Жестокие сердца

19

Уиллоу

Воодушевленные моим успехом на заседании правления, мы проводим остаток дня, продолжая работать над планом устранения Оливии. Саботаж контракта, на который она рассчитывала, был хорошим началом, но этого недостаточно. Если я действительно хочу нейтрализовать ее как угрозу, нам нужно полностью уничтожить ее.

Ее состояние и так было не очень, но мы должны сделать еще хуже. У нее по-прежнему много ресурсов, но теперь, когда мы в равных условиях, наша цель – систематически уничтожать бизнес Оливии, пока у нее не останется ничего.

Она совершила ошибку, связав себя со мной, когда заключила сделку с Троем… и теперь, когда Трой мертв, я могу использовать эти узы, чтобы по-крупному поиметь свою бабушку.

Я сижу в кабинете Вика, пользуюсь одним из новых компьютеров, которые он привез, и изучаю информацию об Оливии. Я давно не проводила такого большого исследования, но мне приятно иметь возможность внести свой вклад в общее дело. Конечно, у парней есть свои претензии к Оливии, но я знаю: для них важнее всего я.

К тому же мне нужно быть как можно лучше подготовленной к тому, что должно произойти, и к тому, что мне нужно будет сделать. Но после нескольких часов, проведенных перед экраном в попытках впитать как можно больше информации, мои глаза горят и просят передышки.

Я отодвигаюсь от монитора и слегка протираю глаза, затем встаю со стула и решаю, что наконец-то пришло время воспользоваться некоторыми удобствами, имеющимися в этой квартире.

А именно шикарной ванной.

Я выхожу из кабинета и иду по коридору. Рэнсом в гостиной включил что-то по телевизору и, увидев меня, нажимает на паузу.

– Что задумала? – спрашивает он, перегибаясь через диван и улыбаясь мне.

– Мне нужен перерыв, – отвечаю я ему. – Не понимаю, как Вик умудряется целый день пялиться в монитор и при этом не сходить с ума. И как его глазные яблоки не выпадают из орбит.

Он смеется.

– Я думаю, у него суперспособность. Или же просто иммунитет к эмоциональному выгоранию, с которым всем нам приходится сталкиваться. Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь перекусить или еще чего?

Я качаю головой.

– Нет, хочу залечь в ванне. Она меня соблазняет с тех пор, как мы сюда переехали.

Мгновение я колеблюсь, закусывая губу, так как разрываюсь между тем, чего желаю, и все еще сдерживающими меня страхами и травмами. Ненавижу себя так чувствовать, ведь это пробуждает во мне ту старую версию Уиллоу, которую я вроде как оставила позади. Уиллоу, которая хотела этих парней, но не могла позволить себе завладеть ими. С тех пор я так далеко продвинулась, но теперь кажется, будто из-за того, что сделал со мной Трой, прогресс утерян.

Но, может, я смогу вернуться в то состояние. Маленькими шажками.

Поэтому я с трудом сглатываю и улыбаюсь Рэнсому.

– Ты… присоединишься ко мне?

Он моргает, его брови удивленно поднимаются на лоб, пронзительные глаза сверкают.

– Правда? Ты уверена?

– Да.

Рэнсом встает так быстро, что кажется, будто его подбросило с дивана. Все мысли о чем-то ином явно забыты, и я смеюсь над тем, каким нетерпеливым он выглядит.

Я веду нас в ванную. Мне нравится, как мы ее обставили.

Ванна и душ остались неизменными, но мы разрушили монохромный кошмар Троя, украсив комнату разноцветными полотенцами и свечами, чтобы придать ей немного жизни. Сейчас я чувствую себя намного лучше, находясь здесь, даже если сердце бьется быстрее, чем обычно.

Я остро ощущаю присутствие Рэнсома, когда сажусь на край огромной ванны и включаю воду. Добавляю немного масла для спа-процедур, которое взяла по наитию. Комната наполняется легким цитрусовым ароматом.

Рэнсом смотрит на меня, и, хотя эта ванная намного больше, чем все те, в которых мы бывали раньше, в его присутствии она как будто становится меньше. И не в плохом смысле. Я просто чувствую его присутствие.

К тому же это навевает воспоминания о том, как мы в последний раз принимали ванну вместе: на следующее утро после того, как они с Мэлисом меня трахнули.

Сейчас кажется, будто это было очень давно, но я словно чувствую на себе их прикосновения. Я приятно вздрагиваю, а затем встаю и начинаю раздеваться.

Рэнсом не сводит с меня глаз, пока я стягиваю футболку через голову.

Когда мы вернулись с заседания правления, я переоделась в более удобную одежду. Теперь я снимаю безразмерную футболку, которая, вероятно, принадлежала раньше Мэлису, а затем стаскиваю с себя мягкие хлопковые шорты и нижнее белье.

Я не могу удержаться и смотрю, как раздевается Рэнсом.

Он такой чертовски красивый. Когда он снимает футболку и начинает натягивать джинсы, я замечаю его татуировки.

Мы молчим, но говорить и не нужно. Оба слишком увлечены этим моментом и всем, чем он наполнен. Напряжение нарастает еще на пару делений, когда Рэнсом стягивает джинсы, и я вижу, что на нем вообще нет нижнего белья.

Это очень в его духе, но мои щеки все равно вспыхивают, и мне приходится сглотнуть. У него уже стояк. Металлические колечки в его члене отражают свет, падающий из окна над ванной, и от этого зрелища мой пульс учащается еще больше.

Рэнсом ловит мой взгляд и расплывается в улыбке.

– Прости. Ничего не могу с собой поделать. Ты просто очень нравишься моему члену.

Это заставляет меня рассмеяться. Щеки краснеют. Мы даже ничего не сделали, но одного вида меня без одежды достаточно, чтобы возбудить Рэнсома.

Наконец я отрываю взгляд от его обнаженного тела и забираюсь в ванну. Рэнсом помогает мне, поддерживает, а затем опускается сам, прислонившись спиной к краю ванны и оставляя мне место, чтобы я могла прижаться к нему, если захочу.

Ванна достаточно большая, так что я могла бы этого и не делать. Можно было бы просто прислониться к противоположной стороне, как только наши ноги оказались бы переплетены.

Но вместо этого я прижимаюсь к его груди, устраиваясь между его ног.

В тот момент, когда моя обнаженная спина касается его груди, что-то во мне замирает. Наступает момент напряжения, когда мир сужается до ощущения его кожи на моей, и ужасные воспоминания о Трое пытаются прорваться на первый план.

Но я напоминаю себе, что я в безопасности.

Я не с Троем. Я с Рэнсомом, и он никогда не причинит мне вреда.

Эта мысль успокаивает меня, и я делаю несколько глубоких вдохов, расслабляя каждую мышцу по очереди, и погружаюсь в теплую воду.

Рэнсом не торопит меня. Он не отстраняется и не пытается прикоснуться ко мне настойчивее, просто позволяет найти зону комфорта. Как только я отпускаю напряжение, он обнимает меня, держа достаточно свободно, чтобы я не чувствовала себя скованной, но и достаточно крепко, чтобы мне было комфортно.

Я вдыхаю пахнущий лимоном воздух вокруг нас, а затем выдыхаю, закрываю глаза и немного расслабляюсь.

– Ты начинаешь напоминать мне Вика, – бормочет Рэнсом. – Ну, знаешь, все эти исследования, которые ты проводила в его кабинете, и все такое.

– Столько всего нужно обдумать, – отвечаю я, все еще не открывая глаз. – Оливия участвует во стольких проектах, и за всеми приходится следить. Теперь я понимаю, почему богачи делегируют свои обязанности на других людей. Слишком много всего нужно контролировать.

Рэнсом кивает, задумчиво мыча.

– В этом и правда есть смысл. Вик, скорее всего, вызвался бы все это сделать, а потом просто рассказать тебе важное. Он от таких вещей тащится.

– Знаю. И уверена, он бы так и сделал. Но мне кажется, это я должна проверить сама. Когда Оливия втянула меня во все это, попыталась лишить меня жизни и свободы, когда пришла за вами… это стало личным делом для меня. И когда мы погубим ее, хочу, чтобы она это прочувствовала.

Он посмеивается, и звук получается низким и проникновенным. У меня по спине пробегают мурашки. Находясь так близко, я чувствую вибрацию в его груди.

– Мне нравится, с какой яростью ты подходишь к этому вопросу, – говорит он. – Старуха это заслужила. Все это.

– Да. – Я открываю глаза и прикусываю губу. – И я хочу, чтобы она страдала за все, что сделала с нами. Но в то же время…

– Что? – спрашивает Рэнсом, слегка подталкивая меня локтем, когда я замолкаю.

– В то же время я просто жду, когда все это закончится. Теперь мы с ней сровнялись, я могу играть в ее мире, у меня есть ресурсы, чтобы сразиться с ней, и это здорово. Но я хочу просто покончить с этим. Чтобы освободиться от нее, понимаешь? Приятно больше не быть в бегах, но она по-прежнему представляет угрозу.

Рэнсом проводит мокрой ладонью по моей руке, и я чувствую, как он кивает у меня за спиной.

– Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. У нас больше рычагов воздействия, более твердая позиция, чем раньше, но это не то же самое, что вообще не иметь с ней дела.

– Вот именно. Но теперь у нас хотя бы есть дом.

– Ага. Я не собирался жаловаться, но жить в том отеле было дерьмово. Ужасно тесно, Мэлис храпел, как гребаный товарный поезд, а Вик офигеть как задолбал с этой своей обувью.

Я хихикаю, еще больше расслабляясь в его объятиях.

– Не хочу тебя расстраивать, но на нашей огромной кровати тебе все равно придется слушать храп Мэлиса.

Рэнсом драматично вздыхает, но я знаю, что он не серьезно, поэтому смеюсь.

– Очевидно, я был рожден, чтобы страдать. Ну что ж. То, что я смогу во сне прижаться к тебе, того стоит.

– Запомни эти слова.

– Несомненно.

На какое-то время мы замолкаем, просто наслаждаясь моментом. Вода идеальной температуры, аромат лимона вокруг нас свежий и успокаивающий. Свет, льющийся через окно, создавая узоры на кафельном полу, и я позволяю себе полностью расслабиться.

– У тебя есть идеи, чем бы ты хотела заняться, когда все это закончится? – немного погодя спрашивает Рэнсом. – Мы больше не в бегах, у нас есть место, где мы можем пустить корни. Ну, если захотим.

Я хмыкаю, обдумывая его слова.

– Даже не знаю. Долгое время моим планом было просто пойти в колледж, получить диплом и попытаться чего-то добиться. Но потом я встретила Оливию, и все изменилось. – Я тихо фыркаю. – Хотя перемены начались скорее со встречи с вами тремя.

– Надеюсь, в лучшую сторону.

– Определенно. Ну, сначала я была уверена, что вы трое собираетесь разрушить мою жизнь. Или убить меня. Но вместо этого все обернулось чем-то удивительным. Наверное, я хочу сказать, что с тех пор, как появилась Оливия, у меня не было возможности подумать о том, что делать дальше. Сначала она предлагала мне деньги и место в семье. Потом захотела, чтобы я вышла замуж. А потом Мисти умерла. И тут Оливия показала свое истинное лицо. А после этого мы просто метались от одного к другому. Кажется, у нас впервые за долгое время появилась возможность перевести дух.

– Угу, – соглашается Рэнсом. – Честно говоря, это немного странно. Но после всех этих гонений и стрельбы, мне бы очень хотелось сделать хоть какой-то перерыв.

– Да, это уж точно, – бормочу я. – Ну а ты? Вы с братьями обсуждали, чем бы хотели заняться, когда все будет кончено? Когда Оливия не будет больше усложнять вам жизнь как Икс, у вас будет гораздо больше свободы.

– Мы определенно с нетерпением ждем, когда больше не придется выполнять за нее грязную работу, это точно. Ну а кроме этого… даже не знаю, есть ли у нас какой-то план. Я уверен, у Вика наверняка есть наметки, потому что это Вик, но мы с Мэлисом живем больше в настоящем. Сначала нам нужно полностью избавиться от Оливии, прежде чем начнем планировать что-то еще.

– В этом есть смысл, – шепчу я, кивая. – Думаю, было бы неплохо, если бы у вас появился шанс снова заняться автомастерской. Не знаю уж, может, вы вообще занялись этим только ради денег, но мне кажется, ты скучаешь по этому делу.

Рэнсом тепло смеется, и его дыхание овевает мою кожу. Его руки скользят по моим бокам, заставляя воду вокруг нас рябить.

– Ты так хорошо меня знаешь, – бормочет он, и я слышу мягкость в его голосе.

Я пожимаю плечами.

– Я просто помню, что там ты был вроде как счастлив. Ты всегда шел в гараж, когда тебе нужно было отдохнуть. Возился со своим мотоциклом или машиной, и мне казалось, тебе это нравилось. Я хочу, чтобы однажды ты вернулся к этому ремеслу.

– Когда-нибудь, – обещает он. – И еще я научу тебя, если захочешь. Будешь двигатели чинить, как будто всегда этим занималась.

У меня вырывается смешок.

– Я в этом не уверена.

– Ну, до того, как мы сбежали в Мексику, ты и на мотоцикле не умела ездить, помнишь? Но ты отлично справилась.

Тут он прав. Помню, как ветер развевал мои волосы, помню вознаграждение за то, что я научилась ездить на нем самостоятельно.

– Вышло веселее, чем я думала, – признаю я. – И не так страшно.

– Видишь? Я знаю, о чем говорю. Когда у нас появится свободное время, мы купим мотоциклы. Я подберу для тебя офигенно красивую лошадку и научу тебя кататься на ней.

Я вижу, что он в восторге от этой перспективы, судя по тому, каким радостным стал тон его голоса. А еще он прикасается ко мне больше, чем раньше. Его руки скользят по моей коже, влажные и оставляющие за собой теплый след.

Его большой палец скользит по внутренней стороне моего локтя, и я слегка вздрагиваю от этого ощущения. Каким-то образом в ходе разговора он перешел от едва заметных прикосновений к медленным, легким движениям. Это старая привычка, его естественная реакция на мое тело рядом.

Поначалу я не особо обращала на это внимание, поскольку была увлечена разговором, но теперь, похоже, только на этом и могу сосредоточиться. Я с трудом сглатываю, когда его прикосновения начинают возбуждать меня.

Меня все еще окутывает дымка беспокойства, но я не обращаю на нее внимания, вместо этого концентрируясь на том, как приятно ощущаются его пальцы и ладони на моей коже. Его прикосновения всегда успокаивали меня, даже когда я этого не хотела, а теперь они заставляют меня чувствовать влагу между ног, чего мне так не хватало.

– Рэнсом, – шепчу я.

– Хм? – Его голос звучит расслабленно и удовлетворенно, но потом, кажется, он замечает, что делает. – О, черт. Прости, ангел. Это просто привычка. Я…

Он начинает убирать от меня руку, но я протягиваю свою и останавливаю его, прежде чем он успевает это сделать.

Я накрываю его руку своей, и это кажется правильным.

Сначала я просто замираю, ощущая его прикосновение к своей коже. Затем медленно и осторожно начинаю двигать его руку немного вниз. Ласково провожу ею по своей руке, а затем снова поднимаю вверх, через плечо. Я позволяю его пальцам скользить по моей шее, после чего опускаю их к груди.

Я высовываю язык и облизываю губы, тяну его руку еще ниже, позволяя ей на секунду задержаться у меня на груди.

– Уиллоу… – выдыхает Рэнсом.

– Ш-ш-ш, – бормочу я в ответ.

Он замолкает, но я слышу, как учащается его дыхание, и чувствую, как быстро бьется его сердце в том месте, где его грудь соприкасается с моей спиной. Его толстый, горячий член дергается.

Я заставляю его обхватить сначала одну грудь, потом другую. Он проводит мозолистой подушечкой большого пальца по соску. От прикосновения к этому чувствительному бугорку у меня перехватывает дыхание, и я издаю стон, не успевая сдержаться.

Затем сильнее прижимаю его руку к своей груди и выгибаюсь.

– Черт, – шепчу я, и мои соски твердеют еще больше.

Рэнсом, кажется, вполне доволен моим руководством, не требует большего и не позволяет своей руке двигаться туда, куда я ее не направляю. Он стонет, когда я опускаю его ладонь ниже: она скользит по моему животу, а затем по бедрам.

Его твердый, как камень, член упирается мне в поясницу, и я чувствую его, когда бедра Рэнсома приподнимаются. Больше он не двигается, и я выдыхаю, закрывая глаза и сосредотачиваясь на ощущении его руки на мне.

Я позволяю его пальцам пробежаться по шрамам на моих бедрах, ничуть не смущаясь того, что он, должно быть, чувствует, когда касается их. Это давно в прошлом, и я знаю, что мои шрамы никого из моих мужчин не беспокоят. Они видели меня всю, целиком и полностью, и по-прежнему продолжают выбирать меня. Продолжают желать меня.

– Черт подери, – шипит Рэнсом, и его пальцы слегка сжимаются на моем бедре, а после снова расслабляются. – Ты даже не представляешь, как хорошо ощущаешься, красавица. Ты такая…

Он прерывает себя стоном, и, клянусь, я чувствую этот звук у себя за спиной и между ног.

Теперь моя киска пульсирует, отчаянно требуя внимания.

Давно я не испытывала такой потребности, такого желания. В те первые пару дней после того, как они спасли меня из хижины Троя, я не была уверена, что смогу когда-нибудь снова ощущать себя так. Но мое тело гудит от желания, и я опускаю руку Рэнсома себе между ног, позволяя ей прижаться к моей горячей промежности.

Он снова стонет, ругаясь себе под нос, и на этот раз мои бедра приподнимаются, прижимаясь к его руке.

Трение приятное, но этого недостаточно. Я осторожно вжимаю в себя один из его пальцев, и, когда он проникает в меня, моя голова откидывается на его плечо. Это так знакомо, так правильно, и мне приходится вспоминать, как дышать.

– Ты такая мокрая, – говорит Рэнсом. – Такая потрясная. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, ангел.

– Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя хорошо, – выдыхаю я в ответ.

Я двигаю бедрами, немного потираясь о его руку, затем поднимаю его пальцы, чтобы они могли коснуться моего клитора. Я сжимаю его руку там, молча призывая его продолжать, а затем погружаю свои собственные пальцы в свою насквозь мокрую киску.

– Ах! – Мой хриплый возглас эхом разносится по ванной, и когда я приподнимаю бедра, вода слегка плещется. Мне так хорошо и в то же время этого недостаточно.

– Вот так, – бормочет Рэнсом. Он утыкается лицом мне в шею, тяжело дышит. – Возьми, что нужно. Ты скучала по этому ощущению? Тебе приятно?

Я киваю, затаив дыхание. Мои пальцы проникают глубже в киску, и я добавляю еще один, пытаясь наполнить себя до краев. Пальцы Рэнсома продолжают описывать круги вокруг моего клитора, и я задыхаюсь от удовольствия, когда оно пронзает меня насквозь.

Я медленно вынимаю из себя пальцы и заменяю их пальцами Рэнсома. Его руки больше и грубее моих, и два его пальца заполняют меня настолько, что я извиваюсь и брыкаюсь на месте от кайфа. Жмусь к нему изо всех сил.

Мое дыхание становится прерывистым, я чувствую, как нарастает оргазм. Он наступает медленнее, чем обычно, как будто его приходится уговаривать выйти из укрытия, но этот жар никуда не делся. Он нарастает у меня внутри и распространяется по всему телу.

Мощный. Неоспоримый. Неизбежный.

Я издаю стон, выдыхая имя Рэнсома, трусь о наши руки, пока он запускает пальцы глубже, затрагивая мою точку G.

– Хочешь кончить? – шепчет он. – Тогда давай. Ты можешь это сделать. Ты так близко. Я чувствую это. Ты в безопасности, малышка. Я с тобой. Можешь отпустить себя.

Когда оргазм настигает меня, я сильно прикусываю губу, дрожа и выгибаясь дугой. Рэнсом позволяет мне держать его руку там, где она есть, его пальцы ласкают мои внутренние стенки, пока те пульсируют и сжимаются вокруг него.

С его губ срывается тихое «черт, черт, черт», и я чувствую, как его член пульсирует у меня на пояснице. Затем ощущаю прилив влаги и жара к моей спине. Его сперма выплескивается наружу, а член пульсирует снова и снова с каждым толчком. Ощущения того, как он кончает, пусть и не внутри меня, достаточно, чтобы приблизить мой оргазм. Я хрипло стону, волна удовольствия накатывает вновь.

Мы оба, затаив дыхание, прижимаемся друг к другу, а наши сердца бьются в унисон.

После долгой паузы Рэнсом запечатлевает поцелуй на моем обнаженном плече.

– Проклятье. Прости, – бормочет он.

Я хмурю брови и моргаю.

– За что?

– За то, что кончил вот так. Вообще-то, это ты должна была получить желаемое. Я не хотел, чтобы это было сделано в угоду мне.

Я улыбаюсь, тронутая тем, что он всегда находит способ поставить меня на первое место, заботится обо мне при любом раскладе.

– Не извиняйся, – тихо говорю я ему, обхватывая его руку своей. Его пальцы все еще погружены в меня, как будто он пока не готов разорвать эту связь. – Мне понравилось. Мне нравится, что ты можешь кончить, просто почувствовав, как кончаю я. Это заставляет меня ощущать себя… не знаю. Хорошо, наверное. Заметной, знаешь?

Я чувствую его улыбку на своей коже, и, когда запрокидываю голову, чтобы поцеловать его, он уже встречает меня на полпути.

На этот раз я не испытываю никакого дискомфорта, только теплую дымку послевкусия. И я наслаждаюсь этим моментом. Я словно укутана в кокон тепла и безопасности. Мне кажется, будто некоторые рваные раны в моем сердце потихоньку начинают затягиваться.