14 сентября

Мнимая больная покарабкалась по тропе, которая поначалу не напоминала Кошачью, приведшую меня в сам монастырь. Но только до развилки, где путь налево вел в сады, которые мы весело и успешно обобрали. Направо была не похожая на хоженую узкая полоска дорожки, чей вид вызывал в памяти глубоко вспаханную грядку, с той разницей, что шла она не горизонтально, а под углом в сорок пять градусов, а местами и резче. И вела куда-то к тому самому дремучему лесу, что я разглядела во время сбора урожая. Посередине между яблонями и тем древесным массивом разостлались аллеи хурмы, которую мастер Ли пообещал нас повести рвать в начале октября — она ещё не созрела. За ней, отгораживая от леса, был протянут плетень, назначение которого я не понимала. Кто ж придёт с той стороны воровать, если туда не проберешься никак иначе, если не через монастырь? Впрочем, всё тут было такое древнее и давно установленное, что я не могла гарантировать, что первые адепты не застали мамонтов, палеолит и деформацию земной коры, образовывавшей тогда хребет Каясан, и тогда, выходит, вершина ещё находилась где-нибудь на тысячу метров ниже. М-да, фантазия от бодрящего воздуха развивается отлично, а последние десять дней моей жизни очень способствуют физическому здоровью и душевному расстройству. Поскальзываясь на непросохших в тени кочках, смоченных недавнишним дождем, я упорно поднималась вверх. Чем выше я забиралась, тем иллюстрированнее приходило осознание, почему наша страна зовется страной Утренней свежести. Дело шло к полудню, но поэтичность и озерная прохлада ранней осени переливались под утонченно-желтым солнцем, не слепящим, а играющим на засыпающей в блекло-багряные цвета зелени. Красота и простота, сопутствуя друг другу, срастались воедино в нетронутых эскизах темной хвои и светлой по сравнению с ней листвы.

Местами я бралась руками за выступы отвесных осыпавшихся подъемов, чтобы не свалиться, хваталась за ветки и подтягивалась, продолжая путь, опиралась о гору, протискиваясь мимо кустарников. Тянет же этого чудака в чащу! Что он тут нашёл? Мёдом ему тут намазано? Хотя нет, зачем ему вкусное и приятное? Наверное, где-то здесь розгами, подержанными в соленой воде, по спине бьют. Откуда иначе ссадины? Но мои руки уже тоже их наполучали, даже от хлестких веток, через которые продраться было не так-то просто. Я уверилась, что кроме Лео сюда никто не ходит. Проходись по этой тропе чаще, чем раз в неделю один человек, идти было бы хоть немного легче.

Странствующий из других областей ветер, приносящий ароматы пряных трав и прелой почвы, резвился на очередной высоте, которую я осилила. Где-то рядом послышался шум падающей воды. Ага, источник! К монастырю он стекал журчащими ручейками, здесь же издавал более внушительные звуки. Я подошла к краю выступа оголенной каменистой глины. С него виднелась та самая вода, падающая невысоким водопадом метра в три высотой и образовывающая под ним запруду, кристально чистую и такую ледяную, что даже с этой самой высоты веяло морозностью. Это вот в этом моется Лео? Морж. Но сейчас его тут не было. Куда же он подевался? Спускаться отсюда каким образом дальше я не видела, если не нырять вниз головой. Искать ещё где-то? Я могла и заблудиться, да и не успеть вернуться обратно к обеду, ведь только в один конец шла полчаса, не меньше. Развернувшись, я опять вскрикнула — надо отвыкать от этой привычки и научиться себя сдерживать! — передо мной стоял Лео. Как он подкрался так неслышно? Его глаза зажглись недовольством в своей непроглядной раскосой темноте.

— Привет, — шаркнула я ногой. Хотелось отступить от этого хладнокровного изваяния, но позади обрыв, и надо не забыть об этом. Как неудобно-то выходит. Не я его нашла, а он меня. Ничего подозрительного в его облике не было, одет как всегда, держится как всегда. Зачем сюда пришел? Не ясно. — Ты, наверное, хочешь спросить, что я тут делаю? — привычным образом принялась я разговаривать с его молчанием. — Ну… знаешь, я ничего умного в оправдание себе не заготовила, надеясь, что не ты меня застанешь врасплох, поэтому скажу, как есть: меня разобрало любопытство и я решила пройтись, посмотреть, как ты совершенствуешь своё мастерство воина, — Лео поджал губы, сощурившись сильнее. — Это плохо, по-твоему? — глаза сузились ещё. — Совсем плохо? — он скрестил руки на груди. — Ладно, мне лучше уйти, да? Ты всё равно не покажешь, чем развлекаешься? — привратник отступил, открывая мне обратную дорогу. А мне не так-то и хотелось уходить. — А вообще-то, мне учитель Ли посоветовал поискать гармонию с природой, поэтому я о тебе и вспомнила. Знаешь, я сегодня устала от того, как приходится осторожничать в монастыре и попросила пару часов отгула. Согласись, невыносимо всегда держать себя в узде и помнить о чем-то? Мне кажется, ты должен понимать меня, ты же нелюдимый товарищ, — Лео отвернулся в профиль, разглядывая стволы ближайших сосен. — Как тебе удаётся быть таким невозмутимым? Нет, я завидую твоему самообладанию. Хотя по шее ты мне зачем-то дал, — уголки его рта поднялись вверх. Таращится, скотина. — Ах ну да, конечно, в воспитательных целях. Серьёзно, научи меня быть такой же непробиваемой? Ты же с Сандо занимаешься. Дай и мне пару уроков, — Лео покачал головой, опять насупившись и заковыряв пальцем кору. — Не надо говорить, что тебе некогда, и ты тщательно готовишься к получению первого тана! Я знаю, что ты его уже два года как формально получил, только не хочешь почему-то по факту этого, — он развернулся ко мне, застыв. — Да, не один ты самый умный. Хотя ты умнее меня — не спорю, я имею уважение к старшим и блюду заветы конфуцианства. Почему ты не хочешь уйти отсюда? Тебе не интересен мир? — Лео покачал головой. — Ты же его толком не видел! Ты столько лет в Тигрином логе! Ты гулял когда-нибудь по ночному городу? — Лео неловко пожал плечами, не то не зная, что ответить, не то не помня, было ли что-то такое у него в прошлом. — А катался на колесе обозрения? А в море плавал? А в метро спускался? — он задумчиво хлопал глазами, глядя на меня. — Вот! Видишь! Я всё это получила, когда с родителями ездила на каникулы, в столицу, или там куда-нибудь отдохнуть… я знаю, что есть куча занятных вещей, ради которых стоит отсюда вылезти, и у тебя есть эта возможность! Что ж ты вцепился-то в монастырь? — Лео опустил глаза к земле. — Тем более, я понимаю ребят, которым отсюда опасно выйти, потому что они не смогут за себя постоять, но ты! Ты же Супермен, Лео! — чуть не потянулась я хлопнуть его по плечу, но вовремя одумалась, отведя руку. Он никак не реагировал на мои уговоры, и отдачи было ноль. С радио полемизировать было бы эффективнее. — Что ж, хорошо. Не буду мешать, — дернулась я было вперед, но на этот раз меня взяла настоящая оторопь. Позади Лео, буквально в десяти шагах, из зарослей папоротника, появился настоящий, живой тигр. Приняв увиденное за наваждение, я провела перед собой рукой, но оно не исчезло. Огромный, двухметровый в длину, полосатый тигр приближался к нам. — Л-Лео! О боже! — в панике отступив назад, я всё-таки забылась от испуга, что позади меня пропасть и, поскольку мой немой друг, обладающий молниеносной реакцией, имел побочную установку "не трогать обладательниц влагалища", я не была им поймана и полетела вниз, проорав, как перед смертью.

Хлебнув ледяной воды и больно о неё ударившись, я замахала руками, и хотя умела плавать, ноги свело судорогами от холода. Верно говорят, что чаще тонут отличные пловцы. Я стала захлебываться, бесполезно загребая ладонями, но от этого погружая себя в заводь всё глубже. Пока не почувствовала на своей шкирке хватку, которая выдернула меня на поверхность и не подтащила к берегу. Отплёвываясь и трясясь, я перевалилась на четвереньки и, кашляя, приходила в себя, видя, как по бокам с меня капает вода. Открыв рот, я глотала в легкие жизнь, показавшуюся мне покидающей меня. Ошарашенные глаза приподнялись в сторону. Рядом сидел такой же мокрый Лео, смотрящий на меня, но трущий правую ладонь о штанину и что-то бормочущий себе под нос. Ясно, оттирает руку, которая коснулась меня, чтобы спасти меня от смерти.

— Ты… ты знал, что тут есть тигр? — осипшим голосом поинтересовалась я. Лео кивнул, отчего его мокрая челка раскидала несколько брызг, и, остановив нервную руку, поднял её и начал зажимать пальцы, один, два, три… — Несколько тигров?! — привратник вновь утвердительно подал знак. — И… и они тебя до сих пор не сожрали? — парень непонимающе передернулся, мол, а с чего бы им его жрать? Ну да, он же вегетарианец, сам, наверное, уже фотосинтезирующее соцветие, а тиграм нужно мясо. Как же! — Лео, это же опасно… они же… — я выдохлась и пересела на задницу, подставив лицо солнцу, пробившемуся в этот укромный горный закуток. До сих пор не верилось, что я увидела здоровенного хищника вне зоопарка и не погибла от такой встречи. — Это что, духи умерших воинов? — озарила меня догадка. Нам же рассказывали о легенде! Лео усмехнулся. Моя глупость отвлекла его от озабоченности оскверненной частью тела. Он помотал головой. — Но если это не волшебные тигры, а настоящие, как ты всё-таки бродишь среди них и остаешься уцелевшим? — Разомкнув уста, он чуть начал подавать звуки, но одумался. Поднял руку, что-то хотел изобразить на пальцах, не нашелся как и прекратил все попытки, скуксившись и обездвижившись. — Так, хватит! Во-первых, что жестами, что словами — тож на тож! Во-вторых, по сути, ты уже обладатель чуть ли ни второго тана, и твоё упирательство от него этого не меняет, в-третьих, мы за границами стен монастыря. Ты можешь уже сказать мне что-нибудь нормально? Хенсок тебя не выгонит, не только потому, что не узнает, но и потому, мне кажется, что он позволил бы это… он ведь сам пустил меня к вам, не так ли?

Лео подтянул колени и, положив на них переплетённые пальцы, уставился в эту композицию. Думает. Я заняла выжидательную позицию.

— Это плохо, — как будто бы сам себе сказал тихо Лео. Такой взрослый и сильный, а иногда ведет себя, как ребенок!

— Нет в этом ничего плохого, это предрассудки! И вообще, правила существуют, чтобы их нарушать, — пошутила я. В своей обычной жизни я так не думала, но тут так и тянуло совершать что-то из ряда вон. Возможно, я воспринимала своё нахождение здесь, как приключение. Некрасиво было подводить к такой же точке зрения и остальных, которым здесь жить и для которых путь воина-буддиста что-то куда более серьёзное.

— Так нельзя говорить, — Лео подскочил на ноги и, плевав на то, что там холодно, а он одет, полез в прудик. — Я не должен говорить с тобой, не должен! Не должен!

— Да прекрати истерировать! — он зашел по пояс и молитвенно сложил перед собой ладони, закрыв глаза. У него яйца от холода не зазвенят? Снова стал актуальным вопрос об их наличии, хотя я почти перестала обращать внимание на звучание его голоса. Я подошла к краю берега. У меня был тремор от мокрой одежды и нервов. Зубы постукивали. — Лео, ты не делаешь ничего плохого! Я в Тигрином логе с позволения, я считаюсь на данный период времени парнем и… и я не выберусь отсюда, если ты меня не проводишь, потому что подозреваю, что меня эти животные слопают, в отличие от тебя, не так ли?

Лео открыл глаза и посмотрел на меня. Что ему дороже — немедленное искупление или помощь ближнему? Не верю, что после стольких лет муштры он продолжает быть эгоистом. Вера оправдалась, и он принялся выбираться, лягушонок мой болотный.

— Спасибо, — промямлила я, пропуская его вперед. Он двинулся к скале, с которой тёк водопад. Никогда бы не разглядела там гладких и скользких ступенек, ведущих наверх! Пуд соли съешь, пока всё познаешь в округе. — Значит, руки тебе расцарапали тогда тигры? — Лео остановился, смущенно улыбнувшись. Опять его веселила моя недотепистость. — Что?

— Я играл с тигренком, — опустил взор Лео, еле-еле став румяным. Этот цвет и розовым даже не назвать — так, скорее с прозеленью, бедра испуганной нимфы, как это называют знатоки, — но хоть какое-то изменение на его лице. И это признание в своём маленьком, странном, невообразимом досуге, умилило меня до фейерверков в душе, размахом с празднование китайского нового года в Шанхае. — Со взрослым тигром лучше не играть, они раздирают руку до кости.

— Оу… — поняла я свой косяк. Ну да, предполагать, что с гигантской зверюгой можно покувыркаться на полянке как-то наивно. Внезапно меня прошиб озноб. Мы начали подъем, и Лео был совсем рядом, подстраховывал сзади, чтобы я не покатилась вниз, смирившись, что меня, возможно, придётся касаться, ради того, чтобы спасать. И, поскольку я и его для себя иногда обозначала большой зверюгой, то идея о кувыркании на полянке пришлась некстати. Откуда-то полезло сожаление, что я не обнаружила его тут раздетым, не увидела тренирующимся с мечом, не смогла разговорить и вытащить из его ракушки. В самом деле, он ведь не немая подружка, а мужчина! Взрослый мужчина, играющий с тигренком, но боящийся заговорить с девушкой. Упасть не встать. Мы выбрались на верх без эксцессов, и я на миг задержалась отдышаться. Лео был невозмутим, не устал и не запыхался. Его вновь отстранившееся ото всего лицо овевалось лесным сквозняком, шевелящим влажную челку. Моё первое впечатление о том, что он неимоверно красив, утвердилось в десятикратном размере. Поспешно отведя взгляд, я дала себе ментальный пинок. Хватит! Ты парень, Хо! Парень! Ты не жениха себе искать сюда пришла, а разоблачить похитителя первого поцелуя, чтобы спать спокойно, ибо любопытство твоё безгранично, а разум, как выясняется, ограничен до неприличия. Да-да, именно на неприличиях он и ограничивается. А вообще — это всё Рэпмон! Нечего было показывать мне то, увидев что, я теперь с каждым днем становлюсь всё извращеннее и пошлее. Я ведь была порядочной девочкой, настроенной на учебу и получение высшего образования! Мозги, соберитесь! Зачем мне все эти драки, все эти тайны и эти парни? Может, затем, что подобного у меня никогда уже не будет, да и ни у кого? Ведь я оказалась на своём нынешнем месте по необъяснимому стечению обстоятельств. Лео зашагал дальше, и я поспешила за ним, чтобы не отстать и не быть обглоданной до костей.

Он проводил меня до развилки, от которой до калитки оставалось всего ничего, и ушел обратно. Я теперь не задавалась вопросом, зачем между садом и лесом забор. Не всякий адепт сможет договориться с тиграми гор, чтобы они изволили их не кушать. Как их выдрессировал Лео? Или он мог победить их силой? Я когда-то натыкалась на форумные споры в интернете о том, могут ли люди без оружия одолеть подобного зверя. Всё, как обычно, сводилось к области мифов, якобы единственные, кто и могли — это великие каратисты или мастера ушу, но свидетельств и достоверных подтверждений тому не было. Да, с ножом, очень сильный мужчина, мог бы и разделаться, при невероятной сноровке и ловкости, но голыми руками? Лео же не убивал их, а мирно сосуществовал. Маугли, ёлки-палки! Если выпускники Тигриного лога (я начала переосмысливать название по полной) приобретают такие способности, то техника здешних учителей чудо — не меньше. И этому обучались такие типы, как Сандо! Вот же вырвется отсюда исчадие ада…

В обед Шуга сразу подсел к этому самому невыносимому типу, и мне захотелось подойти и заявить на всю столовую о том, кто я, и как он ошибается. Но экспрессии хватило только чтобы молча подсесть к Ви и воззриться на него бульдожьими глазами. Он покачал головой. Никак. Сахарного придётся замасливать по первоначальному плану — закрытым показом ленты "В буддизме только юноши". Где бы его ещё встретить-то тет-а-тет?

Когда мы выстроились для тренировки спаррингом, то Шуга, едва появился Хан, попросил его бессменно сделать ему партнером Ви. Обычно ведь я занималась по очереди почти с каждым. Отношение становилось всё невыносимее. Долго так не продлится и, судя по презрительному взгляду Сандо на меня, тот заметил разлад в нашей кучке слабаков. Учитель обозрел нас всех перед тем, как начать. Его пронзительные глаза остановились на Джине.

— Опять упал? — его рот криво улыбнулся подыгрывающей иронией.

— Так точно, мастер! — по-военному сделал шаг вперед Джин, отчитался, и встал на место.

— С твоей рассеянностью тебе впору дополнительные задания давать, — прокомментировал Хан, но никаких распоряжений не последовало. По-моему, он всё прекрасно понял, но не собирался встревать пока в разборки молодняка. И всё же он заговорил на эту тему, не называя имен и не конкретизируя: — Я хочу напомнить всем вам, что мы — братство. У нас нет иерархии, у нас нет предводителей и подчиненных. Мы проповедуем лишь уважение к возрасту и мудрости, на основе которых, добровольно, выстраиваем своё поведение. Ни сила, ни ловкость, ни хитрость не дают никаких прав считать себя выше и, тем более, восхваляться этим. Амбициям, самомнению и желанию быть лучшим не место среди нас. То, что должно служить главным стимулом — это стать надежным защитником братьев, служить истине, охранять слабых и тех, кто сам за себя постоять не может. Только с такой позиции вы должны приобретать мощь, чтобы использовать её во благо. Всеобщее, а не своё собственное. Вы — ничто. Каждый из вас — ничто. Отдельно взятый. Гиллель, мудрец из Вавилонии, говорил так: "Если ты не за себя, то кто же за тебя? Но если ты только за себя — зачем ты?", — Хан сегодня был в решительном и грозном настроении, но мне это понравилось. Не знаю, что его вдохновило, но он фонтанировал вбиванием в юные головы хороших законов жизни. — Тот, кто старается только для себя самого — обречен на поражение. Он будет одинок всегда, а одиночество ломает сильнее, чем удары мечом. Одинокого не нужно избивать — оставь его самого с собой, и он погибнет самостоятельно. Считаешь себя самодостаточным? Вспомни, что даже для того, чтобы ты родился, твоим родителям пришлось объединиться. Никто не должен отгораживаться от братьев, ущемлять их интересы или считать, что кто-то другой хуже него. Да, мастер Ли обучает вас буддизму, религиозной философии, которая направлена на индивидуальное совершенствование и избавление от страданий такими путями, которые очень ограничивают альтруизм и вспоможение близким. Но не стоит забывать, что мы не только буддийский монастырь, но и школа боевых искусств, впитавшая в себя совершенно другие идеи, разнообразные и противоречащие словам Будды. Мы место, где встречаются противоречия. На протяжении истории нашего государства гонения терпели то конфуцианцы, то буддисты. Ученые, чтящие труды Конфуция, отправлялись в ссылки и казнились, потом наступал период притеснений буддийских монастырей. Однажды их даже закрыли совершенно все. В другие века велись споры между военными и духовными лицами, и возвышались то одни, то другие. Но на протяжении всех этих столетий, мы были единственным заведением, которое не переставало функционировать. Военные не закрывали нас, потому что мы поставляли первоклассных воинов, буддисты не трогали, потому что мы чтим их заповеди. Ни одна партия, захватывавшая власть, не сумела обосновать причин для того, чтобы истребить нас, да и не желала этого делать, потому что каждый думал, что мы именно то, что ему нужно. Нет, мы не сборище лицемеров. Мы те, кто может всё, но только благодаря тому, что мы — единое целое, объединяющее таких разных вас, которые укрепляются за счет поддержки рядом стоящего, — мастер Хан замолк, приглядываясь и изучая произведенное на нас впечатление. Я очень впечатлилась и, признаться, готова была рвать на себе волосы, потому что не относилась к этому единству. — Это было краткое объяснение к тому, — вздохнув, безмятежно приподнял брови учитель, — Почему я выдеру, как Сидорову козу, того, кто будет корчить из себя умника и выделываться. Перейдём к занятиям, драгоценные чада!

— Я фанатею с этого чувака, — услышала я шепот Шуги с придыханием, соскучившись по его неуёмному балабольству, которое не слышала всего-то день. Но без него было непривычно грустно. Рэпмон, к которому обращались эти слова, отозвался, что его фанатизм пока ограничивается страхом и желанием не попадаться на глаза мастеру Хану.

— Хо, — привлек моё внимание Атом, с которым я встала в пару. — Слушай, извини за вчерашнее…

— А что такое? — недопоняла я.

— Ну… это мы с Яно решили подшутить, — встав в стартовую стойку, объяснял он. — Мы спрятали твою одежду…

— Ах вы! — дошло до меня и, поскольку атакующей назначалась я, разозлившись за подобную незрелую выходку, я занесла руку для удара и с такой яростью залепила ей вперед, что мальчишка не успел увернуться, как схватил по лицу и повалился назад. Вздрогнув от содеянного и посмотрев на свой кулак, я охнула и опустилась на колени рядом с ним, трясущим головой от неожиданности. — Прости, Атом, прости пожалуйста… — видимо я стала ворковать как типичная девочка, потому что когда подняла глаза, то увидела сморщившегося Шугу. Он опять принял мои естественные повадки за нездоровые для парня. Я поспешила подняться, отряхивая штаны от песка. Чимин, стоявший подальше, поднял большой палец, оценив мои успехи. Надо же, и в правду, наши с ним старания не прошли даром! Я улыбнулась ему, окрыленная тем, что завоевала свою первую маленькую победу.

Загрузка...