Жестокие сердца

16

Уиллоу

Мы втискиваемся обратно в лифт, и я чувствую, что все присутствующие на вечеринке обращают на нас внимание, как мы заходим внутрь. От того, что мы выставлены напоказ, у меня учащается пульс, но я стараюсь не показывать этого – по крайней мере, внешне.

Я держу голову высоко поднятой, расправляю плечи. Мэлис нажимает кнопку нужного нам этажа, позволяя дверям лифта закрыться.

Как только мы оказываемся вне поля зрения, я с облегчением выдыхаю. Никто не говорит ни слова. Мы сделали то, зачем пришли, но пока не выйдем из здания, расслабляться небезопасно.

Парни держатся поближе ко мне, окружая меня, как будто они – своего рода живой щит.

Мы выходим из здания, проходим мимо поста парковщика и направляемся к машине. Я чувствую, как в воздухе между нами нарастает напряжение, когда мы подходим к нему. Все невысказанные слова, которые мы держали в себе с тех пор, как оставили Оливию и Коуплендов позади, вырываются наружу.

Вик открывает для меня одну из задних дверей, и я ныряю в машину, подвинувшись на сиденье, чтобы он мог сесть рядом со мной. Мэлис садится за руль, как и всегда, а самый младший из братьев – возле него. Как только все двери захлопываются, Рэнсом запрокидывает голову и издает победный возглас.

– Да чтоб вас! – Он сжимает одну руку в кулак, глаза горят азартом и гордостью. Он практически подпрыгивает на сиденье от избытка адреналина. – Ты видела их лица? Ты была просто невероятна, ангел.

– Естественно, – подхватывает Мэлис, вставляя ключ в замок зажигания. – Она гребаная королева, и теперь они в этом убедятся.

Рэнсом все еще посмеивается, качая головой, словно ему в кайф заново переживать каждый момент нашей стычки.

– Ох уж эта самодовольная рожа Оливии, когда она вызвала копов. Прям уверена была, что нас утащат в наручниках прочь. Как жаль, что она не единственная, кто имеет шантажировать людей.

– Это было особенно приятно наблюдать, – соглашается Вик, слегка улыбаясь.

– И ты был прав. Идеальное место, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. – Рэнсом слегка вытягивает шею, чтобы посмотреть на нас. – Двух зайцев одним выстрелом. Донесли Коуплендам новость о том, что их сыночек, гребаный насильник, мертв, да и к тому же дали понять, что у нас есть компромат на них, который мы используем, если они попытаются помешать Уиллоу заявить права на то, что принадлежит ей. Просто, блин, блестяще.

Мэлис, в свойственной ему манере, вмешивается, чтобы отвлечь всех, пока празднование не затянулось слишком надолго.

– Да, да, было классно, – говорит он, выезжая на улицу. – Но нам нужно быть настороже. Мы только что вывели их из себя, и я сомневаюсь, что они так просто это оставят. Мы не знаем, какой шаг они предпримут в следующий раз.

– Он прав, – кивает Вик. – Нам нельзя слишком расслабляться.

– Да знаю, знаю. Просто хочу немного насладиться победой, – говорит Рэнсом, но становится серьезнее.

Я слушаю их сквозь шум в ушах, все мое тело гудит, как оголенный провод. От всего, что только что произошло, во мне бурлит столько адреналина, что я чувствую, будто могу выскочить из машины, помчаться пешком в отель и все равно опередить парней. Встреча с Оливией внушала ужас, но в то же время и освободила меня.

Теперь у меня есть обязательства.

Оливия знает, что Трой мертв и что у нас есть доступ к его деньгам и долям в семейном бизнесе. Шанс сбежать от бабушки упущен, и я в некотором смысле рада этому. Бегство и не было постоянным решением. Даже если бы нам удалось ускользнуть от нее – что было бы непросто, – я бы всю жизнь оглядывалась через плечо. Я бы не смогла так жить.

Так что сейчас я пойду до самого конца.

Пока Мэлис ведет машину, мы вчетвером обсуждаем, что будем делать дальше.

– Единственный недостаток использования активов Троя в том, что теперь тебе придется сотрудничать с компанией его семьи. – Рэнсом морщится. – Мне ненавистна сам мысль о том, что ты будешь находиться рядом с этими ублюдками дольше, чем это необходимо.

– Так нужно, – говорит Вик и тянется через сиденье, чтобы взять меня за руку. Это простой жест, но для него даже самые незначительные прикосновения всегда значат так много. – Я знаю, это будет неприятно, но ты не просто так заставила Троя все это подписать.

Закончив говорить, он смотрит на меня, и я киваю.

– Верно. Я понятия не имею, как во всем этом разобраться, но знаю, что должна это сделать.

– Не волнуйся. Я помогу тебе подготовиться. У меня есть вся информация, которая нам понадобится. А если и нет, то найду.

Я улыбаюсь Вику, всегда благодарная за его помощь и участие.

– Как думаете, Оливия попытается что-то предпринять до следующего заседания правления? – спрашивает Рэнсом.

– Что она может сделать? – отвечает Вик. – Мы выиграли себе немного времени. Сейчас она наверняка пытается разобраться, где она облажалась, так что, думаю, на данный момент мы в безопасности.

Мы в лучшем положении, чем могли бы быть, но Мэлис прав. Нельзя терять бдительность. Тем не менее приятно наконец-то выиграть у Оливии хоть что-то. После нескольких месяцев ее побед, ее контроля над нами, попыток выяснить, что же она задумала дальше, мы наконец-то ударили ее в самое больное место.

Надеюсь, получится продолжить в том же духе.

Мы возвращаемся в отель, вылезаем из машины и направляемся внутрь. Парень на стойке регистрации с любопытством смотрит на нас, отмечая нашу одежду и то, как парни толпятся вокруг меня, но ничего не говорит.

Затем мы идем к лестнице. Поднимаемся на второй этаж, и там Вик впускает нас внутрь номера. Когда я переступаю порог, мое внимание привлекает кое-что странное. Неприметная картонная коробка, достаточно большая, чтобы вместить приличное количество вещей. Она придвинута к одной из кроватей.

Коробка выглядит достаточно невинно, но при виде нее у меня учащается сердцебиение. Она от Оливии или от Коуплендов? Они уже что-то предпринимают? И если да, то как, черт возьми, они притащили сюда эту коробку, пока нас не было? Даже они не могут так быстро перемещаться, верно ведь? В голове роятся сотни вариантов, каждый ужаснее предыдущего. Я замечаю, как на меня с беспокойством смотрит Мэлис.

– Солнышко? Что такое?

Делая шаг вперед, я указываю на коробку.

– Что это? Это от родителей Троя или от Оливии? Могли ли они…

Я замолкаю, когда на лице Мэлиса появляется странное выражение. Он выглядит немного смущенным, но это не может быть правдой. Я никогда раньше не видела у него такого выражения лица.

Он прочищает горло, переводя взгляд с коробки на меня.

– О. Это не от них.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что это от меня. Я сбегал пораньше, пока ты собиралась.

Мэлис подходит и ногой придвигает коробку поближе ко мне, и, когда я в замешательстве смотрю на нее, он потирает затылок, вздыхая.

– Это для тебя. Я… просто открой.

Он поднимает довольно тяжелую на вид коробку и ставит ее на кровать. Все еще не понимая, что здесь происходит, я сажусь рядом с ней и открываю крышку. Мои брови взлетают вверх, когда я рассматриваю содержимое.

Книги.

Множество книг.

Я беру одну и переворачиваю, чтобы разглядеть обложку, затем перевожу взгляд на Мэлиса.

– Любовные романы?

Он кивает.

– Да. Ты можешь их прочитать, если хочешь.

– Но… почему?

Теперь он действительно выглядит смущенным. Ужасно интересно наблюдать за этим выражением на его обычно суровом и решительном лице.

– Нашей маме они очень нравились, – объясняет он, проводя рукой по подбородку. Сегодня он побрился, так что щетина исчезла. – А когда мы спросили ее, почему, она ответила, что любит их за счастливый конец. Не важно, через какое дерьмо прошли главные герои, они всегда останутся вместе и в конце концов будут счастливы. Так что, наверное, от них ей становилось спокойно на душе. Книги помогали ей, ведь на работе она видела много смертей и боли. К тому же наш папаша был куском дерьма. Может, так она спасалась и от него.

Его голос становится немного грубоватым, и я самопроизвольно опускаю взгляд на его руку. Татуировка с именем Диана вьется над его плечом и на данный момент прячется под рубашкой.

– Короче, – продолжает он, – я подумал, что, может, они тебе понравятся по тем же причинам, что и ей. Не для «побега» от нас, а чтобы в конце героев ждало гарантированное «долго и счастливо». С тобой столько всего случилось, поэтому я просто хотел, чтобы ты помнила, что… хорошие вещи существуют.

– Оу. – К горлу подступает комок, его слова захлестывают меня волной, и это все, что у меня получается выдавить из себя. Я переворачиваю книгу в руках, понимая, что его поступок тронул меня больше, чем я могу выразить словами. – Спасибо.

Мэлис снова пожимает плечами, его темно-серые глаза устремлены на меня.

– Я знаю, что тебе пришлось через многое пройти, поэтому просто хотел помочь. У меня не очень хорошо получается говорить о таких вещах.

– Ты справляешься лучше, чем думаешь, – говорю я ему, вспоминая наш разговор несколько дней назад, после того как я очнулась от того кошмара.

Уголок его рта приподнимается в улыбке, и какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Затем Рэнсом смеется, нарушая момент.

– Вик, помнишь, как мама купила ту новую книгу, и та пропала, прежде чем она успела ее дочитать? – спрашивает он.

– Помню.

– Мы-то думали, что это папашка разбушевался, но теперь вот гадаю, а может… – он замолкает, многозначительно гладя на Мэлиса.

Вик улыбается, в его пронзительных голубых глазах искрится веселье.

– Что ж, полагаю, все возможно. Мэлис подозрительно много знает о структуре любовного романа.

Выражение лица Мэлиса менее чем за секунду меняется с теплого на раздраженное.

– Потому что я спросил маму, – ворчит он. – Отвали.

– Да мы просто сказали, – комментирует Рэнсом, явно не собираясь отваливать. – Нет ничего постыдного, если ты хотел прочитать хорошую историю. Может, ты даже мечтал стать каким-нибудь отчаянным красавцем-героем.

– Это и правда очень мило, – соглашается Вик. Было время, когда он, возможно, и не присоединился бы к поддразниваниям, но сейчас подтрунивает вместе с Рэнсомом. Вик выгибает бровь, глядя на своего близнеца. – Знаешь, ты мог бы быть на одной из тех обложек в старых школьных книжках, весь такой драматичный. Рубаха нараспашку, волосы развеваются на ветру.

– Ненавижу вас обоих. Надеюсь, вы в курсе.

Мэлис пихает их, но беззлобно. Я видела, как парни препирались еще сильнее, но в основе всех их разговоров всегда лежит лишь взаимная любовь. Братья подкалывают друг друга, но это только потому, что они хорошо знакомы, и это всегда вызывает у меня улыбку.

Рэнсом прижимает руку к груди, как будто его смертельно ранили.

– Ауч. Ненависть к собственным братьям не очень-то подходит для героя любовных романов, Мэл. У меня чувство, что ты проявляешь нежность только к Уиллоу. Всем остальным достается: «я убью тебя на хрен», но Уиллоу получает: «Я принес тебе книжечки про любооооовь».

Он растягивает последнее слово и делает глупую мечтательную гримасу, хлопая ресницами. Вик посмеивается, а Мэлис хватает с кровати подушку и швыряет ее в лицо Рэнсому, отчего тот хрюкает от смеха.

Я смеюсь вместе с Виком, забавляясь их шуткой, но прижимаю книгу к груди, уже предвкушая, как начну читать. Это немного глупо, но мне действительно нравится подарок. И цель, стоящая за ним.

Мэлис подарил эти книги, потому что хочет помочь мне исцелиться. Он подумал, что это может оказаться полезным.

Я ненавижу чувство сломленной и ощущение потери какой-то части себя, которую наконец-то начала принимать. Однако мне становится понятно, что парни любят меня за гораздо большее, чем просто за наш страстный секс. Я могу рассчитывать на то, что они всегда будут рядом. Ничто не заставит их покинуть меня.

Этот жест так нехарактерен для Мэлиса. Я задаюсь вопросом, выбирал ли он книги наугад или вспомнил те, что читала его мать. В любом случае, это показывает другую его сторону, которую я еще не видела. Она мне тоже нравится.

– Мэлис, – бормочу я, снова привлекая его внимание. Он немедленно перестает колотить Рэнсома подушкой и подходит ко мне.

– Да, солнышко?

– Спасибо. Правда. – Я встаю на цыпочки и легонько целую его в уголок рта.

Поцелуй достаточно легкий и не вызывает у меня внутреннего волнения, но, судя по тому, как Мэлис улыбается, и такого достаточно. Он берет меня за руку и проводит большим пальцем по костяшкам пальцев. Я чувствую мозоль на подушечке его большого пальца, немного шершавую, и это помогает мне успокоиться еще больше.

– Пожалуйста, – бормочет он. – Я просто… хотел сделать хоть что-то.

– Ты и сделал. Я имею в виду, даже до этого. Ты спас меня.

– Я знаю, но…

Он замолкает, на его лице отражается разочарование. Я вижу в его глазах все, что он хотел бы сказать. Что им вообще не следовало допускать мое похищение. Что всего этого никогда не должно было случиться.

Я сжимаю его руку, и он вздыхает, притягивая меня ближе, чтобы я могла положить голову ему на грудь. Мы стоим так какое-то время, утопая в тепле друг друга.

– Ты заслуживаешь счастливого конца, солнышко, – шепчет он на русском. – Я дам тебе его или умру, пытаясь.

Я позволяю незнакомым словам захлестнуть меня вместе с милым прозвищем, которым он меня одарил. Меня так и подмывает попросить его повторить сказанное, но в действительности мне это не нужно. Я чувствую эмоции, спрятанные за этой фразой, в них есть что-то успокаивающее.

Спустя мгновение мы отстраняемся друг от друга, и Мэлис одаривает меня легкой улыбкой. Лишь слегка изгибает губы. Но этого достаточно.

– Нам бы немного поспать, – говорит Вик, переводя взгляд со своих братьев на меня. – Долгий был день. Нужно многое сделать, подготовиться к следующему этапу нашего плана.

Рэнсом зевает, отбрасывая подушку, которой его бил Мэлис, обратно на кровать.

– Да, хорошее решение. Я вымотался.

Теперь, когда он упомянул об этом, я тоже чувствую усталость. Я подавляю зевок и отхожу от Мэлиса, чтобы снять платье. Сначала я направляюсь в ванную, но потом колеблюсь. Закусив губу, упираюсь ногами, оставаясь на месте.

Я расстегиваю молнию и снимаю платье, отчего золотистый материал переливается в свете люстры. Чувствую, как парни наблюдают за мной, их взгляды задерживаются на моей татуированной, покрытой шрамами коже. На мне даже лифчика нет, только трусики, и оттого, что я так обнажена перед ними, у меня по спине пробегает жар.

Впервые за долгое время приступа тошноты нет.

Отчасти это потому, что я знаю, что могу доверять им: они не прикоснутся ко мне, если я этого не захочу. А может, причина в том, что сегодня я встретилась с бабушкой и сказала ей и Коуплендам, что Трой мертв. Может быть, это заставило меня наконец поверить в то, что его действительно нет в живых. Или, может, это потому, что сегодня я вернула себе немного своей силы.

Не важно, главное – это прогресс.

Я натягиваю через голову безразмерную футболку и устраиваюсь поудобнее на одной из кроватей, пока парни переодеваются, пользуются ванной и занимаются своими ночными приготовлениями.

Рэнсом забирается ко мне в постель и ерзает, устраиваясь поудобнее. Я беру книгу с прикроватной тумбочки и открываю ее, готовая погрузиться в чтение.

Я успеваю пробежаться глазами по нескольким страницам, когда чувствую, что матрас немного прогибается. Я поднимаю глаза и вижу, что Рэнсом заглядывает мне через плечо, пытаясь что-то разглядеть.

– Давай уже к интересным моментам, – бормочет он, шевеля бровями.

– Интересным?

– Ну, знаешь, когда герой разрывает на себе рубашку или что-то в этом роде. Они ж всегда так делают, да?

Я одариваю его невозмутимым взглядом, и он смеется, протягивая руку, чтобы попытаться взять книгу и самому найти эти «интересные моменты».

– Не-а, это не для тебя, – поддразниваю я, пряча книгу от него за спину.

Рэнсом надувает губы, проводя проколотым языком по зубам.

– О, я понял, в чем дело. Только Мэлису позволено читать любовные романы. Я просто раздавлен, ангел.

– Тебе надо было украсть мамины книжки, как это сделал он, – говорит Вик, выходя из ванной. – Уиллоу не виновата, что ты упустил такую возможность.

– Если вы двое не заткнетесь на хрен… – ворчит себе под нос Мэлис, забираясь на другую кровать. Он взбивает подушку и устраивается поудобнее.

– Не очень-то ты похож на героя романтических романов, Мэлис, – замечаю я, слегка хихикая, когда он бросает на меня мрачный, голодный взгляд.

Вик и Рэнсом смеются, а Мэлис просто протягивает руку, чтобы выключить свет, очевидно, решив не обращать на нас внимания.

Я устраиваюсь поудобнее, натягивая одеяло до подбородка и еще глубже зарываясь в подушку. Рэнсом все еще смеется рядом со мной, его теплое и твердое тело прижимается к моему, не совсем касаясь, но находясь достаточно близко, чтобы я могла чувствовать исходящий от него жар. Мэлис что-то бормочет, на что Вик тихо отвечает, и звуки, которые они издают вокруг меня, успокаивают меня. Где-то глубоко в душе.

Я, как никогда, чувствую себя с ними единым целым, за очень долгое время.