Сладкий яд

Эпилог 1

Вайолет

Неделю спустя

Я начинаю сомневаться в правильности своего решения устроить вечеринку после тренировки, чтобы поднять боевой дух «Гадюк».

С тех пор как умер Престон, все подавлены. Они проиграли две игры подряд, и командный дух настолько низко упал, что даже Далия начала переживать.

Но что еще важнее, Джуд, похоже, больше не хочет вообще играть в хоккей.

Это плохо.

Хоккей – не только способ для него выплеснуть эмоции, но и единственное, что он выбрал для себя сам помимо семейных обязанностей.

Он чувствует себя в своей стихии, только когда находится на льду и сокрушает защиту команды противника. Но во время последней игры он то и дело оглядывался по сторонам, словно искал призрак Престона.

Да, он улыбнулся, увидев меня на трибунах, и даже тяжело вздохнул. Но я и Престон – не взаимозаменяемые вещи.

Рана, которую он оставил в сердцах всех нас, все еще не зажила, и мне больно, когда я вижу всех игроков команды в куртках «Гадюк», а его среди них нет. Как и его случайных шуток, препирательств с Джудом или постоянных попыток вывести Кейна из себя просто потому, что он может.

Думаю, Джуд и Кейн тоже это чувствуют, потому что даже Далия считает, что они заставляют себя выходить на лед с командой, которая полна воспоминаний о Престоне, но уже без него.

— Думаешь, я сделала только хуже? — шепчу я Далии, пока она проглатывает кусок жареного цыпленка.

Мы стоим у фуршетного стола, накрытого в конференц-зале кампуса, с надписью «Вперед, Гадюки!», вышитой на баннере, который я сделала сама.

Помещение большое, но полностью заполнено крупными хоккеистами, от чего кажется маленьким.

Команда менеджеров собралась в углу, ест и болтает, а несколько студентов-волонтеров из Грейстоунского Университета, которые помогли нам с Далией все организовать, стоят неподалеку. Но больше всего помогли люди Джуда.

Арена тоже окружена телохранителями. Они теперь повсюду – отправлены отцом Джуда, а теперь еще и моим биологическим. Несмотря на то, что я ясно дала понять, что не собираюсь менять свою жизнь или вписываться в семью Армстронгов.

Уинстону и Лоренсу это не понравилось, но, как и обещал Джуд, они оставили меня в покое.

По крайней мере, пока.

Мне правда не нравится, что они не оплакали смерть Престона должным образом и продолжают жить так, будто его никогда и не существовало.

Но он был.

Иногда я вижу его призрак среди нас, и у меня сжимается сердце.

Хоть я знала Престона всего ничего, не думаю, что когда-нибудь его забуду.

И могу только представить, что чувствуют Джуд и Кейн, которые знали его всю жизнь.

— Нет, ты молодец, — Далия улыбается. — Им это было нужно.

Я делаю глоток воды.

— Не думаю, что Джуду и Кейну полегчало.

— Это в принципе произойдет еще не скоро. Престон был им как брат, — она гладит меня по плечу. — Но, по крайней мере, у них есть мы.

Я киваю.

Она ставит тарелку на стол и крепко обнимает меня.

— Ух! Я так рада, что ты вернулась!

— Я тоже, — я улыбаюсь и хлопаю ее по плечу.

Сильная рука обвивает мою талию и уводит в сторону, а мое сердце сжимается, как всегда, когда Джуд оказывается рядом.

Раньше я думала, что это чувство – аномалия, которая со временем пройдет, но я все больше увлекаюсь этим мужчиной, все больше привязываюсь к нему и подсаживаюсь на то, как он боготворит меня каждым прикосновением.

Каждым словом.

Даже сейчас мне нравится, как смягчаются его обычно суровые глаза, когда он смотрит на меня, и как его большой палец рисует круги на моем бедре.

Боже, он прекрасен и – возможно, вас это удивит – очарователен.

Да, он грубоват и никогда не станет по-настоящему мягким, но мне нравится умиротворенное выражение его красивого лица, когда он со мной.

Нравится, что он вздыхает с облегчением, когда видит меня.

И я таю от одного его взгляда. Кажется, я действительно без ума от своего сталкера.

На днях я обсуждала с терапевтом, что, похоже, хочу любви от своих обидчиков – в основном от мамы, – и она спросила меня, не думаю ли я, что с Джудом такая же ситуация.

Я улыбнулась и покачала головой. Джуд, может, и преследовал меня, и, мы начали не с той ноты, но он никогда не делал мне больно ни эмоционально, ни физически. Наоборот, он придает мне сил и дает возможность быть уязвимой и самой собой.

Он играет важную роль в моем пути к исцелению, и я не хочу его любви, потому что он мой обидчик.

А потому что он делает меня лучше, и мне нравится думать, что я тоже раскрываю в нем все самое лучшее.

— Какого черта ты забрал мою Ви? — возмущается Далия.

— Она моя Ви. Иди к своему Кейну.

Моя сестра усмехается и одними губами спрашивает меня:

— Что ты вообще нашла в этом грубияне?

— То же, что и ты в Кейне, — отвечает он, явно услышав ее.

— Далия, — шепчу я.

— Ладно, — она целует меня в щеку и, подмигнув Джуду, устремляется в сторону Кейна.

Я улыбаюсь ему.

— Не обращай на нее внимания. Она может иногда вести себя мелочно.

Он наклоняет голову и целует меня в ту же щеку, задерживаясь губами немного дольше, чем нужно.

По моей шее разливается жар, и я сглатываю, а от его горячих губ по моей спине пробегает дрожь.

— Вот. Так гораздо лучше.

Я прочищаю горло, потому что он словно воспламенил все мое тело одним лишь поцелуем в щеку.

— Ух ты. Ты такой же мелочный, как Далия.

— Чертовски верно, — он гладит меня по щеке. — Спасибо, что все это организовала. Тебе не стоило этого делать.

— Я захотела. К тому же твои люди все равно проделали большую часть работы.

— Что я говорил о том, чтобы приписывать чужим свои заслуги, сладкая? Это ведь тебе пришла в голову эта идея, и ты сама приготовила всю эту еду.

— Я организовала это все только для того, чтобы поднять тебе настроение, но, кажется, это не сработало.

— Неправда, — он крепко обнимает меня, его мускулистые руки окутывают меня, словно защитный кокон. — Не знаю, что бы я делал, если бы тебя не было рядом.

Я впиваюсь ногтями в его куртку.

— Я всегда буду рядом, Джуд. Ты так просто от меня не избавишься.

— Шучу, шучу.

Мы стоим в таком положении еще несколько мгновений.

Теперь мы часто так делаем – просто обнимаемся, чтобы набраться сил. Чтобы почувствовать дыхание друг друга и знать, что мы вместе, несмотря ни на что.

Так я чувствую себя в безопасности.

Думаю о чем-то кроме боли.

Знаю, мне еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем я смогу выбросить из головы призрак мамы и наконец принять себя такой, какая я есть, но я понимаю, что с этим огромным мужчиной рядом мне будет легче.

— Какая наглость – устроить вечеринку и не пригласить Его Высочество.

Все замолкают. Никто ни разговаривает, ни стучит посудой, ни даже… дышит.

Я неохотно отстраняюсь от Джуда, и мы оба смотрим на дверной проем, откуда только что донесся знакомый голос.

Все смотрят туда же.

На призрак Престона Армстронга, который стоит там с привычной ухмылкой, глубокими ямочками на щеках и блеском в светлых глазах.

На нем джинсы и белая куртка с синим логотипом «Гадюк» на груди.

Я дважды моргаю, но он все еще стоит там.

Живой.

Все остальные тоже его видят, судя по их широко раскрытым глазам.

Он склоняет голову набок.

— Скучали по мне?

— Престон? — заикается один из парней.

— Дрейтон! Ты меня видишь? — Престон притворно вздыхает. — Шучу. Я не призрак. Что и говорят все призраки! Муа-ха-ха!

Когда никто не реагирует, пребывая в таком шоке, что даже не может говорить, он раздраженно вздыхает.

— Ладно, сюрприз не получился. В любом случае, можете по очереди поцеловать мою руку, крестьяне. Слышал, вы, сучки, портите нам статистику, — еще один вздох. — Ну ничего без меня не можете. Говорю вам…

Джуд подбегает к нему.

— Эй, здоровяк! Скучал по мне, да? Жизнь без меня была невыносимой, я прав?

Джуд хватает его за воротник и трясет.

— Ты, мать твою…

— Ай, ай, — Престон хлопает его по руке. — В меня стреляли, ты, неандерталец. И мне все еще больно.

Джуд неохотно отпускает его, в то время как Кейн и все мы собираемся в небольшой круг вокруг Престона.

Он здесь.

Он… очевидно, восстал из мертвых.

— Что, черт возьми, происходит? — голос Кейна немного напряжен, но я слышу в нем облегчение. — Мы похоронили тебя собственными руками.

— И как, здорово я выглядел мертвым?

— Престон, — предупреждает Джуд.

— Боже, какой ты зануда, — вздыхает Престон. — Я был в медикаментозной коме.

— Но врач сказал… — Кейн замолкает.

— Идея отца. Не смотри на меня так, — глаза Престона загораются. — Он плакал, когда в меня выстрелили?

— Нет, — отвечает Джуд.

— Тогда снова просто вздохнул? Фу, его неоригинальность меня убивает, — Престон опускает плечи, но тут же снова оживляется. — Слышал, бабули больше нет. Ура! Никогда не любил эту старуху. Она все время называла меня сумасшедшим, а потом взяла и застрелила меня! Или пыталась застрелить Ви. О, привет, Ви! Слышал, ты моя тетя. Но можно я не буду так тебя называть? Почти уверен, что я старше тебя.

Мои губы дрожат, когда я подхожу к нему и обнимаю.

— Мне так жаль, Прес. Что тебе пришлось пройти через это из-за меня.

— Эй, не надо тут сопли распускать! Джуууд, что мне с ней делать?

Когда я отстраняюсь, Престон, улыбаясь, ерошит мои волосы.

— Вообще-то, тетя Ви нравится мне все больше.

После того, как команда и менеджеры поздравляют Престона с возвращением, мы идем выпить ко мне и Джуду домой.

Только мы впятером.

Всю обратную дорогу Престон шутил и микшировал всевозможную музыку, но остальные все еще были в шоке.

— Хватит смотреть на меня так, будто я призрак, — Престон бьет Кейна кулаком в живот, а затем плюхается рядом со мной на диван. — Видишь? Ты это почувствовал, так что я самый что ни на есть настоящий.

— Я просто не понимаю, зачем ты инсценировал свою смерть, — говорит Кейн.

— Я же сказал, это была папина идея, — Престон делает глоток пива. — Он хотел избавиться от милой бабули и заставить вас убить ее, потому что, похоже, не мог избавиться от своей кровинушки самостоятельно. Но, эй, я пришел сразу после того, как проснулся. Мне все еще больно, так что вам всем лучше позаботиться обо мне как следует.

— Мы думали, ты мертв, — Джуд все еще стоит, он отказывается садиться с тех пор, как мы пришли. — Все это время Вайолет думала, что это из-за нее ты умер.

— Прости, — Престон морщится. — Вообще вини во всем своего брата, или сводного брата, короче кого угодно. Но он, правда, кремень, так что удачи тебе с ним. Кроме того, если тебе от этого станет легче, меня бы здесь не было, если бы ты до этого не протестировала экспериментальный препарат Джулиана на себе, Ви. Ему удалось разработать и усовершенствовать его, благодаря чему я так быстро восстановился. Но мой дорогой папочка был в ярости, я бы даже сказал, в бешенстве, и чуть не вмазал Джулиану. Судя по всему, Джулиан настоял на том, чтобы ты стала его подопытной, только из-за твоей ДНК. А значит, он знал, что ты из семьи Армстронгов, но держал это в секрете, а потом даже попытался заставить тебя уехать из города, чтобы папа и дядя Атлас не набросились на него за попытку расшифровать нашу ДНК. А это, по-видимому, входит в список властолюбивых планов Джулиана – знать все о ДНК семей основателей. Зачем? Понятия не имею, но папе это совсем не понравилось. Каллаханы и Армстронги теперь друг друга ненавидят, к вашему сведению.

— Джулиан знал, что ты жив? — рявкает Джуд.

— Да, и папа с дядей Атласом тоже.

— Это кажется таким сюрреалистичным, — говорит Далия, кладя голову на плечо Кейна.

— Скажи же? У меня теперь новая сверхспособность: возвращаться из мертвых, — Престон потирает ладонями. — В любом случае, расскажите мне, как вы заставили бабулю кричать.

Кейн хмурится.

— Мы не убивали твою бабушку, Прес.

— Не неси чепуху. Папа использовал вас, чтобы вы от нее избавились, не забыл? Я чуть не расплакался, узнав, что вы отомстили за мою несправедливую раннюю смерть.

— Это был Маркус, — говорит Джуд.

Престон становится серьезным.

— Что?

— Маркус опередил нас, — говорит Кейн. — И еще это он убил киллера, который стрелял в тебя. Осборн распял его на дереве как в какой-то кровавой театральной постановке. А потом зарезал твою бабушку. Их было не узнать, и весь этот беспорядок пришлось чертовски долго убирать. Мы видели только, как он убивал твою бабушку, и в тот момент он был ужасно невменяемым.

Престон разражается смехом. В нем нет ни радости, ни насмешки – скорее, безумие.

Кейн и Джуд переглядываются, но ничего не говорят. Престон залпом допивает свое пиво и рассказывает нам о своих «приключениях» в больнице и о его «сне», как он сам это называет.

Я просто рада, что результаты моей комы помогли вернуть Престона. Оно того стоило.

Возможно, Джулиан продолжит свои исследования, и однажды Марио тоже сможет очнуться.

Хотя мне не очень нравится Джулиан и я считаю его коварным манипулятором, я уважаю его за то, что он защищал Джуда и его друзей. Мне просто жаль его жену, Аннализу. Она кажется по-настоящему хорошим человеком, но попавшим в ловушку этого злодея.

Но не мне судить. Любой, кто посмотрит на нас с Джудом, может сказать то же самое, но никто не видит его так, как я.

Джуд выходит на балкон, и я следую за ним, захватив с собой зонт.

Я поднимаю руку, чтобы прикрыть его от дождя.

— Ты в порядке?

Он смотрит на меня сверху вниз, берет зонт и наклоняет его так, чтобы он накрывал и меня. Капли дождя прилипают к его куртке, а затем скатываются по ткани.

— Иди обратно в дом. Здесь холодно.

— Только с тобой и не раньше, чем буду уверена, что с тобой все в порядке, — я кладу ладонь ему на щеку. — Я знаю, что ты очень удивлен, но он, по крайней мере, жив, верно?

— Верно, — он притягивает меня к себе за талию. — Я просто не знаю, сколько еще пройдет времени, прежде чем он нарушит все правила и его действительно убьют.

— Что ты имеешь в виду?

— Я кое-чему научился у Кейна и беспокоюсь о будущем Престона в «Венкоре».

— Все настолько плохо?

— Возможно. Организация не любит нарушителей правил, а Престон, похоже, попал в положение, которое считается табу в «Венкоре». Но на этот раз я сделаю все возможное, чтобы никто не посмел ему навредить.

— Как и я, — я глажу его по щеке. — Я буду с тобой на каждом этапе твоего пути, Джуд. Так же, как ты поддерживаешь меня, пока я постепенно обретаю себя.

— Всегда, сладкая.

А потом он целует меня.

Под синим зонтом.

До конца наших дней.