Жестокие сердца

33

Уиллоу

Мы немедленно действуем по новой наводке, садимся в машину и направляемся в восточную часть Детройта, куда велел нам ехать Гейдж.

Когда мы подъезжаем к тату-салону, Мэлис останавливает машину у обочины, а его братья осматривают улицу в поисках очевидных угроз.

Несмотря на позднее время, у тату-салона собралась группа людей. Один из них как минимум на голову выше остальных, и Рэнсом кивает в его сторону.

– Это, наверное, Джона.

Мы выбираемся из машины и подходим ближе. Парни снова окружают меня щитом из своих тел. Разговор, который вела группа, затихает, когда мы приближаемся к ним, и они настороженно смотрят на нас.

– Чем можем помочь? – спрашивает женщина. – У вас назначено?

Она кивает головой в сторону тату-салона.

Мэлис игнорирует ее и смотрит на мужчину, которого мы считаем лидером «Энигмы».

– Джона Кент?

Здоровяк на секунду окидывает нас оценивающим взглядом, особенно пристально глядя на Мэлиса. Едва ли его можно за это винить. Мэлис и обычно-то выглядит весьма устрашающе, а после той недельки, что у нас была, окружающая его аура насилия стала сильнее, чем когда-либо.

– Да, – наконец говорит мужчина. У него хриплый голос, как будто он курит всю свою жизнь. – Зачем хочешь знать?

Он затягивается сигаретой и небрежно выпускает дым в нашу сторону. Я чувствую, как парни переминаются с ноги на ногу, им явно не нравится такое пренебрежительное отношение.

Все на взводе, напряжение в воздухе нарастает еще на несколько порядков. Джона настороже, и люди, которые с ним, тоже. Я не сомневаюсь, что все они вооружены, и, если мы сделаем неверный шаг, все может обернуться плохо.

– Чего надо? – спрашивает Джона, склонив голову набок и прищурив глаза.

Следует пауза, а затем Мэлис немного уступает.

– У нас есть для тебя предложение.

– Не, – усмехается Джона, выгибая бровь. – Работу не ищу. Придется сильно постараться, чтобы сдвинуть меня с этого места.

– Это касается Оливии Стэнтон.

Словно по мановению волшебной палочки, поведение Джоны меняется. Он выпрямляется и смотрит серьезным взглядом. Затем в последний раз затягивается сигаретой и тушит ее о тротуар.

– За мной, – говорит он.

Он ведет нас в тату-салон, а затем прямиком в подсобку.

Задняя комната здесь не такая уютная, как в «Грехе и спасении», но и атмосфера другая. В углу стоит продавленный диван с потрескавшейся кожаной обивкой, а у стены – поцарапанный деревянный стол.

Никто из нас не садится.

Как только дверь закрывается, Джона поворачивается и смотрит на нас.

– Какого хрена вам нужно? – спрашивает он снова. – И какое это имеет отношение к Оливии Стэнтон?

– Мы пытаемся ее убрать, – объясняет Мэлис.

– Почему? – требует Джона. – Никто не станет преследовать такую стерву просто ради забавы. Какой у вас интерес?

Мэлис вкратце рассказывает ему историю.

– Она охотится за одним из нас. Старая тварь уже дважды отправляла за нами наемников и не остановится, пока не получит то, что хочет.

– И чего же она хочет? – спрашивает Джона.

– Чтобы я умерла, – отвечаю я ему. – Она знает, что не получит от меня того, чего хочет, если я все еще буду жива, так что… – Я пожимаю плечами.

Джона внимательно слушает, и я вижу, как в его глазах горит гнев. Он определенно направлен на Оливию, но я понятия не имею, в чем его интерес. Но думаю, что спрашивать не стоит.

– Мы слышали, у вас с Оливией какие-то тёрки, – продолжает Мэлис. – И нам не помешала бы твоя помощь, чтоб убрать ее с дороги.

Джона потирает лицо, выглядя так, будто ему вдруг стало интересно. Кажется, он собирается что-то сказать, но, прежде чем успевает, дверь в офис открывается и входит девушка, примерно моего возраста.

– О, ты тут, – говорит она, вмешиваясь в разговор. – Я была…

Она замолкает, когда видит нас.

Возможно, мы ровесницы, но на этом сходство вроде как заканчивается. Эта девушка выглядит круто, с татуировками на обеих руках и волосами бирюзового цвета. Она ведет себя так, словно здесь все принадлежит ей, и в ее взгляде, которым она окидывает нас четверых, есть что-то покровительственное.

– Что происходит? – спрашивает она.

– Куинн, я же просил тебя стучать, когда у меня гости, – говорит Джона.

Девушка – Куинн – пожимает плечами.

– Не знала, что у тебя гости. Но что-то у вас тут напряженно. В чем дело?

– Ничего страшного, – говорит он, глядя на нее.

По их схожим чертам лица и манере держаться становится ясно, что эти двое родственники, возможно, отец и дочь.

Она смотрит на него в ответ, скрестив руки на груди и не двигаясь с места.

Джона вздыхает.

– Они здесь в поисках помощи против Оливии Стэнтон, – ворчит он.

При этих словах глаза Куинн расширяются.

– Той, которая?..

Джона просто кивает.

После такой реакции я больше не могу сдерживаться.

– Извините, если это странный вопрос, но… что случилось? – спрашиваю я. – Что сделала Оливия?

Они оба смотрят на меня, выражение лица Джоны становится суровым. Сначала я думаю, что он откажется отвечать, но затем он все же начинает говорить с горечью в голосе.

– Оливия пыталась шантажировать меня, – говорит он. – Используя моего брата Кейси в качестве рычага давления. У нее был компромат на него, и она постоянно напоминала об этом. Я ее делишки делать не хотел, но пришлось. Когда ничего не вышло, она засадила моего брата в тюрьму, и он там умер.

В его голосе ясно слышится гнев. Он затаил на нее личную обиду. Которая не так уж далека от той, которую испытываем к ней мы.

У меня перехватывает дыхание, потому что да, я очень хорошо понимаю, что это такое, когда Оливия использует кого-то из твоих близких против тебя.

– Она и с нами поступила так же, – говорю я ему. – Так что мы понимаем. И если мы ее не остановим, она, скорее всего, убьет меня, а потом поступит так с другими людьми, чтобы и дальше получать желаемое. Ничто ее не остановит, ведь эту стерву не волнуют жизни людей. Все, что ее волнует, – это получить то, что она хочет.

Джона кивает, его руки сжимаются в кулаки.

– Эта тварь играет с людьми, обращается с ними как с фигурками в гребаных шахматах, которыми можно воспользоваться, а когда заканчивает, просто выбрасывает их. Или оставляет где-нибудь гнить.

– Помоги нам остановить ее, – просит Вик. – Мы можем покончить с этим, но нам нужна помощь.

– Хорошо, – наконец соглашается Джона. – Ладно. Больше всего в жизни я хочу увидеть, как эта сука сдохнет за то, что сделала с моей семьей, поэтому я помогу вам.

– Спасибо, – выдыхаю я, испытывая облегчение.

– Но есть одно «но». Я не собираюсь втягивать в это своих ребят. Они могут отвлечь внимание, но я не стану звать их на настоящее сражение. Для меня это личное, и я не хочу подвергать их опасности.

Куинн упирает руки в бока. Мы и сказать ничего не успевает, как она встревает:

– Кроме меня. Я тебе точно помогу, если никого другого звать не собираешься.

Джона поворачивается к ней с выражением неодобрения на лице.

– Куинн, нет. Ты тоже не можешь быть вовлечена в это.

– Черт, пап. Тебе пора начать доверять мне. Я тренировалась. Ты видел меня в действии. И знаешь, что я могу постоять за себя. Я понимаю, ты хочешь защитить меня, но тебе придется слегка подрезать пуповину. Серьезно. Я уже несколько месяцев прошу тебя дать мне больше обязанностей…

– Идти против женщины без морали, той, которая без зазрения совести убивает всех на своем пути, – это не способ самоутвердиться, Куинн.

Она закатывает глаза.

– Нет, по-твоему, способ самоутвердиться – это сидеть сложа руки и ничего не делать. Мне не нужно, чтобы ты все время защищал меня. Я могу постоять за себя.

– Я буду защищать тебя всегда, – парирует Джона. – Прости, но так уж заведено.

Спор, старый как мир. Джона хочет, чтобы его дочь была в безопасности, а та желает проявить себя, показать, что она тоже может быть крутой.

– Папа…

– Ты все равно должна работать, – перебивает он. – Ты нужна в магазине, так что приступай.

В его тоне слышится решительность, и Куинн недовольно стонет, снова закатывая глаза.

– Ну и ладно. Но мы еще не закончили наш разговор, – бросает она и направляется обратно к выходу.

Как только она уходит, Мэлис возвращается к делу.

– Нельзя валять дурака, когда дело касается Оливии, – говорит он. – Мы уже несколько раз выступали против нее, и ей всегда удавалось одержать верх. На этот раз все должно быть иначе.

– Что о ней известно? – спрашивает Джона. – Насколько хорошо она защищена?

В разговор наконец вступает Вик.

– Мы обладаем некоторым количеством информации. Уиллоу была у нее дома и разведывала ситуацию, проверяла ее ресурсы. Нам известно, что у Оливии есть телохранители, хотя сколько их, пока неясно. Она полагается на свой статус, который делает ее неприкосновенной. Поэтому нельзя просто убить ее посреди бела дня. Нужно действовать незаметно.

– Но мы знаем пару обходных способов, – бросает Рэнсом. – Даже при её связях, бессмертием она не обладает.

– Верно, но нам все равно нужно быть еще более осторожными.

Джона расхаживает взад-вперед, явно погруженный в свои мысли.

– Мы с парнями уже такое проделывали. Жесткая охрана, приходилось быть тише воды, ниже травы, чтоб нас не запалили. Удалось обнаружить цель и устранить.

– Идеальный вариант, – говорит Вик. – Ее главная сила – в ресурсах. Один на один она нам не ровня, но сама никогда не пойдет на прямой конфликт. Как думаешь, получится провернуть тот же маневр?

– У меня есть пара идей. Но сначала нам нужно узнать ее расписание, привычки. Нужна четкая информация, если хотим, чтобы все получилось.

Вик начинает делать заметки. Во мне расцветает надежда. Оливия относилась ко всем, кого встречала, как к пешкам, и теперь это дает свои плоды. После всего, что она сотворила, она наконец получит по заслугам.

Она причинила боль слишком многим. Не только мне.

И теперь ее бессердечность станет причиной ее падения.