Жестокие сердца

36

Мэлис

Чуть позже днем мы все снова сидим в гостиной. Как в старые добрые времена, когда работали над планами. Мы исходим из того, что нам, возможно, придется начать действовать в любой момент, поэтому нужно быть готовыми.

Вик занимается своими обычными делами, а мы с Рэнсомом заботимся об оружии и снаряжении. Благодаря новообретенному богатству Уиллоу у нас появилось снаряжение получше, чем мы могли себе позволить раньше, и это хорошо. Никто из нас не настолько глуп, чтобы думать, будто мы сможем покончить с этим дерьмом, не доведя дело до драки.

В комнате довольно тихо, все поглощены своими делами, поэтому, когда Вик внезапно поднимает взгляд и делает глубокий вдох, это сразу привлекает мое внимание.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Скоро появится окно. Есть шанс заняться Оливией.

Теперь мы уже все смотрим на Вика. Он поворачивает экран ноутбука к нам, выделяя соответствующую информацию.

– Я наблюдал за ней, а также следил за тем, когда ее имя появлялось в списках людей, приглашенных на важные мероприятия в городе. Дорогие благотворительные ужины, гала-концерты и тому подобное.

Рэнсом закатывает глаза.

– Как типично.

– Да, но в данном случае это нам на руку, – говорит Вик. – Через несколько дней она собирается посетить мероприятие за пределами Детройта и поедет туда на машине.

– Как далеко от города? – интересуюсь я, уже переключаясь в тактический режим.

– Час или два, в зависимости от интенсивности движения.

– Что за мероприятие? – спрашивает Уиллоу.

– Осмотр частной коллекции произведений искусства. Какой-то миллиардер-затворник открывает свою коллекцию всего на один вечер.

– Ох, вот же срань, – ворчит Рэнсом. – Это самая тупая фигня, которую я когда-либо слышал. Кого вообще волнует подобное дерьмо? Сходите в гребаный музей.

Вик пожимает плечами.

– Богатым людям не все равно. И, как я не устаю повторять, это нам на руку.

– Даже не знаю… – Уиллоу закусывает губу. – Даже если это закрытый показ, он все равно кажется слишком публичным. Чересчур много возможных свидетелей.

Я смотрю на лицо Вика и уже могу сказать, что он задумал, поэтому качаю головой.

– Мы не будем преследовать ее на мероприятии, – говорю я Уиллоу. – Это было бы слишком опасно. Вместо этого мы ударим ее по дороге туда. Вик, какие меры безопасности приняты?

– Она начеку, – отвечает он, поворачивая компьютер к себе и что-то печатая. – Усилила охрану. Обычно с ней постоянно находятся как минимум два телохранителя, плюс дополнительная охрана в дополнительной машине, который следует за ее основной тачкой.

– Разделимся, Джона поможет. У Оливии наверняка есть водитель, который может оказаться обученным телохранителем, а еще два обычных охранника. Но с ними мы разберемся. Выведем из строя водителя, а потом столкнем машину с дороги. И займемся Оливией.

Вик кивает, не отрывая взгляда от экрана.

– Да. К счастью, этот чувак с коллекцией произведений искусства ведет затворнический образ жизни. Его поместье находится практически у черта на куличках – там почти так же уединенно, как и в убежище Троя. Будет нетрудно провернуть нашу операцию в такой глуши, меньше свидетелей.

Уиллоу переваривает информацию, лениво теребя маленький клочок бумаги. Она все еще нервничает, но, когда кивает, в ее глазах появляется решимость.

Рэнсом тоже кивает, хлопая ладонью по столу.

– Это такой же шанс, как и любой другой. И нам нужно действовать как можно скорее. У нас нет времени ждать более подходящего момента. Либо Оливия заставит остальных членов старой команды Итана заняться нами, либо найдет кого-то другого, кому можно подсунуть бабки.

– Или шантажировать, – мрачно бормочет Уиллоу. – Похоже, это ее стиль.

– Верно. – Рэнсом фыркает. – В любом случае, мы не можем рисковать. Нельзя давать ей шанс напасть на тебя снова.

– Мы возьмем две машины. Одну, чтобы вывести из строя тачку с охраной или, по крайней мере, занять ее, а другую, чтобы отправиться за автомобилем Оливии, – говорит Вик, теперь уже в режиме жесткого планирования.

– Я хочу быть в той, которая поедет за Оливией, – заявляет Уиллоу.

– Нет, – тут же отвечаю я.

– Что значит «нет»? Почему нет? Я не смогу помочь вам с той, другой машиной.

– Я имею в виду, что ты вообще никуда не поедешь. Тебе нужно остаться в безопасном месте.

В глазах Уиллоу вспыхивает гнев и упрямство. Она складывает руки на груди, глядя на меня без тени страха или колебаний. Бросает мне настоящий вызов, и это чертовски возбуждает, пусть и расстраивает тоже.

– Я. Поеду,– твердо говорит она.– И ты не сможешь меня остановить. Она моя бабушка. Это меня она пыталась убить. Я собираюсь быть там, когда все это закончится.

Внутри меня бушует война. Все так и кричит, что это охренеть какая плохая идея. Ей нужно быть в безопасном месте, где ее сучара бабуля не сможет до нее добраться. Мне ужасно сильно хочется ее защитить, но не менее сильно то, что я обожаю эти черты в моем солнышке.

Какая она свирепая. Какая храбрая. Как она не отступает, несмотря на то, сколько дерьма на нее обрушивается.

Если быть честным с самим собой, я думаю, что влюбился в нее в тот день, когда она прижалась лбом к дулу моего пистолета и, по сути, провоцировала меня выстрелить в нее.

Я знаю, что она не отступится. Это слишком важно для нее.

И я на самом деле не хочу выпускать ее из виду. Теоретически ей было бы безопаснее держаться подальше от места действия, но, кроме меня и моих братьев, я никому не доверяю присматривать за ней, а оставлять ее одну в безопасном доме сопряжено с определенным риском.

– Черт, – стону я, проводя рукой по лицу. – Ладно. Ты можешь поехать. Но ты останешься в машине, которая возьмет на себя дополнительную охрану.

– Почему? – спрашивает она.

– Потому что так безопаснее. Преследовать Оливию гораздо опаснее, и я знаю, ты ни на секунду не поверишь, что она сдастся без боя. Я не хочу, чтобы ты была вовлечена в это.

Она явно не в восторге от такого расклада, но я не стану уступать. Ни за что.

Сажаю ее к себе на колени, так резко, что она вскрикивает.

– Все будет именно так, солнышко, – тихо говорю я, проводя носом по ее шее. – Ты можешь либо согласиться, либо остаться.

– Ладно, – бормочет она. – Я поеду в той машине.

– Хорошая девочка.

Я запечатлеваю поцелуй на чувствительном местечке у нее за ухом.

Рэнсом, улыбаясь, засучивает рукава.

– Супер, тогда у нас есть план. Я свяжусь с Джоной и расскажу ему все. Дни Оливии Стэнтон, чтоб ее черти драли, уже сочтены.

* * *

Как только время назначено и Джона согласен, все остальное начинает вставать на свои места. Следующие несколько дней пролетают незаметно. Мы готовимся и все тщательно проверяем.

Такое чувство, будто мы несемся на поезде, который уже невозможно остановить, и впервые за долгое время я признаю – мне страшно. Как никогда раньше.

И дело не в смерти. Я не боюсь смерти. Сталкивался с ней кучу раз, и этот страх уже потерял свою остроту.

Но это только когда речь заходит о моей смерти.

Я думаю о том, что Уиллоу может пострадать. О том, что она, возможно, умрет. Это дерьмо выбивает меня из колеи, как ничто другое. Я не могу этого допустить. Нельзя позволить ей умереть. Я бы с радостью отдал свою жизнь, но не допустил, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Беспокойство скручивает меня изнутри, словно вот-вот случится что-то ужасное. Но я изо всех сил стараюсь отбросить эту чушь в сторону. У меня нет времени сходить с ума из-за тревог. Иногда такое дерьмо воплощается в реальность, когда о нем думаешь. Для меня лучше сосредоточиться на подготовке.

Мы с братьями и раньше выполняли подобную работу, а теперь с нами еще и Джона. Я не доверяю ему так, как братьям или Уиллоу, но ясно, что он опытный специалист, и мы выиграем от увеличения численного превосходства.

День нападения наступает довольно скоро.

Я мечусь по квартире, точно зверь в клетке, неугомонная энергия, которой пока нет выхода. Когда я прохожусь по гостиной в третий или четвертый раз, Уиллоу фыркает и подходит ко мне, хватая за плечи и заставляя остановиться.

– Ты протрешь дырку в ковре, – говорит она. – Может, это, конечно, слегка и улучшит обстановку, но тебе лучше успокоиться.

Я корчу гримасу, плотно сжимая губы, и она делает то же самое в ответ, после чего встает на цыпочки и легонько целует меня.

Этого едва хватает, чтобы успокоить мои нервы, даже когда я притягиваю ее к себе и углубляю поцелуй, проникая языком в ее рот. Она издает тихий стон и выгибается навстречу мне, пока я совершаю несомненную попытку поглотить ее целиком.

Может, я и правда этого хочу, поглотить ее целиком, просто чтобы никто никогда не смог отнять ее у меня. Какая-то часть меня чувствует, что я цепляюсь за нее, лишь бы она не ускользнула.

– Я бы умер за тебя, – шепчу я по-русски, когда наши губы отрываются друг от друга.

– Что это значит?

– Я бы умер за тебя.

Ее глаза широко раскрываются, дыхание перехватывает. Затем она качает головой и тихо смеется.

– Что?

Уиллоу моргает, глаза у нее блестят.

– Просто… вот я наконец спросила, что значат твои слова, и бац – ты выдаешь такое.

Я вижу, что она слегка в шоке от моего заявления, и не хочу заставлять ее волноваться еще больше, чем, уверен, она уже переживает, поэтому не повторяю эти слова. Вместо этого целую ее в последний раз, а после передаю братьям.

Они по очереди заключают ее в объятия, целуют, шепчут тихие слова. Я оставляю их наедине. Мне нравится, когда мы все вместе, делим ее между друг другом, но порой бывают такие моменты, которые лучше сделать все более интимно. И это как раз такой.

Когда наконец приходит время, первое, что мы делаем, это встречаемся с Джоной, едем через весь Детройт в тату-салон, который служит ему операционной базой.

Подъехав, мы видим рядом с ним его дочь. Она смотрит на него, уперев руки в бока. Ее волосы бирюзового цвета собраны сзади в тугой хвостик.

– Я не могу поверить, что ты реально не позволяешь мне поехать с тобой, – говорит она. – Такая серьезная работа, и ты типа думаешь, что я буду просто сидеть здесь и ждать твоего возвращения?

Джона закрывает глаза и вздыхает.

– Этого я от тебя и жду, Куинн. Мы уже это обсуждали. Я не позволю тебе увязнуть в этом дерьме. И, кроме того, ты нужна мне здесь. Поскольку половина членов «Энигмы» будет отвлекать внимание и обеспечивать безопасность, у нас останется меньше людей, защищающих нашу территорию. Мне нужно, чтобы ты руководила теми, кто будет тут.

Девчонка мрачно смотрит на него, становясь очень похожей на Уиллоу в ее упрямом неповиновении. Они с отцом вступают в молчаливое противостояние, которое длится не менее минуты. Целый спор без слов.

Наконец Куинн сдается, разрывая зрительный контакт.

– Ну и ладно. Но тебе лучше вернуться целым и невредимым, старик. Или такого потом наслушаешься.

Он фыркает себе под нос и одной рукой притягивает ее к себе, на секунду сжимая в объятиях, прежде чем отпустить.

– Убирайся отсюда. Тебе нужно работать.

Она бросает взгляд на нас и уходит, направляясь в тату-салон.

Как только Куинн скрывается в дверях, Джона обращает свое внимание на нас, его поведение сразу же становится суровым.

– Я готов. Давайте прикончим эту сучку.

После этого мы делимся на две команды. Уиллоу, Рэнсом и Джона поедут в одной машине, а мы с Виком – в другой. Я сажусь за руль, оставляя Вику возможность координировать и проверять действия, планируя любые изменения в плане по мере необходимости. Если машина Оливии свернет в объезд или не выедет вовремя, он узнает об этом.

Несколько членов команды Джона также разбросаны по всему Детройту, готовые отвлечь и задержать других богачей, приглашенных на сегодняшнюю выставку. Мы не можем допустить, чтобы кто-то из них ехал тем же маршрутом, что и Оливия, и стал свидетелем происходящего. Нам нужно, чтобы она была полностью изолирована и оставалась одна.

Машина, в которой находятся Джона, Рэнсом и Уиллоу, последует за ее запасной машиной на расстоянии, ожидая момента, когда можно будет их перехватить. Мы с Виком поедем впереди, чтобы занять позицию на участке дороги, который, по нашему мнению, будет наилучшим для атаки.

Мы устроимся в засаде, и как только ее запасные охранники исчезнут из поля зрения, мы с Виком двинемся к ней.

Связь поддерживаем с помощью наушников – дорогущего оборудования, о котором раньше и мечтать не могли, – и время от времени проверяем, все ли идет по плану.

Место идеальное. Примерно в сорока пяти минутах езды от города, длинные двухполосные дороги, где почти нет движения. Никто не выезжает сюда без причины, так что вероятность возникновения помех невелика.

Поездка вышла бы спокойной, если бы не нервное напряжение в моей голове и не выброс адреналина в кровь. Чем ближе мы подъезжаем к нужному месту, тем больше я нервничаю, а как только оказываемся на месте, я едва могу усидеть на месте.

Вик смотрит на меня из-за своего ноутбука, приподнимая бровь. Он ничего не говорит, но это и не нужно.

Я просто качаю головой, сжимая пальцами руль, съезжаю на обочину и ставлю машину чуть в стороне от дороги, в кустах. На языке крутится так много слов, но если скажу их вслух, то боюсь сглазить, воплотить их в жизнь. Все самые худшие опасения.

Я бросаю взгляд на часы. Скоро Оливия должна проезжать мимо.

Сейчас нужно быть максимально безжалостными и сосредоточенными.

Наготове.

– Мы на хвосте у ее второй тачки, – раздается у меня в ушах голос Рэнсома. – Они уже близко. Скоро начинаем.

– Дождитесь подходящего момента, – советует Вик. – У нас будет только одна попытка.

– Понял.

Пока мы ждем, атмосфера становится еще более напряженной. Я слышу приглушенный разговор из другой машины: Рэнсом и Джона что-то обсуждают, Уиллоу тоже вставляет пару слов.

Просто услышав ее голос, я чувствую себя немного лучше. Я знаю, что бы ни случилось, Рэнсом сделает все возможное, чтобы она была в безопасности.

– Сейчас! – внезапно выпаливает Рэнсом, и я слышу, как на заднем плане визжат шины, когда машина, в которой они сидят, набирает скорость.

В моем наушнике раздаются звуки выстрелов, но мое внимание больше не сосредоточено на этом. Надеюсь, Рэнсом и Джона делают все, что нужно, поскольку меньше чем через минуту машина Оливии на большой скорости приближается к тому месту, где ждем мы.

– Начинаем, – говорит Вик.

Он убирает ноутбук и хватает пистолет, а я опускаю стекло, действуя почти инстинктивно. Прежде чем блестящий черный внедорожник успевает отъехать слишком далеко, я простреливаю две задние шины, и он, виляя, пересекает дорогу.

Тачка разворачивается на полных трехстах шестидесяти оборотах, а затем со скрежетом останавливается, и двери почти сразу же распахиваются. Спереди выходят двое вооруженных мужчин в костюмах и стреляют прямо в нас.

Вик открывает дверцу со своей стороны и использует ее в качестве укрытия, выскакивая, когда нужно, чтобы выстрелить в телохранителей. Я делаю то же самое со своей стороны, используя адреналин, пылающий в венах, словно бензин для подпитки. Попадаю одному из ублюдков в ногу, и тот падает, а секундой позже Вик стреляет ему в голову.

Теперь открывается задняя пассажирская дверца машины, и из нее высовывается рука третьего охранника, который стреляет в нас, пытаясь прикрыть своего напарника. Тот пользуется преимуществом укрытия, бросается к нам, явно хочет подобраться поближе, чтобы вынести нас.

Он таранит дверь, за которой засел Вик, швыряя моего близнеца назад. Вик, огрызаясь, палит снова – царапает охранника. Тот рычит и бросается на Вика. Из салона строчат очередью – я сжимаю зубы и шепотом посылаю их к чёрту.

Срань. Я должен разобраться с ними.

Пока Вик бьется с телохранителем, я жду, когда другой высунется из-за дверцы машины, и, как только это происходит, стреляю. Пуля врезается мужчине в предплечье, заставляя его выронить пушку. Он слегка откланяется в сторону, и я едва успеваю разглядеть его лицо, однако это все, что мне нужно.

Я снова нажимаю на спусковой крючок. Попадаю в висок, брызжет кровь. Сначала я думаю, что, может, этого недостаточно, чтобы свалить козла, но потом он вываливается из машины и падает на землю рядом с полуоткрытой дверью.

Рядом со мной раздаются два приглушенных выстрела. Я слышу звук тяжелого дыхания. Секунду спустя Вик встает. Брызги крови на лице придают ему слегка безумный вид, однако я ничего не говорю. Уверен, он осознает это, но сейчас у него есть более важная миссия, чем привести себя в порядок.

Мы обмениваемся быстрыми кивками, а затем, как один, переходим дорогу, держа оружие наготове и направив его на машину.

– Обойди с другой стороны, – говорит мне Вик. – Мы зажмем ее, чтобы она не смогла сбежать.

Я киваю, обхожу машину и подхожу к другой пассажирской двери. В один и тот же момент мы оба распахиваем двери. Поднимаю пистолет, уже готовый всадить пулю в череп этой старой твари, но на заднем сиденье пусто.

– Какого хрена? – рычу я.

– Проверь, нет ли скрытых отсеков, – быстро приказывает Вик. – Вдруг она испугалась и спряталась?

Пульс учащается. Мы обыскиваем машину, но ее нигде нет. Я бью кулаком по металлической обшивке внедорожника и отхожу от него, крепко сжимая пистолет в руке.

– Рэнсом. Джона. Отбой, – выдавливаю я из себя. – Увозите Уиллоу. Оливии нет в этой машине. Я не знаю, где она, черт возьми, но она не…

Слышу визг шин справа от меня. Я даже не успеваю поднять взгляд, как среди деревьев раздаются новые выстрелы. Что-то ударяет меня в грудь, две пули попадают в бронежилет и выбивают весь воздух из легких.

На секунду я вообще не могу дышать, вся грудь сжимается от силы удара. Затем что-то ударяет меня по затылку, и я тяжело падаю, с глухим стуком ударяясь об асфальт.

Последнее, что я вижу перед тем, как потерять сознание, – это как Вик падает на землю рядом со мной.