пальцы, сжимающие бутылку, начинают дрожать.

— В любое время, — он ерошит мои волосы. — Я большой, злой волк, которого все боятся. Обходят стороной. Держатся от меня подальше, если не хотят умереть и заработать несколько переломанных костей.

— Вы все такие жестокие?

— Иногда? — он складывает пальцы в форме буквы V на подбородке. — Но я все равно самый красивый.

Я слегка улыбаюсь, и он ухмыляется.

— Вот. Видишь, я заставил тебя улыбнуться.

Я улыбаюсь еще шире. Престон постоянно появляется рядом как гром среди ясного неба. Часто обедает со мной и Далией, и обычно к нам присоединяются еще Кейн и Джуд. Тогда они оба – особенно Джуд – сверлят Престона взглядами, а то и толкают его локтями или пинают по ногам.

Но это, похоже, его не останавливает. Он продолжает приходить и писать мне самые неожиданные сообщения.

Я отвечаю, в основном потому, что чувствую какое-то… дружеское расположение, наверное? У меня никогда не было друзей, кроме Далии, а Престон дружелюбный и очень милый.

Далия сказала, что это странно, потому что он ведет себя агрессивно по отношению к ней, особенно с тех пор, как узнал о ее бывшем парне, с которым она встречалась всего пару недель, – Маркусе.

Она всегда говорит мне, чтобы я была осторожна с этим «склизким Престоном», потому что он непредсказуем, но я не чувствую от него никакой враждебности.

Кроме того, Престон – своего рода окно в мир Джуда. Он отвечает на все мои вопросы и рассказывает всегда больше, чем я спрашиваю.

— Что думаешь о моей сегодняшней игре? — спрашивает он с той же улыбкой, и на его щеках снова появляются ямочки.

— Ты был великолепен.

— Больше экспрессии, Ви. Знаю, что ты пришла посмотреть только на Джуда, но удели побольше внимания моей божественной энергии на льду, — он прищуривается. — Или ты из тех девчонок, кто не замечают никого, кроме своего парня?

Я чувствую, как к моим щекам приливает кровь.

— Джуд не мой парень.

— О? Тогда кто он?

— Честно говоря, не знаю.

— Хочешь, спрошу его от твоего имени? Или попрошу, например, отвалить?

— Тебе не обязательно…

— Чтоб меня. Он настолько сильно тебе нравится?

— Н-нет.

Он шутливо толкает меня плечом.

— Так вот почему ты сегодня такая красивая? Потому что он тебе совсем не нравится и ты пришла на игру и в клуб не ради него?

— Просто… — я отталкиваю его руку. — Хватит меня дразнить.

Он смеется, и в этом смехе есть что-то успокаивающее. Престон действительно красив. Я бы даже сказала, что он намного красивее Джуда, если бы могла быть объективна, но с тех пор, как я познакомилась с ним, мне кажется, что его высокомерие по поводу его внешности – всего лишь маска.

Не знаю, как это объяснить, но я вижу в нем себя – человека, который борется с собственным восприятием себя самого и не хочет раскрывать свою истинную сущность.

Поэтому, даже когда он улыбается, смеется или шутит, все это кажется наигранным, потому что это его способ проецировать себя на окружающий мир.

Но сейчас, когда он так искренне хохочет, я не могу сдержать улыбку.

— Понятия не имею, что ты в нем нашла. Он едва ли умеет общаться с девушками. Настолько замкнут в себе, что этим порочит мое имя.

— Ты близко общался с его предыдущими девушками?

— Какими еще девушками? Он никогда ни с кем не встречался. Не пойми меня неправильно, он мой лучший друг, но он слишком грубый. Если он будет тебя доставать, дай мне знать.

— И что ты сделаешь? Ударишь его из-за меня?

— Черт возьми, да. Он ударит меня в ответ в десять раз сильнее, но я справлюсь. Твоя прекрасная улыбка того стоит.

— Чего стоит ее прекрасная улыбка?

Мы оба замираем, услышав посторонний голос. По крайней мере, я замираю, потому что веселое выражение лица Престона тут же сменяется мрачной гримасой, а верхняя губа приподнимается в оскале.

Сначала я не могу разглядеть высокого широкоплечего парня, который идет к нам с легкой ухмылкой на губах.

Затем я вижу его лицо в тусклом свете, и меня осеняет.

Маркус Осборн.

Капитан и центральный нападающий «Волков», а также один из худших бывших Далии.

У него угловатые черты лица и шрам, пересекающий правую бровь, что придает ему зловещий вид. Его темно-серые глаза кажутся черными в темноте, когда он скользит по мне взглядом, словно изучая.

Будто приценивается.

Я никогда раньше не встречалась с Маркусом, только слышала, как Далия тысячу раз проклинала его, а люди в Стантонвилле его боготворили.

— Давай, — взгляд Маркуса пуст и до жути тревожен, когда он смотрит на меня. — Покажи мне свою очаровательную улыбку, чтобы я решил, стоит ли она того.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Престон почти рычит на него.

— Ауч. Почему ты такой грубый? — в ранее безжизненных глазах Маркуса вспыхивает огонек, и он ухмыляется, склонив голову в сторону Престона. — Пришел отпраздновать твою победу. Разве я не ваш фанат?

— Ты… — Престон замолкает, а затем ухмыляется. — Не вовремя. Как видишь, я занят с Ви.

— Ви, — Маркус перестает ухмыляться, и я вздрагиваю, когда он бросает на меня пристальный взгляд. — Почему бы тебе не улыбнуться мне, Ви? Хочу решить, сдохнет ли Армстронг в эту прекрасную ночь.

— Оставь ее в покое, черт возьми, — Престон бьет его кулаком в грудь. — А вот у тебя, похоже, есть чертово желание сдохнуть, Осборн.

Я ахаю, когда Маркус хватает Престона за кулак, которым тот бьет его по груди.

Костяшки пальцев Маркуса покрыты синяками, некоторые из них разбиты, как будто он только что подрался.

— Боже мой, — ухмыляется Маркус, его глаза сияют. — Ты злишься, мой принц?

Престон отталкивает его и улыбается мне, но улыбка выходит натянутой. Он обнимает меня за плечи.

— Пойдем внутрь, Ви. Какая-то муха отравляет воздух вокруг своим постоянным жужжанием.

— Я еще не закончил. А вот это нужно убрать, — Маркус хватает Престона за запястье и так сильно и резко выворачивает его, что мне кажется, он сломал ему руку.

Престон вырывается и бьет Маркуса в живот.

— Гребаный сукин сын! Никогда с первого раза не понимаешь, когда нужно отвалить, — Престон бьет его снова и снова, но Маркус только смеется.

Вся эта сцена кажется какой-то сюрреалистичной. Как будто я попала в альтернативную вселенную.

Я впервые вижу Престона таким взвинченным и почти уверена, что обычно это Маркус его избивает, а не наоборот.

Престон перестает его пинать, глубоко вздыхает и одаривает его фальшивой улыбкой.

— Ты получил свои пять минут внимания. А теперь проваливай и не мешай нам.

Мне кажется, я вижу вспышку ярости в глазах Маркуса, но прежде чем успеваю сосредоточиться на происходящем, рядом с нами останавливается мотоцикл – или, скорее, с визгом тормозит.

Джуд слезает с байка и снимает шлем, обнажая суровые черты лица и хмурый взгляд, который выглядит еще хуже, чем его обычное выражение лица.

При виде него у меня не должно так замирать сердце и сжиматься желудок. Это неправильно.

И незаконно.

Он обнимает меня за талию и прижимает к своему подтянутому, мускулистому боку.

Он даже не прикасается ко мне, но от его хватки по моему изголодавшемуся телу пробегает дрожь.

Боже, неужели я становлюсь секс-зависимой?

Потому что вчера он не пришел, и я расстроилась. Отчасти поэтому и согласилась пойти на игру с Далией и Меган.

— Что здесь происходит? — спрашивает он Престона и Маркуса, которые перестали сверлить друг друга взглядами или чем они там занимались.

Маркус ухмыляется, увидев, что Джуд обнимает меня за талию.

— Просто дружеская встреча.

— В твоем поведении нет ничего дружеского, Осборн, — говорит Джуд, крепче меня сжимая.

— Верно, — он прикусывает губу. — Ви – твоя девушка, Каллахан?

— Ее зовут Вайолет, и да, она моя девушка. Какие-то проблемы? — Джуд слегка сдвигается, словно прикрывая меня.

Но я просто ошеломленно смотрю на него, потому что он что, только что назвал меня своей девушкой? Не может быть. Мы просто… друзья с привилегиями.

Ладно, не друзья, просто с привилегиями.

— Никаких, — Маркус ухмыляется и указывает большим пальцем на Престона. — Хотя у Армстронга могут быть, учитывая, как он с ней флиртовал. Присматривай за ней, ладно? Не хотелось бы, чтобы с ней произошел какой-нибудь нелепый несчастный случай.

Джуд делает шаг вперед, но Престон уже обхватывает рукой шею Маркуса сзади и душит его.

— Не обращай на нас внимания, здоровяк. Я быстро выбью из этого идиота всю дурь.

— Вопрос. Зачем ты меня душишь? — Маркус напрягается и хлопает Престона по руке. — Это что, какая-то новая форма парафилии⁴?

— Просто попроси кому-нибудь выгнать его из города, — говорит Джуд Престону. — А не убивай его.

— Но почему нет? — Престон смотрит на него сверху вниз. — Ему явно не терпится встретиться со своим создателем.

— Если именно ты будешь моим мрачным жнецом? М-м-м.

— Гребаный извращенец, — Престон отталкивает его. — Твое лицо даже не вызывает у меня желания убивать. Как же бесит.

Джуд прищуривается, глядя на них обоих, а затем пронзает Престона взглядом.

— Позвони кому-нибудь. Не делай ничего сам.

Затем он тащит меня к своему мотоциклу.

— Подожди, — я тяну его за руку. — Мы не пойдем в клуб?

Он останавливается и достает запасной шлем.

— А ты хочешь?

— Не особо.

— Тогда нет, — он надевает шлем мне на голову. — Лучше прокатимся.