Жестокие сердца

17

Уиллоу

На следующее утро я просыпаюсь в холодном поту.

Сердце бешено колотится, а челюсти крепко сжаты от усилий не закричать. Детали ночного кошмара уже начинают рассеиваться, но в животе у меня возникает тошнотворное чувство страха, которое все равно подсказывает мне, что такое происходило и в реальности.

Я лежу на спине, взгляд прикован к потолку, словно ищу в его белизне спасение от нахлынувшего огорчения, которое медленно, но верно вытесняет беспомощность. Ничего не изменилось, только усталость – тяжелая, как камень – гнетет душу. Эти проклятые сны о Трое, они словно песок, затягивающий в бездну. Я устала снова и снова переживать то, что он со мной сделал, когда я была в его плену. Даже если ночные кошмары расплывчаты, как дым, реальные воспоминания – острые лезвия – врезаются в сознание, заполняя пустоты своей безжалостной ясностью.

Даже после того, как я выступила против Оливии и приняла решение вернуть свою жизнь обратно, я все еще ощущаю тяжесть этого дерьма, и это выматывает.

– Привет.

Я слегка подпрыгиваю, поворачиваю голову и вижу, что Рэнсом пристально смотрит на меня в тусклом свете гостиничного номера. У него сонное лицо, и становится ясно: он знает, что мне приснился кошмар.

– Прости, – бормочу я. – Я не хотела тебя будить.

Он качает головой, протягивая руку, чтобы заправить прядь влажных от пота волос мне за ухо.

– Я бы предпочел бодрствовать, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, чем спать, пока ты страдаешь. На самом деле я собирался разбудить тебя, если ты сама не проснешься.

Я с трудом сглатываю, стараясь не чувствовать себя виноватой из-за того, что мои проблемы не дают Рэнсому спать. Я знаю, он говорит правду, что предпочел бы быть рядом со мной и не спать, но часть меня не хочет такого.

– Измученная ночными кошмарами и потная в такую рань, – уныло бормочу я. – Не очень-то я похожа на королеву, разве нет?

Рэнсом улыбается, снова качая головой.

– Только для тех, кто не знает, как выглядит настоящая королева. Ты еще более царственна, чем когда-либо, ангел.

Я не знаю, как он может такое говорить, но он кажется искренним, так что я просто принимаю это как должное. Я знаю, что больше не засну после кошмара, но прежде чем успеваю повернуться и посмотреть, который час, в другом конце комнаты звонит будильник Вика.

– Черт тебя дери, выруби его, – ворчит Мэлис, уткнувшись лицом в подушку. – Твою-то мать.

Вик отключает будильник, садится и потягивается.

– Он срабатывает в одно и то же время каждое гребаное утро, Мэлис. Перестань ныть.

– Ты перестань… – это все, что еще бормочет Мэлис, прежде чем его лицо теряется где-то в глубине подушки.

Вик обычно первым встает с постели. Я знаю, он старается изо всех сил придерживаться своего обычного распорядка дня: вставать пораньше и сразу приступать к работе, предварительно приготовив кофе в маленькой кофеварке, предоставленной отелем. Но ему труднее теперь, когда приходится делить одну комнату с обоими братьями, которые вечно ворчат, что их рано будят.

Раздается глухой стук, и Вик чертыхается.

– Черт! Рэнсом, в сотый раз повторяю, перестань оставлять обувь посреди комнаты. Здесь есть место для обуви, и оно не прямо перед кроватью. Это даже не твоя кровать.

Он бормочет еще какие-то слова себе под нос, аккуратно ставя ботинки под кровать.

– Вик, это не такая уж и проблема, – говорит Мэлис, наконец-то садясь и проводя рукой по своим темным волосам.

– То же самое ты говорил о полотенце на полу в ванной, – мрачно бормочет Вик.

– Я оставил его там всего на секунду, – возражает Мэлис.

– И это на секунду дольше, чем нужно.

Рэнсом смеется.

– Тут он тебя подловил, Мэл. Видишь, Вик? Бьюсь об заклад, моя фигня с обувью не кажется такой уж плохой по сравнению с мокрым полотенцем.

Мэлис что-то неразборчиво бормочет, а Вик просто закатывает глаза и направляется в ванную, как делает это каждое утро. Ему нравится заходить туда до того, как его братья успеют испортить все его организационные системы.

– Тебе не долго мириться с нашими загонами, – говорит Рэнсом, потягиваясь и вылезая из кровати. – Скоро у тебя будет своя комната, и ты сможешь распоряжаться в ней как душе угодно.

Вик останавливается в дверях ванной, скорчив при этом гримасу.

– Как бы сильно я ни хотел избавиться от вашего беспорядка, я не хочу упускать возможность спать рядом с Уиллоу.

Он говорит это так честно, так прямо. Меня это трогает. Я улыбаюсь.

Мы прошли такой долгий путь от его полного непринятия меня до этого момента. В то время я никогда бы не подумала, что он согласится мириться с обувью Рэнсома, полотенцами Мэлиса и беспорядком, с маленьким пространством, которое ему приходится делить с четырьмя людьми, только чтобы получить возможность спать рядом со мной.

Но вот мы здесь, и мне больше не кажется странным, что Вик этого желает. Осознание того, как далеко он продвинулся, как далеко мы продвинулись вместе, дает мне надежду, что, возможно, я тоже смогу поправиться. Как бы тяжело это ни было.

Вика долгие годы сдерживали душевные травмы, но он сумел измениться и вырасти, так что и я смогу.

За то время, что я живу в этом номере с братьями, установился естественный порядок. Вик всегда первым идет в ванную, а Мэлис готовит кофе, наполняя маленькую комнату ароматом зерен темной обжарки. Как только Вик заканчивает, я захожу в ванную, чищу зубы, расчесываю волосы, умываюсь, одеваюсь. Затем Рэнсом, а после Мэлис.

Вик обычно договаривается насчет уборки номера, а мы пьем кофе и готовимся к тому, что произойдет в тот конкретный день.

Но сегодня все немного по-другому, потому что вместо того, чтобы планировать выход, разведку или что-то еще, мы начинаем собирать все наши вещи.

В рамках нашего плана противостоять Оливии я в общем-то беру на себя управление ресурсами Троя. Все, что мы заставили его передать мне, теперь мое. И я должна заявить на это права перед другими.

Благодаря помощи Вика, у меня есть доступ к компании его семьи, к его деньгам и активам и даже к его собственности. И сегодня пришло время начать пользоваться этим преимуществом. Вместо того, чтобы жить вчетвером в этом грязном отеле, мы переедем в пентхаус Троя в городе.

Точнее, в мой пентхаус, наверное.

Благодаря доступу к ноутбуку Троя, Вик получил всю информацию о пентхаусе и рассказал нам о нем. Это не был главный дом Троя, просто место, где он останавливался, когда ему нужно было переночевать в центре города. Дом, в котором он проводил большую часть времени, находится в богатом жилом районе, но, несмотря на то что он больше, чем пентхаус, я бы ни за что не смогла там жить. Все там напоминало бы мне о Трое. О месте, где он держал меня в плену, там, в лесу.

Нам не требуется много времени, чтобы собрать вещи, ведь много мы с собой не брали. Нам не раз приходилось бросать все и убегать. Я не могу сдержать приступ боли в сердце, когда осознаю, что почти все наши пожитки находятся в этом маленьком гостиничном номере.

Когда мы наконец забираемся в машину, плотно запихнув все в багажник, Вик еще раз вкратце описывает нам обстановку.

– Квартира должна быть полностью меблирована, – говорит он, оглядываясь со своего обычного места на переднем пассажирском сиденье. – Насколько я могу судить, Трой купил пентхаус вместе с мебелью, так что, если только он все не выбросил, у нас должно быть все, что нужно.

– Надеюсь, это значит, что устроиться там будет не слишком сложно. – Рэнсом морщится, откидываясь на спинку сиденья рядом со мной. – Я даже думать не хочу о том, как Трой украсил бы это место по своему разумению.

– Наверняка там одно претенциозное дерьмо. Уродливые картины и выпендрежная мебель, – ворчит Мэлис. – У таких ублюдков, как он, нет вкуса.

Здание возвышается мрачным монолитом, его индустриальные очертания словно высечены из льда и стали. Оно тянется вверх на несколько этажей, сливаясь с безликой массой офисных гигантов, что высятся на горизонте, в самом сердце города.

У входа нас встречает швейцар. Его взгляд, любопытный и оценивающий, скользит по нам, словно пытаясь разгадать, что привело нас сюда. Он молча наблюдает, как мы пересекаем порог и направляемся к лифту. Когда мы вводим код, чтобы двери лифта открылись, и исчезаем внутри, он не произносит ни слова.

Мы поднимаемся на пятнадцатый этаж, выходим из зеркального лифта в совершенно тихий холл. На самом деле Трой владел двумя верхними этажами здания, поэтому этаж под нашим в настоящее время пустует. Пентхаус – единственная резиденция на верхнем этаже. Плюшевый ковер заглушает наши шаги, пока мы направляемся к двери.

– Держи, ангел. – Рэнсом протягивает мне ключ, который они забрали перед тем, как сжечь хижину Троя. – Окажешь нам честь?

Я беру у него ключ, поворачиваю его в замке, и дверь распахивается, открывая нам вход в пентхаус.

Внутренность помещения совпадает с внешней оболочкой здания.

Вся бытовая техника сверкает серебром и в свете верхнего освещения выглядит почти как новая. Гостиную отделяет от кухни мраморный островок, к которому придвинуты обтянутые кожей барные стулья.

– Ну хоть кухня большая. Держу пари, Вик уже планирует все блюда, которые он собирается здесь приготовить, – поддразнивает Рэнсом.

– И решаю, какие шкафы собираюсь закрыть на замок, прежде чем вы двое сможете до них добраться, – бормочет Вик в ответ, заставляя меня улыбнуться.

В гостиной большую часть пространства занимает длинный кожаный диван. Под кофейным столиком со стеклянной столешницей лежит толстый белый коврик, а направлен диван к массивному, встроенному в стену телевизору с плоским экраном.

Мы вместе обходим все помещение, осматривая его и заглядывая в каждую комнату. В пентхаусе две ванные, обе полностью оборудованы изысканными душевыми кабинами и двойными раковинами. В одной также установлена огромная ванна, расположенная прямо под окном. В квартире четыре спальни: три обычного размера и одна массивная, к которой примыкает одна из ванных комнат.

После того, как мы все осматриваем, ребята разделяются, каждый берет себе отдельную зону.

В квартире не так много личных вещей Троя, а значит, он действительно не проводил здесь много времени. И слава богу. Не придется иметь дело со следами его присутствия.

Ребята даже действуют на опережение.

Они ходят с большими мусорными пакетами, наполняя их всем, что принадлежало лично Трою. Его одежда из шкафа и комода, его туалетные принадлежности, все, что может напоминать мне о нем.

– Теперь это место твое, – говорит Мэлис, проходя мимо с еще одним полным пакетом. – Его дерьмо отправится на помойку.

Я благодарно улыбаюсь. Мне не хочется, чтобы здесь были напоминания о Трое. Не сейчас, когда у меня их и в голове предостаточно. Хорошо хоть, что он не здесь держал меня пленницей. Минус дурные воспоминания.

– Мы выкидываем кровать, – говорит Рэнсом, когда ребята заканчивают относить вещи в мусорный бак за зданием. Мусоропроводу не доверяют. – Занимай большую спальню, ангелочек. Раз уж теперь это твоя квартира.

– А где вы собираетесь спать? – спрашиваю я, глядя на них.

– Нам хватит и других комнат. А тебе не стоит спать на кровати, к которой этот ублюдок даже прикасался.

Я прикусываю губу, не зная, как сформулировать то, что хочу сказать. Но, к счастью, Вик заговаривает прежде, чем я успеваю сообразить.

– Я уже говорил, что не хочу спать отдельно от Уиллоу, – говорит он, качая головой. – Мы достаточно долго играли в игру «выбирай, кто будет спать с ней в эту ночь».

– И что же ты предлагаешь в таком случае? – спрашивает Рэнсом.

– Одну большую кровать, – отвечает Мэлис, говоря за брата. – Достаточно большую для всех нас. – Он бросает на меня взгляд. – Если ты не против.

Я киваю, и на лице расцветает широкая улыбка.

– Не против. Мне нравится, что вы все будете рядом. Но только… вам вообще нормально будет спать в одной кровати?

Вик пожимает плечами, его голубые глаза встречаются с моими.

– Мэлис храпит, а Рэнсом – прилипала, но, наверное, конец света не случится.

– Я, мать вашу, не храплю, – парирует Мэлис.

– Да, храпишь, – хором отвечают Рэнсом и Вик.

– А иногда ты даже разговариваешь во сне, – добавляет Рэнсом. – Обычно угрожаешь.

– Я прям сейчас начну тебе угрожать, – бормочет Мэлис себе под нос. – У нас куча дел.

Когда мы выходим из пентхауса и возвращаемся к машине, Рэнсом все еще смеется. Теперь, когда мы собираемся здесь жить, квартиру нужно обставить всем необходимым. Ребята потеряли большую часть своего имущества, когда сгорел их склад. Мои вещи тоже пропали. Так что это хороший повод пройтись по магазинам.

С болью в сердце я вспоминаю, как ходила по магазинам с Оливией в те времена, когда думала, что она внесет в мою жизнь что-то хорошее. Я помню, как она подбадривала меня покупать лучшие вещи, отговаривала от дешевых простыней и плохой мебели.

Но я отмахиваюсь от этих воспоминаний. Сейчас все по-другому.

Во-первых, с ребятами намного веселее. Они препираются между собой, пока мы ходим по магазинам. Вик покупает новые кухонные принадлежности, в восторге от идеи обустроить все по своему вкусу и начать, так скажем, все сначала.

Мы покупаем новую кровать королевского размера и оформляем доставку. Выбор постельного белья для нее – это еще одно приключение. Вик читает нам лекцию о том, что количество ниток на самом деле ничего не значит.

– Потрогай, – говорит он, протягивая мне пачку простыней. Я провожу пальцами по тем, что лежат сверху, и морщусь от того, какая ткань грубая.

– Ужас, – говорю я ему.

– Эти простыни вроде как из египетского хлопка с высоким содержанием нитей. Они стоят дороже, чем любой дешевый матрас.

– Ладно, а как насчет этих? – спрашивает Рэнсом, показывая несколько атласных простыней ярко-красного цвета.

Вик просто бросает на него взгляд, и Рэнсом смеется, убирая простыни обратно.

В итоге мы останавливаемся на приятных простынях серого цвета, таких мягких, что мне хочется в них завернуться. Еще покупаем новые подушки, новые одеяла, все новое.

Затем выбираем столики, и когда осознаем, что платить за все это мы будем деньгами Троя, Рэнсом добавляет еще и новую игровую приставку.

– Нужно же использовать этот здоровенный телевизор для чего-нибудь, – говорит он, пожимая плечами.

После долгого дня, проведенного за покупками, мы возвращаемся в пентхаус в приподнятом настроении. Перспектива поднять все это на верхний этаж немного пугает, однако даже это не способно полностью погасить искру восторга, которую я испытываю после покупки всех этих новых вещей. Их я выбрала сама. Вещи, к которым Трой никогда раньше не прикасался. Это для меня очень важно.

Мы по очереди поднимаемся в квартиру с новыми покупками. Мэлис берет на себя большую часть тяжелой работы, Вик контролирует нас, а Рэнсом замыкает шествие.

Я беру несколько самых легких пакетов с вещами, а затем оборачиваюсь и вижу, что ко мне по тротуару направляется кто-то знакомый. Ребята уже наверху, и на секунду у меня перехватывает дыхание.

Джошуа.

Я даже не вспоминала о нем с того свидания, на которое мы так и не пошли, и мне кажется, будто это было ужасно давно.

– Уиллоу? – спрашивает он, неуверенно улыбаясь. – Привет, я так и подумал, что это ты.

– О, привет, – отвечаю я, чувствуя неловкость и неуверенность в том, как вести этот разговор.

В отличие от Троя, Джошуа всегда казался мне отличным парнем. В наших редких встречах он был достаточно мил, просто… не в моем вкусе. Я ничего не чувствовала, когда находилась рядом с ним, и когда он пригласил меня на свидание, я в основном согласилась только потому, что все еще пыталась притвориться, что между мной и братьями Ворониными ничего нет. Я по-прежнему хотела вписаться в мир бабушки и думала, будто знакомство с милым, обычным парнем было бы лучшим способом сделать это.

Тогда Мэлис отбросил всякую мысль о том, чтобы мы виделись, и этот вопрос так и не был решен. На самом деле я никогда не говорила Джошуа, что не хочу с ним встречаться, но, думаю, моя помолвка с Троем послужила сигналом.

– Даже как-то странно видеть тебя здесь, – говорит он, засовывая руки в карманы. – Знаешь, после всего, что случилось.

На долю секунды мне кажется, что он знает о том, как Трой похитил меня и держал в плену, и мое сердце начинает учащенно биться.

– Ч-что ты имеешь в виду? – спрашиваю я его.

– Твоя свадьба, – объясняет он. – Почти все слышали о том, что твоя пышная свадьба с Троем была прервана и тебя похитили прямо у алтаря.

– Оу. – Мне становится немного легче дышать. Вероятно, это стало большой новостью в кругах, в которых вращаются такие люди, как Джошуа. – Да, это было… нечто.

Он кивает.

– Но, полагаю, вы все равно поженились? И теперь Трой мертв?

– Да, в его домике в лесу случился пожар, – говорю я, и это правда. – Это была трагедия.

Что является огромной, чудовищной ложью.

– Я сожалею о твоей потере. Даже представить себе не могу, что… – голос Джошуа затихает, его взгляд устремляется куда-то за мое плечо.

Я чувствую приближение братьев Ворониных еще до того, как вижу их. Они втроем движутся как единое целое и встают у меня за спиной. Парни излучают защитную энергетику и дают ему понять, что его присутствие нежелательно.

Джошуа переводит взгляд с меня на них троих, и когда Мэлис кладет руку мне на плечи, его глаза расширяются. В них что-то мелькает, не могу сказать, что – то ли страх, то ли подозрение, – но он определенно кажется еще более расстроенным.

В каком-то смысле я его понимаю. Он только что собирался выразить мне соболезнования по поводу смерти моего мужа, а теперь трое татуированных мужчин опасного вида окружают меня с видом собственников, явно предъявляя на меня свои права. А я едва ли изображаю из себя скорбящую вдову.

Но мне и не хочется.

Одно дело – не признавать свою причастность к его смерти, но совсем другое – притворяться, будто скорбишь о его потере. Мне приходилось лгать в разные моменты моей жизни, и я могу это делать, когда возникает необходимость, но все же я не настолько хорошая актриса.

– В общем… – Джошуа откашливается, отступая назад. – Мне, э-э, нужно идти. Увидимся, Уиллоу.

Он бросает последний взгляд на парней и снова направляется вниз по улице, шагая быстрее, чем раньше.

Мэлис провожает его взглядом, пока Джош не исчезает за углом, а затем парни помогают мне взять последние вещи.

– Кем он вообще себя возомнил, черт возьми? – ворчит Мэлис.

– Все же было в порядке, – говорю я ему. – Мы просто разговаривали.

– Да, конечно. Разговаривали. Я помню этого ублюдка.

Я закатываю глаза и поднимаюсь на цыпочки, чтобы запечатлеть на его губах легкий, успокаивающий поцелуй.

– По крайней мере, он не такой, как Трой. Когда я сказала ему, что не смогу пойти с ним на свидание той ночью, он даже ничего не предпринял. Просто принял, как данность.

– Я серьезно сказал тогда. И все равно сделаю это, если понадобится.

– О, так это тот парень, с которым ты чуть не пошла на свидание. – Пытаясь сложить картинку воедино, Рэнсом бросает взгляд вдоль улицы, туда, где исчез Джошуа. – Я и не знал, что тебе нравятся такие парни, ангел.

Он шутит, но в глазах светится собственнический огонь.

– Не нравятся, – говорю я ему, подходя ближе и кладя руку ему на грудь. – Знаешь, кто мне нравится?

– Кто?

– Ты. – Я перевожу взгляд с него на Вика и Мэлиса. – Все вы.

– Хороший ответ, солнышко. – Рука Мэлиса ложится мне на бедро, слегка сжимая, и все трое мужчин на мгновение окружают меня. Хотя Мэлис и Вик больше похожи друг с другом, нежели с Рэнсомом, в этот момент все трое выглядят почти одинаково. На их лицах почти то же самое выражение собственнического жара.

Я прикусываю губу, сердце бешено колотится о ребра. Я позволяю себе на мгновение насладиться этим моментом. Меня восхищает, как сильно они ко мне привязаны. Да, в них есть что-то собственническое, но мне это нравится. Нравится, как безумно они меня жедают.

Через мгновение мы отстраняемся друг от друга. Я замечаю, что после этого ребята стараются ни на секунду не оставлять меня на улице одну. Распаковка всех наших новых покупок не занимает много времени, и как только немного позже доставляют кровать, мы начинаем ее собирать. Мэлис и Рэнсом приступают к сборке каркаса. Огромный матрас стоит прислоненный к стене рядом с удобным креслом, которое мы разместили в углу.

Я начинаю раскладывать продукты на кухне, радуясь, что Вик, кажется, доверяет мне это задание, даже если он, скорее всего, все равно потом все переставит.

Через несколько минут в кармане раздается звонок телефона, и я достаю его, улыбаясь, когда вижу, от кого пришло сообщение.

Лёгок на помине.

Вверху экрана высвечивается имя Вика. Он где-то в квартире, вероятно, настраивает свой компьютер в комнате, которую выбрал для себя. Там он будет хранить свои вещи, но спать будет вместе с нами.

Даже сейчас, когда мы стали ближе и общаемся вслух, мне по-прежнему нравятся наши переписки. Это напоминание о том, как мы впервые опустили наши стены и преодолели пропасть, что нас разделяла.

ВИК: Оставишь мне шкафчик?

Я: Я оставила тебе два. Только для твоих вещей.

ВИК: Отлично. Я знал, что могу на тебя положиться, мотылек.

ВИК: И ты всегда можешь брать мои запасы.

ВИК: Но только ты. Не братья.

Я смеюсь над этим, но одновременно чувствую себя особенной.

Я: Я тут почти закончила.

ВИК: Хорошо. Я готов обсудить с тобой наши дела.

Последнее сообщение заставляет меня с трудом сглотнуть. Скоро состоится заседание правления корпорации «Коупленд», и мне придется на него пойти. Я не смогу претендовать на свое место, если не появлюсь там. Мероприятие, мягко говоря, мне вообще не по рангу. Поэтому Вик решил мне помочь подготовиться заранее.

Прежде чем я успеваю пройти по коридору и заглянуть в его комнату, Вик выходит со своим ноутбуком и устраивается на диване в гостиной.

Я подхожу к нему и сажусь рядом.

Словно почувствовав мою нервозность, он кладет руку мне на колено и встречается со мной взглядом.

– Ты сможешь это сделать, – говорит он мне. – У меня есть все, что нужно.

– Знаю. Я просто немного волнуюсь. Но давай начнем.

– Хорошо.

Он легонько, ободряюще сжимает мое колено. Затем открывает таблицу на своем ноутбуке и начинает говорить, излагая мне все детали.