12 сентября

Ровно неделя исполнилась с того момента, как я сюда проникла. Несмотря на то, что всё временами устаканивалось и шло гладко, я недоумевала, как до сих пор держусь здесь. Напрыгавшись на скакалках с Чимином и выполнив до и после этого всё, что он советовал и рекомендовал, я всё равно не зацепилась за турник, так что он опять подкинул меня до него. И на нём я всё ещё не подтягивалась. Но я должна была этого добиться! Когда же? Сколько времени потребуется, чтобы достичь результата, равного хотя бы самому слабому ученику-мальчишке? Качая руки и пресс, не переставая заглядываться на Мина, я надеялась, что этот миг настанет раньше, чем моя смерть. Когда я первый раз не смогла нормально согнуться пополам — руки за голову, ноги вдоль пола, как полагается, Чимин сел на корточки и взял меня за икры, чтобы я поднимала половину тела, а не складывалась, как раскладушка. Лучше бы он этого не делал. Напрячь живот стало ещё труднее. Засмеявшись надо мной, он ткнул пальцем в моё брюхо через рубашку.

— Эх ты, смотри, как должно быть, — и без того топлес, что делало концентрацию моего внимания узкоспециализированной, похвастался он своими твердыми, подрумяненными до золотистости на солнце квадратурами. Видеть-то я вижу. Даже потрогала бы с радостью, да ты меня не поймёшь, брат во Будде, будь он не ладен, Будда этот. Хотя, что с него взять? Мог ли он знать, что его учение попытаются донести таким миловидным парням.

Еле живая, завершившая, как обычно, разминку позже своего тренера, я выползла из спортзала с опущенными вниз глазами, и стукнулась лбом о кого-то. Кого-то совершенно голого, в чью грудь уперлась моя голова, так что взгляд мой как раз оказался на том, чего избегал. И как бы быстро я не отвела его, распрямившись в спине, но не увидеть эрегированный фаллос хорошей длины было невозможно. С выступившими бессознательно слезами, я посмотрела на Рэпмона, который потянулся передо мной, с полотенцем, перекинутым через плечо, зевая похлопав ладонью по открытому рту, после чего опустил руки и одной из них почесал бок.

— Доброе утро, Хо! Отзанимался? — меня не хватило даже на то, чтобы кивнуть. Я незаметно пыталась ретироваться, чтобы не увидеть и тех, кто уже мылся за его спиной. — А я чуть не проспал. Вот хоть бы одна сволочь разбудила, а?

— Будешь знать, как полночи байки травить! — засмеялся со стороны душевых Джей-Хоуп. — Давай быстрее, а то на завтрак опоздаешь!

— Иду! А ты уже ополоснулся? — обратился ко мне Рэпмон, разлепляя сонные глаза, но я уже была на лестнице где-то возле верхних платформ. Если бы не ворота, я бы, наверное, уже переплывала Тихий океан на плоту, гребя одиноким веслом сквозь бури и штормы, такую скорость мне сообщил испуг от так близко увиденного того, что в таком состоянии я ещё не видела. Это было… не то что необычно, это почему-то меня испугало. Черт возьми, это вот этим парни занимаются сексом? Я фыркала и чесалась, словно скидывая с себя блох, пока переодевалась из тобока и думала об этом. Не то что бы я ханжа и не подразумеваю, что когда-нибудь выйду замуж и столкнусь с чем-то подобным, но… но нельзя же вот так без подготовки, перед завтраком (тоже мне, аперитив), совать под нос анатомические части.

Услышав гонг, я сбежала с верхней галереи, но остановилась. Блин, как сесть с ними всеми рядом? У них же всех вот это всё в штанах, регулярно вот такое вот большое и грозное… и Рэпмон напротив. Я сбегу отсюда, точно сбегу! Нет, не сбегу. Лео поймает. Лео! Я обернулась к калитке, возле которой виднелась его спина. Его ли? Тот, Хонбин, ушел же вроде? Интересно, а проведя всю жизнь тут, не испытывает ли Лео реакции, подобной моей, от голой, допустим, женской груди? Мне особенно шокировать его нечем, но чисто ради любопытства… Боже, что я думаю? Не буду же я раздеваться перед ним в целях научного эксперимента! Осторожно подходя, я не осталась незамеченной. Стражник повернулся, и я увидела глаза Лео. Взяв свой боевой шест, он сразу же выставил его вперед, не позволяя мне подойти. А я-то думала, что мы друзья, болтун ты мой ненаглядный.

— Я не собираюсь подходить, — подняла я руки, словно мне автомат в грудь уперся. — Я пришла извиниться. Ты злишься на меня, да? Обижаешься? — Лео покачал головой. — Точно? — он легонько пихнул меня палкой, призывая отчаливать. Я таким образом соломинкой в детстве дохлых жуков проверяла на предмет жив-нежив. — Ладно-ладно! Мир, значит? Ну, ещё раз просто кивни, и я пойду. Честное слово, один кивок. Ты простил меня? Прости, пожалуйста. — Лео, шумно выдохнув, прикрыл веки и глубоким кивком запечатлел прощение. — Спасибо. Ты очень добрый, правда. Не наказывай себя больше из-за меня, это же несправедливо. Ты же был не виноват, это всё я, — привратник тронулся с места сам, пойдя в сторону столовой. Я засеменила следом. — Теперь ты ещё и тот, с кем я могу говорить об узнанных секретах. О том, что отсюда можно уйти, получив тан. Почему ты не хочешь уйти отсюда? — Лео молчал, быстро перебирая ногами по ступенькам и не глядя на меня. — А, да, я обещала отстать. — я замолчала и мы вдвоем вошли в трапезную, куда уже подтянулось большинство.

— Лео, ты позанимаешься со мной ночью? — из ниоткуда выплыл вдруг Сандо. Я инстинктивно завела себя за плечо своего Саб-Зиро. Там было уютнее в присутствии этого бандюгана. Он получил положительный ответ. Мне хотелось упросить Лео не заниматься с ним. Ещё чего! Велика честь. — Во сколько мне подходить?

— Часов в одиннадцать, — посомневавшись, явно переступая себя, промямлил Лео еле слышно и рывком сорвался за порциями для себя и Хенсока. Во второй раз — другого слова не найти — офигев от его "меццо-сопрано", я добрела до лавочки, забыв о Рэпмоне, пока не натолкнулась на него глазами. Это не Рэпмон — это Рэпмонстр! Отныне и присно, харе Кришна. То есть, аминь. Я скоро точно чокнусь в этом Логе.

— Ну как, не пристаёт к тебе больше этот? — на ухо поинтересовался Шуга.

— Да он и не приставал, хватит надумывать, — любезно улыбнулась я.

— Завтра банька. Счастье! — молитвенно свел ладони Ви и, расцепив их, взялся за еду. Как? Уже? Опять? Баня… это было здорово, но так опасно! Сходить в неё для меня, как на американских горках прокатиться. И хочется, и колется. Ко всем проблемам, завтра была пятница тринадцатое. Что-то мне не нравилось это совпадение. Не ходить? Тогда самой надо помыться где-нибудь сегодня, но Лео уже ангажировали. Нет, потерплю до завтра и как-нибудь уж выкручусь. В прошлый раз же вывернулась. Я покосилась на Джина. Ага, этот-то теперь всё равно знает мою тайну. Попользовать его, как часового? Нет, он не так надежен, как Лео. Желание меня поцеловать, насколько бы искренним оно не было, заставляло избегать соблазнов.

Тема соблазнов вообще в этот день перла из-за всех поворотов (не думать о Рэпмонстре, не думать!), начиная с обтекаемых историй Хенсока о вонхва, девушках, проверявших воинов на пригодность, и заканчивая лекцией мастера Ли, поведавшего нам о просветлении Гаутамы, как его пытался искусить демон Мара, чтобы тот вышел из-под своего дерева. Но Будда Шакьямуни* не поддался и достиг успеха, раскрыв все загадки мироздания. Кстати, Хенсок мне не уточнил, каким образом вонхва отбирали новобранцев-то? Или он сам не знал? С таким умным видом рассказывал всё, будто чуть ли не свидетелем событий был, а чуть попросишь подробностей — не ведомо, неизвестно, не доказано, затерялось в веках. Хитропопый старикан.

— Демон Мара, — трактовал учитель. — Конечно же, не реальное существо, как какой-нибудь змий или гигантский червяк. Это аллегория на наши же пороки и слабости. Чаще всего, считается, он насылает видение в виде прекрасных женщин, которые соблазняют пытающегося причаститься к истине…

— И Будда не поддался?! — заголосил Рэпмон так, что я чуть не испугалась, потому что он был как раз диагонально за моим плечом. Парень шмякнул о пол карандаш. — Всё, я не могу продолжать постигать учение мужика, которого я перестал уважать!

— Дитя моё, но ведь не на каждую же женщину нужно кидаться! — как можно спокойнее постарался объяснить Ли. — У принца была жена, и он вовсе не хранил целибат. Речь идёт о порочных соблазнах…

— Да я бы и полчаса ровно не просидел, — пригорюнился он, не убедившись в правильности поступков Будды в связи с наличием у него брачных уз.

— Ну, если на помойке себя нашел, то конечно, — хмыкнул Джеро. — Тебе вообще ровно куда тыкаться?

— Мальчики, ребята! — впервые обеспокоился мастер, призывая их к прекращению дебатов. По-моему, уровень тестостерона поднимался, и физические упражнения выматывали не всех. — Давайте отнесёмся серьёзно к этому аспекту философии. Всё не так поверхностно и суть не в количестве и качестве женщин, а в том, что вокруг полно вещей, ради которых мы готовы разменяться, потому что они кажутся более притягательными и приносящими удовольствие. Но в результате мы заходим в тупик, а вернуться к началу уже не можем, а ведь не уйди оттуда, можно было бы достичь куда большего. Соблазняют не только женщины, но и деньги, власть, известность, хвала, алкоголь. Представим, что мы стоим посередине подъема на гору…

— Каясан, — вставил Шуга.

— Какую угодно. Абстрактную, — учитель Ли вернул своё терпение и опять монотонно завел сказ: — Мы хотим выпить воды, а она есть в двух местах, у подножья и на вершине. Конечно же, проще спуститься и испить внизу, чем забираться наверх. Но наверху начало, источник. Вода куда чище, вкуснее и прозрачнее. А внизу лишь то, что стекло через весь склон, с примесями, грязью и мутью. Казалось бы, вода и там, и там, и одна легче достижима. И большинство, действительно, устремится к ней. Мы же здесь должны понимать, что трудный путь чаще верен и приводит к тому, что нужно.

— А вот красивые девушки, учитель, обычно наоборот труднодостижимы, — заметил Хансоль. — Хотя соблазн от них и исходит. Как же так? Дурнушки всегда податливы, — я нахмурилась, зарекаясь дать себя хотя бы коснуться. Ишь ты, податливы мы! Да я, знаешь ли, не для того тут бицепсы качаю.

— Не все девушки одинаковы, — не согласился с ним Джин. — Бывают и красавицы распутные, и даже немало таких. Бывают и не очень приметные девушки, к которым не подступиться.

— Разумеется, — кивнул мастер Ли. — Дело ведь в том, что у неё внутри. Внешность обманчива, и тут исходным аргументом как раз является то, насколько это неправедное искушение, а насколько высокое чувство…

— Да что мы об этом говорим? — всплеснул руками Рэпмон. — Всё равно торчим тут без девчонок. И никогда их не увидим. Где ты, демон Мара, ау? Я готов быть тобой проверенным.

— Ну, в том и радость, — хохотнул Шуга. — Хотя б поговорить.

Я ушла в свои мысли. Значит, соблазнами проверяться должны, да? Очень интересно, не для того ли я тут. Но если подумать, то какой я соблазн? Неужели красивее девушки не нашлось, чтобы занять моё место? А, может, в этом и всё дело? Кроме меня ни одна не согласилась рисковать честью в такой компании и в таких условиях. Я одна недоразвитая. Ещё и работаю, и сама скрываюсь, чтобы не причинять никому проблем. Да мне за вредность надо давать не только молоко, но и Шато-Марго десятилетней выдержки. Хотя бы пяти.

— Есть хорошая фраза, — услышала я опять Джина. — Нужно любить так, чтобы пройти мимо тысячи лучших, и не оглянуться. Для меня это эталонный афоризм о том, как избегать искушений.

— Хороший пример, — покивал преподаватель.

— Конечно не обернешься, — чирикал по краю листка Сандо бесчернильным пером, занявшись этим для того, чтобы не поднимать взгляд на тех, кто вокруг. — Потому что когда любишь, то этот человек и есть самый лучший.

— Вот именно, — снова оценил Ли. — Так и нужно относиться ко всему, что выбираешь. Выбирать от всего сердца и не изменять своему выбору. Ради друзей быть готовым на всё, ради цели — тоже, только она должна быть благородной. Никакого эгоизма, полное самоотречение и готовность к самопожертвованию.

— Красиво звучит, — пробормотал Джеро.

— А ты сделай так, — услышал его мужчина. — Чтобы красивый звук стал красивым поступком, а красивые поступки сложились в прекрасную историю жизни. Приглядись, в этом мире от нас зависит гораздо больше, чем мы думаем.

Никто, кроме меня, не понял, насколько верны эти слова. К ним никто не прислушался всерьёз, и только я думала о том, что любой из учеников, если отринет пассивность и займётся собой, встав на путь воина, станет силен, свободен и счастлив, как тот Хонбин, лицо которого не напоминало замученного отшельника. А вот Лео напоминал какого-то обреченного узника, но и это был самостоятельный выбор. Непобедимый и устрашающий Лео боялся внешнего мира и не хотел с ним сталкиваться. Почему же?

Территория монастыря погрузилась во мрак. Начались ежевечерние занятия в темноте. Я заметила, что туда, впервые, прошёл Ходжун. Почти у каждого были какие-то индивидуальные занятия в улавливаемые свободные минуты между общими тренировками. Пока я потела с Чимином (ой что я представила, подумав об этом…), Ходжун ходил к Хенсоку и, кажется, махинации настоятеля возымели действие. Я видела как-то пару дней назад, как парень натягивал лук в тире, куда мы ещё ни разу не ходили, а его вот пустили. Неужели возможно через слух и осязание научиться видеть всё не менее четко? Завершив дела на кухне, я спустилась к храму и нижним дворам, где должна была прибраться внутри построек. Площадки подмету завтра, посветлу. По соседству, снаружи, ощущалось присутствие воинов. Но сегодня было видно ещё хуже обычного. Небо заволокли тучи, погода приближалась осенняя. Как бы дождь не пошел. Звезд и луны уже не показывалось и даже не просвечивало. Увлекшись мытьём полов, я не знаю, во сколько освободилась, но когда вышла и двинулась на ощупь, заново привыкая к темноте, то вдруг налетела на что-то, вскрикнув от внезапности. Эффект неожиданности. Так-то я не верю, что тут обитают чудовища. Разве что… да, обитают, и одно из них стояло передо мной.

— Ты что, слепой? — блеснули глаза Сандо.

— Извини, — отступила я.

— И вякаешь, как девчонка! Ты себя слышал? Сопляк! — уже проходя дальше, он что-то надумал и вернулся. Его кривая ухмылка побелела в ночи. — Как же ты мне не нравишься… как тебя сюда пустили? Зачем? Неужели не видно, что ты не пригоден? Для чего на тебя тратят силы? Только унитазы драить и годишься, — Сандо резко оказался возле меня и, схватив меня за грудки, без труда приподнял одной рукой. Рубашка затрещала на спине, и я испугалась, как бы не остаться без неё. Как бы он не опустил руку чуть ниже и не почувствовал ненужное.

— Пусти!

— А ты вырвись, боец! — усмехаясь, он бросил меня на землю, но наклонился и поднял вновь, теперь уже двумя руками. — Что ж ты ноешь? Может, поплачешь ещё? Не нравится, что держат — высвободись.

— Сандо! — сбоку появился Джин. — Отпусти его.

— А то что? — равнодушно приподнял тот бровь. Я немного прозрела и уже видела некоторые детали.

— Я просто прошу тебя его выпустить. Он тебе ничего не сделал.

— Он — нет, а вот тебя что-то слишком много в последнее время! — как обычно дерзко и яростно выговорил парень.

— Послушай, ты! — я не успела заметить, как Джин кинулся вперед и Сандо, тоже не ожидавший этого, оказался схваченным за шею и пригвожденным к стене. Меня он, естественно, выпустил, ошалевший от подобного нахальства. Я отскочила, наблюдая, как Джин держит этого кровожадного типа. — Ты спросил, приходилось ли кому-нибудь убивать? Ты не соизволил выслушать ответы. А я тебе тоже скажу: приходилось. И если ты не заткнешь свою гордыню и свои понты себе в зад, мне придётся сделать это ещё раз.

— Ты мне угрожаешь? — приходил в себя Сандо. Я же наоборот, ушам своим не верила, не узнавая Джина в его припадке праведного гнева. Но он не успел ничего сказать. Сандо схватил его за руку и, выкрутив её, выпростался из хватки, подкосив Джина. Тот умудрился не упасть и, отбившись, оттолкнул Сандо. Опасный брюнет наскочил на него опять, ударив в челюсть. Я едва не закричала от образовавшейся драки. Броситься разнимать? Да меня там убьют! Парни без лишних восклицаний принялись лупить друг друга, шурша в темноте и мутузясь. Что им будет за драку? Поднять тревогу? Кого позвать? Мастеров? Я обернулась, готовясь побежать за помощью, но с лестницы, опередив меня, шмыгнула тень и, безошибочно сунув руку в клубок дерущихся, изъяла оттуда Сандо. Тяжело дыша, тот ещё пытался махаться, пока не понял, что перед ним Лео.

— Что произошло? — спросил у него привратник.

— Я заступился за Хо, — не дал ему оправдаться Джин. — Он налетел на него без повода.

— Я его не трогал! — прорычал Сандо. — Я просто пошутил над ним, но зла причинять не собирался…

— Если это повторится ещё раз, — ледяным звоном пролепетал на одном дыхании Лео, глядя в глаза разбойнику. — Наш урок будет последним. Больше я тебя натаскивать не буду.

— Лео, прошу! — засуетился Сандо. Кажется, для него это было серьёзным наказанием. — Пожалуйста, я ничего не сделал… я не собирался никого бить и не я начал…

Лео развернулся и пошёл прочь, беззвучно перепрыгивая через ступеньку. Сандо поспешил за ним, замаливать грехи и своё отвратительное поведение. Я посмотрела на Джина. Похоже, у него была разбита губа.

— Спасибо…

— Не за что, — отвесил он мне легкий поклон и удалился в сторону общежитий. Подняв взор к небесам, я поблагодарила кого-нибудь там, кто услышит первым и кто к этому реально причастен, за то, что исход благополучный. Итак, Джину тоже пришлось кого-то убить ради того, чтобы вытащить брата? Я представляю, как это может подкосить. Или даже не представляю… В любом случае, мне нужно быть внимательнее к тем, кто меня окружает и узнать о них больше. Потому что многие достойны уважения и восхищения, а я… я демон Мара, которого нужно выдержать и проигнорировать, чтобы получить первый тан и свободу. Так что ли, учитель Хенсок?

Примечание к части * Шакьямуни — принц Гаутама, основатель буддизма, в отличие от Будды Майтрейи — ожидаемого Будды, который должен однажды снизойти для дальнейшего спасения людей

Загрузка...