Сладкий яд

Глава 30

Джуд

— Если ты сделаешь Ви больно, я в покое тебя не оставлю.

Я приподнимаю бровь, глядя на Далию. Ее рука слегка дрожит, когда она кладет ее на бедро, но все равно не отводит взгляд.

У нее есть яйца – надо отдать ей должное. Иначе она бы не привлекла внимание Кейна.

Но если она не будет осторожна, то случайно навлечет на себя смерть. Единственная причина, по которой я до сих пор официально не включил ее в свой черный список, заключается в том, что Вайолет считает эту девушку своей единственной семьей.

— Мне теперь стоит бояться? — спрашиваю я.

— Да, потому что…

— У нее есть я, — Кейн обнимает ее за плечи и прижимает к себе.

Она ухмыляется и задирает подбородок.

— Да. И он точно сможет постоять за меня.

— Мы где? В средневековье? — я выдерживаю его взгляд. — Кроме того, ты слишком доверяешь тому, кто ни за что в жизни меня не победит.

— Хочешь поспорить? — Кейн расправляет плечи, выпендриваясь, как гребаный павлин, перед своей девушкой.

И его глупое поведение работает, потому что Далия не перестает улыбаться и, кажется, полностью очарована его проявлением «защиты».

Честно говоря, Далия не так уж плоха – она верная и заботливая, и именно она боролась за Вайолет, когда меня не было рядом.

Я перевожу взгляд на Вайолет, которая с помощью Престона расставляет посуду на столе в своем пентхаусе. Или, скорее, он ест со всех тарелок, как гребаная крыса, но Вайолет не злится и не осуждает его. Она просто улыбается и качает головой.

Не думаю, что она так же свободно улыбается мне. Она в принципе редко мне улыбается.

В отличие от Далии, которая сейчас пожирает лицо Кейна, Вайолет не в восторге от публичных проявлений чувств, и если я заставляю ее это делать, она просто замыкается в себе, поэтому я перестал даже пытаться.

Она далеко продвинулась в своей терапии, так что я не хочу оказывать на нее лишнее давление.

Я также перестал пытаться разлучить ее с этим вредителем Престоном, потому что она крайне редко ведет себя так непринужденно с кем-то, кроме Далии.

Но все равно подхожу к нему и бью по голове, и он чуть не давится огурцом.

— За что, черт возьми? — он пытается пнуть меня, но я в последнюю секунду уклоняюсь.

— Хватит всем надоедать, — я хватаю его за загривок. — Она весь день готовила, так что самое меньшее, что ты можешь сделать, это подождать, пока она закончит накрывать на стол.

— Ну я же ей помогал! — возражает Престон.

— Будучи занозой в заднице?

— Виии, — Престон отмахивается от меня и подходит к ней. — Джуд ведет себя как идиот.

Она улыбается, но улыбка сходит на нет, когда ее глаза встречаются с моими, и их синева темнеет, пока не становится похожа на глубину океана, прежде чем она отводит взгляд.

Я сжимаю кулаки.

С тех пор как я трахнул ее на холме на прошлой неделе, она стала… осторожной?

Нет, она всегда была осторожной со мной. Но сейчас что-то изменилось.

Будто она что-то скрывает.

Это глупо. Мне нравится думать, что я знаю Вайолет как свои пять пальцев, но она часто доказывает, что я заблуждаюсь.

— Я ведь помогал тебе, да? — спрашивает Престон, смахивая невидимую пыль со стола. — Ты бы не смогла приготовить всю эту еду без моей позитивной энергии.

— На самом деле ей помогал я, — вмешивается Кейн, пока они с Далией ставят на стол очередные блюда.

— Отвали. Тебя никто не спрашивал, — он ухмыляется, глядя на Вайолет. — Правда, Ви? Без меня этот ужин бы не состоялся.

— Правда, — говорит она. — Это была твоя идея.

— Но я тоже предложила тебе устроить ужин, — Далия обнимает Вайолет. — Я ревную, что кто-то еще, кроме меня, сможет попробовать твою еду.

— Пф. Ты не такая уж особенная, Диана, — Прес щелкает ее по лбу, а Кейн выкручивает ему руку.

Престон протестующе кричит, а Далия игриво шевелит бровями.

Пока они втроем препираются, Вайолет с улыбкой подходит ко мне.

На ней нет очков, лицо выглядит более живым, сияющим, а глаза мягко блестят.

Сегодня она одета в нежно-голубой кардиган и светло-голубую вязаную юбку, которая заканчивается чуть ниже колен. Я заметил, что в последнее время ей стало комфортнее носить юбки и платья.

Хотя она по-прежнему предпочитает джинсы и широкие толстовки, иногда она одевается вот так, и мне нравится, как при этом горят ее глаза.

Она стала увереннее в себе.

Становится собой после того, как больше десяти лет считала себя никчемной.

Даже записи в ее дневнике стали более жизнерадостные, – появились ее мысли о приемах у психотерапевта, которого она «до смерти любит» и «считает, что ей с ним повезло».

Она также пишет о своих детских воспоминаниях, на которые стала иначе смотреть, перестала перекладывать вину на других и теперь пытается исцелиться.

В последнее время она стала… силой природы. Чертовым солнцем, вокруг которого я вращаюсь, нравится мне это или нет.

Вайолет останавливается передо мной и протягивает руку, но тут же опускает ее.

— Ты все еще злишься из-за этого ужина?

— Я не злюсь. Но, как видишь, получается у меня плохо, — я обнимаю ее за талию, потому что, видимо, мне нужно постоянно к ней прикасаться.

Я не могу находиться рядом с ней без непреодолимого желания держать ее поближе к себе. Защищать ее.

Следить, чтобы никто не доставлял ей проблем.

Даже я.

Что… маловероятно. Потому что с чего это вдруг я хочу не доставлять ей проблем?

Понятия не имею и даже не буду это выяснить.

Люсия ненавидит меня, потому что я заставляю ее работать сверхурочно с тех пор, как на Вайолет напали на парковке. У нас практически нет никаких улик, а камеры видеонаблюдения не дали никаких зацепок, кроме того, что нападавший был на мотоцикле.

Я часами пересматривал эту запись – в основном потому, что не мог выбросить из головы испуганное лицо Вайолет и злился, что не был рядом с ней.

Часами смотрю, как она дрожит, бегая между машинами, или как меняется ее лицо, когда он направляет на нее пистолет.

Она не хотела умирать.

Для человека, которого постоянно одолевали суицидальные мысли, она действительно не хотела умирать с того самого момента, как ей приставили пистолет к виску.

Не знаю, кто, черт возьми, хочет ее смерти, но они заплатят за то, что мешают ей спокойно жить.

Даже если это Джулиан или Регис.

Особенно Регис – мне все эти годы не терпелось прикончить этого ублюдка.

— Я всегда хотела готовить для большого количества людей. Это приносит мне радость, — Вайолет замолкает. — Я приготовила тебе лазанью.

Я прищуриваюсь.

— Только для меня?

— Перестань, не делай такое лицо. Ты слишком красивый, когда улыбаешься. К тому же, это поднимает мне настроение, — рука Вайолет ложится мне на грудь, и я не могу сдержать стон, который пронизывает меня насквозь.

Господи, блять.

Ее нежность меня погубит.

Она прикасается ко мне так нежно, что я готов ради нее убить всех своих предков.

Эту болезнь нужно изучить.

— В проделках Престона нет ничего веселого, — ворчу я своим обычным отстраненным тоном.

— Я все слышал, — он прерывает свою перепалку с Далией. — И перестань ревновать. Тебе это не идет, здоровяк.

Вайолет в моих объятиях заливается смехом.

Я приподнимаю бровь.

— Не такой уж он и смешной.

— Мне просто это кажется милым.

— Что тебе кажется милым?

— Отношения между вами, — она подносит руку к моему лицу, а затем опускает ее, все еще сомневаясь, стоит ли приближаться ко мне. — Хоть мы из разных миров, мне кажется, что вы сблизились из-за одинаково тяжелых обстоятельств, как и мы с Далией.

— Далия не испытывает судьбу, как этот мелкий ублюдок Престон.

— Это я тоже слышал! Нарываешься на драку, здоровяк?

Я хотел уж прижать его к стене, но Вайолет вцепилась пальцами в мою футболку, и ее ухоженные ногти впились в мои мышцы.

— Пожалуйста, перестань.

Мои глаза сужаются.

— Но это часть моей натуры. Драки. Битвы. Убийства. Ты должна это понимать. И если думаешь, что сможешь исправить меня, то лучше забудь об этом.

Ее улыбка слегка дрогнула.

— Дело не в том, что…

Она замолкает, когда Далия подходит, чтобы прервать нас, и тащит Вайолет к столу.

Все они сегодня чертовски надоедливы.

Я бы предпочел, чтобы мы вдвоем посмотрели телевизор или поговорили об учебе. Но нет, Вайолет хотела пригласить сюда «важных людей в нашей жизни» в это прекрасное воскресенье.

Ужин проходит шумно и неприятно, в основном из-за Престона и Далии, которая отказывается оставлять последнее слово за ним.

Я разрываюсь между раздражением из-за того, что все эти люди отвлекают внимание Вайолет от меня, и беспокойством из-за состояния Престона.

Он кажется гиперактивным и веселым, но у него на боку синяк размером с гребаный Техас. Я заметил его, когда он переодевался в гостевой комнате. Он сказал, что заработал его на тренировке, но от шайбы не может остаться такого синяка.

Он врет.

А Престон никогда мне не врет.

И это тревожный звоночек.

Мне нужно разобраться в этом, пока он не натворил глупостей. В последнее время он все чаще жалуется на отца, что само по себе опасно, потому что он совершает всякие глупости, чтобы привлечь его внимание.

— Это действительно потрясающе, Вайолет, — говорит Кейн, отхлебнув супа.

— О, спасибо, — она краснеет. Она, блять, краснеет от слова Кейна?

Какого. Черта?

Кейн улыбается.

— Я серьезно. Мне нужен рецепт.

— Видишь? — самодовольно произносит Далия, прекращая свою бессмысленную перепалку с Престоном. — Я же говорила, что Ви – лучший повар на свете.

Кейн приподнимает бровь.

— А я думал, что я лучший повар на свете.

Она слегка разводит большой и указательный пальцы.

— Ты совсем чуть-чуть ей уступаешь.

— А вот теперь я обиделся.

Далия гладит его по щеке, а Вайолет улыбается этой чертовски сентиментальной сцене, пока я втыкаю вилку в лазанью.

Ее взгляд скользит по мне… выжидающе? Нет, как-то иначе.

— Что думаешь? — спрашивает она тихим голосом.

— Потрясающе! — Престон перебивает меня, прежде чем я успеваю что-то сказать. — Я буду постоянно здесь ужинать.

— Я перережу тебе горло, — предупреждаю я.

— Фу. И с кем тогда ты будешь обсуждать проблемы со своей мамочкой, когда меня не станет?

Я прищуриваюсь, а он просто ухмыляется.

Кажется, я замечаю, что Вайолет пристально за мной наблюдает.

Понятия не имею, что Престон наговорил ей обо мне, но я часто ловлю на себе ее сочувствующий взгляд.

И это меня бесит.

Мне не нужно, чтобы она меня жалела.

Мой телефон вибрирует на столе, прежде чем я успеваю разглядеть выражение ее лица.

ДЖУЛИАН

Тебя нет. Отец в ярости.

ДЖУД

Мне плевать.

ДЖУЛИАН

Ты обещал прийти сегодня на ужин.

ДЖУД

Я просто сказал это, чтобы он заткнулся.

ДЖУЛИАН

Он говорит, что если ты не придешь в ближайшие тридцать минут, он тебя запрет.

Типичный чертов Регис.

Прибегает к угрозам, когда что-то идет не по его плану.

ДЖУД

Он не станет запирать меня по середине хоккейного сезона и ставить под угрозу мою почти идеальную статистику, которую так любит.

ДЖУЛИАН

Судя по его выражению лица, когда я зачитывал ему это сообщение, еще как станет. Цитирую: «И еще я избавлюсь от этой девчонки, с которой ты в последнее время встречаешься, не зная, что для тебя лучше».

ДЖУД

Ты рассказал ему о Вайолет?

ДЖУЛИАН

Мне и не нужно было. Ты, кажется, забыл, что он по-прежнему глава семьи Каллаханов, и, учитывая, что ты – зеница его ока, он обязан присматривать за тобой.

Зеница его ока, как же. Джулиан всегда так говорит, наверное, чтобы я не расстраивался, что он любимец Региса, но это уже начинает надоедать.

ДЖУЛИАН

Двадцать восемь минут, Джуд, или сегодня ты в последний раз увидишь, как дышит Вайолет.

Я встаю, крепче сжимая телефон.

— Я ухожу.

— Что? — Престон тоже встает. — Но я еще не надрал тебе задницу во всех настольных играх, которые принесла Дакота.

— Меня зовут Далия, — ворчит она.

— Прости. Даллас, — говорит Престон, ухмыляясь.

— Ты не доел, — говорит Вайолет с таким обиженным выражением лица, что у меня щемит в груди.

Черт. С каких это пор меня волнует ее настроение? И почему она выглядит такой разочарованной?

Кейн кладет вилку на тарелку.

— Куда ты собрался?

— Регис, — говорю я, а затем поворачиваюсь к Вайолет. — Мой отец. Он срочно меня вызвал.

Она никак не реагирует, когда я прохожу мимо нее к двери.

В голове у меня полно идей, как сделать эту ночь невыносимой для Региса и Джулиана, чтобы они пожалели, что вообще меня позвали.

Как только я сажусь на байк, Вайолет выбегает на улицу в куртке и шарфе. Когда она подходит ко мне, ее щеки раскраснелись от холода.

В этой девушке есть что-то неземное. И не только из-за бирюзового цвета ее глаз и уточенных черт лица.

А из-за всего – начиная с того, как она держится, и заканчивая тем, как смотрит на меня.

В последнее время это стало еще заметнее, и я не могу отвести от нее глаз.

— Что? — спрашиваю я. — Я что-то забыл?

Она колеблется, ее губы приоткрываются.

— Нет, я просто…

— Что?

— Мне показалось, что ты странно выглядел, особенно когда печатал что-то в телефоне, поэтому я хотела убедиться, что с тобой все в порядке, — выпаливает она, опуская взгляд.

Черт.

Гребаный ад.

Когда кто-нибудь вообще хотел убедиться, что со мной все в порядке? Даже моя мать не думала об этом, не говоря уже о Регисе.

Эта девушка разрушает меня, по кусочку, мучительно медленно, и я, кажется, не могу ей противостоять.

А может, просто не хочу.

— А что, если не в порядке? — спрашиваю я, как последний придурок. — Ты смогла бы мне как-то помочь?

— Попыталась.

— И что бы ты сделала?

— Минет? — шепчет она.

— Черт возьми, сладкая. Ты пытаешься возбудить меня, когда я собираюсь совершить самую неприятную поездку в своей жизни?

— Нет. Просто пытаюсь помочь.

— Спасибо.

Она краснеет, и от этого зрелища я прищуриваюсь.

— Почему ты смутилась, когда Кейн похвалил твою еду?

— Я не смутилась. Просто была счастлива, — она касается своего запястья. — Было так приятно поужинать в кругу людей, которые мне дороги.

— Верно. В том числе Прес и Кейн.

— Насколько я помню, они твои лучшие друзья, — она прищуривается. — Ты какой-то слишком собственник.

— Неужели?

Она хихикает.

— Да.

Я глажу ее по щеке, и она прижимается к моему прикосновению.

— Все из-за тебя, сладкая. Что, черт возьми, ты со мной делаешь?

— Не знаю, но мне это нравится, — она делает паузу. — Несмотря ни на что.

— Ни на что? — переспросил я.

— Ага, — шепчет она. — Тебе обязательно уезжать? Я испекла печенье, которое тебе понравилось в прошлый раз.

— Проследи, чтобы Прес все его не сожрал.

Она смеется.

— С тобой все будет в порядке? Я знаю, что ты не в лучших отношениях со своим отцом.

— Джулиан и его жена послужат мне буфером.

— Уверен?

— А если нет, поедешь со мной?

Она слегка вздрагивает, и я проклинаю себя за то, что заговорил о чем-то, от чего ей становится не по себе.

— Если… хочешь.

— Я просто пошутил.

Она вздергивает подбородок.

— А я – нет.

— Тебе не обязательно проходить через это. У меня не самая обычная семья.

— Как и у меня, — она берет запасной шлем. — Таким, как мы, нужно держаться вместе.

— А как же ужин?

— Точно, — она достает телефон, что-то печатает, а затем улыбается. — Далия обо всем позаботится. Кроме того, я бы все равно не получила от него должного удовольствия без тебя.

— Трудно в это поверить, учитывая, как ты веселилась с Престоном.

— Это потому, что… с ним легко общаться.

— А со мной нет?

— Иногда? На самом деле я затеяла это все, чтобы ты мог в нормальной обстановке получше узнать Далию, и мы могли все вместе поужинать, но если тебе не нравится…

— Мне не нравится только то, что ты уделяешь внимание кому-то еще, кроме меня, — я надеваю шлем ей на голову и просовываю руку под визор, чтобы коснуться веснушек, которые видны сквозь него.

Боже, она прекрасна.

Часть меня понимает, что не стоит втягивать Вайолет в мою семейную драму, но когда она запрыгивает на мотоцикл и обнимает меня за талию, я чувствую умиротворение.

Силу.

И знаю, что справлюсь с чем угодно, пока она рядом.

Включая моих демонов.