Жестокие сердца

21

Мэлис

Твою. Мать.

В одну секунду я собираюсь спросить Уиллоу, не хочет ли она заказать ужин, а в следующую она уже бросается на меня и остервенело целует.

Порыв меня слегка ошарашивает, но инстинкт берет верх. Я обхватываю ее руками, рот жадно откликается на поцелуй. А мозг в это время отчаянно пытается понять, что, мать вашу, происходит.

Однако тело больше всего волнует то, как она прижимается ко мне. Вкус ее сладких губ. Меня охватывает жар, и я чувствую тот голод, который всегда испытываю по отношению к ней, побуждающий меня целовать ее сильнее и глубже.

Но потом мой мозг начинает соображать. Я чувствую, что это не то отчаяние, с которым она обычно целует меня. Или с которым она целовалась до того, как Трой взял ее и сломал. В этот раз все иначе. Она будто бы пытается заставить себя переступить через все то дерьмо, что на нее свалилось.

Как бы сильно я ни хотел ее – а хочу я ее чертовски сильно, – я знаю, что с такими вещами нельзя торопиться. И я не хочу рисковать, не хочу заставлять ее заходить слишком далеко или делать что-то, о чем она потом пожалеет.

Поэтому я отстраняюсь от нее, прерывая поцелуй.

Большие карие глаза Уиллоу горят, а личико пылает. Она снова тянется ко мне, тяжело дышит. Издает жалобный звук, но не тот, что мне обычно нравится, поэтому я кладу руку ей на грудь, мягко отстраняя ее.

– Солнышко, – хрипло произношу я. – Ты же не хочешь этого делать.

– Хочу. – Она вырывается из моей хватки. – Я очень хочу.

– Ладно, может, и хочешь. Но даже не знаю, готова ли ты, и мне не…

– Я готова. Еще как готова. Я чертовски устала от того, что не могу этого сделать, Мэлис, – ее голос дрожит от волнения, а выглядит она так, словно вот-вот расплачется.

Мое тело ревет от желания, член уже затвердел и упирается в переднюю часть джинсов. Так и хочется просто взять ее, перегнуть через кухонный островок и снова отыметь прямо здесь и сейчас.

Я делаю глубокий вдох, затем еще один, пытаясь привести в порядок мысли, чтобы забыть обо всем этом.

– Уиллоу, – на этот раз я называю ее настоящим именем, а не прозвищем, и говорю более твердо.

Она тоже делает глубокий вдох, отступает назад и обхватывает себя руками. Качает головой, отчего взъерошенная грива ее крашеных каштановых волос рассыпается по плечам.

– Я читала те книги, которые ты мне подарил, – шепчет она. – И каждый раз, когда я их читаю, то думаю о мужчинах в моей жизни, которых люблю… и хочу быть с ними. Я думаю обо всем, что мы делали раньше, и о том, какие чувства вы заставляли меня испытывать. Меня заводит чтение этих книг, все эти сексуальные сцены, и мне уже осточертел бардак в голове, который мешает мне пережить то же самое, что в этих книгах.

Я с трудом сглатываю, осознавая, насколько напряженным кажется ее голос. Она серьезна насчет этого, и в моей голове проносятся образы того, как она читает эти книги и становится влажной от желания.

Мой член сейчас настолько твердый, что мог бы пробить стену, но я держу себя в руках. Дело не во мне и моих потребностях. А в Уиллоу. Так что, как бы сильно мне ни хотелось нагнуть ее и трахнуть, грубо и грязно, как делал это раньше, нужно найти другой подход.

– Иди и возьми одну из тех книг, – говорю я ей, и мой голос становится хриплым от желания. – Одну из твоих любимых.

Уиллоу моргает, ее брови сходятся на переносице. Но она не спорит, поворачивается и выходит из комнаты. Через несколько минут она возвращается с книгой. Я смотрю на роман, затем снова на Уиллоу и киваю.

– Хорошая девочка. А теперь иди сядь на диван.

Она садится, смущенно глядя на меня.

– Ты трогала себя, когда читала эти книги? – спрашиваю я, не отрывая от нее взгляда, когда она устраивается на краю большого кожаного дивана.

Уиллоу делает вдох. Всего лишь крошечный вдох, но этого достаточно, чтобы желание забилось во мне, как зверь в клетке. Затем она качает головой, ее щеки розовеют.

– Нет.

– А хотела?

– Да, – признается она, прикусывая нижнюю губу.

Я стискиваю зубы и протягиваю руку к члену, чтобы не взорваться.

– Тогда сделай это. Хочу посмотреть.

Ее брови взлетают вверх.

– Ты хочешь, чтобы я читала… сейчас?

Я качаю головой и протягиваю руку за книгой.

– Нет. Я собираюсь почитать тебе, а ты будешь мастурбировать.

Уиллоу удивленно втягивает воздух. Я знаю, она не ожидала, что я это скажу, но выражение ее глаз мне знакомо. Она медленно кивает и облизывает губы кончиком языка. Идея ей по душе.

Ее пристальный взгляд следит за каждым моим движением. Я беру у нее книгу и сажусь на другой конец дивана. Он большой, так что между нами остается пространство, но все же мы достаточно близко, чтобы я мог видеть, как слегка расширились ее зрачки.

Я не тороплюсь. Вытягиваю ноги и немного откидываюсь назад, затем открываю книгу и пролистываю ее. Я купил Уиллоу микс из новых книг и тех, что читала мама, когда мы с братьями были маленькими. Эта книжка одна из новых, и меня удивляет, что в ней есть столь горячие сцены.

– Ты грязная девчонка, – бормочу я, поглядывая на Уиллоу, когда открываю книгу на особенно пикантной сцене. – Ты читала это по ночам, представляя, как все это происходит с тобой, да? Тебе нравится воображать себя на ее месте?

– Да. – Она слегка ерзает на подушке, поворачиваясь ко мне лицом. – Только я…

– Ты что?

– Я представляла, что парень из книги – ты. Или Рэнсом, или Вик. Или вы все трое.

Черт подери.

Мой член вот-вот проткнет дырку в штанах. Я издаю низкий горловой стон. Делить Уиллоу с моими братьями – одна из самых сексуальных вещей в мире. Видеть, как они доводят ее до оргазма, почти так же приятно, как делать это самому.

Воспоминания о наших совместных развлечениях заполняют мой мозг, и я вдруг начинаю сомневаться, что это была хорошая идея. Я хотел дать Уиллоу шанс кончить на ее собственных условиях, вроде как вернуть себе часть силы, которую у нее украл Трой… но, похоже, я слечу с катушек раньше, чем она вообще начнет это делать.

– Хорошая девочка, – выдавливаю я из себя, сжимая книгу так крепко, что удивительно, как это я еще не порвал страницы. – Представь это, пока я читаю. Представь, что кто-то из нас прикасается к тебе. Будь в своей голове такой развратной девчонкой, какой хочешь, идет? Потому что ты там главная. Все зависит от тебя.

Уиллоу кивает, ее глаза темнеют еще больше.

– Прочти эту сцену, – инструктирует она, слегка приподнимая подбородок и вытягивая шею, чтобы заглянуть в книгу через разделяющее нас расстояние. – Она… хорошая.

– Да уж, вижу.

Сцена и правда хороша, раз вызывает в ней такие перемены. Дыхание становится немного учащенным, щеки розовеют еще сильнее. Она заводит от одной мысли об этом. Мне не терпится узнать, что же произойдет, когда я начну читать отрывок вслух.

Мне требуется огромное усилие, чтобы отвлечь свое внимание от Уиллоу и сосредоточиться на странице, но мне это удается. Я прочищаю горло и начинаю читать.

В этой сцене главные герои находятся в машине, водитель сидит впереди, отделенный от них перегородкой. Герой просит героиню отсосать ему, и автор вообще не стесняется в описаниях каждой детали, когда она наклоняется и берет член в рот. Он с ней не нежничает. Хватает ее за волосы, долбится в рот и осыпает всякими непристойностями.

После нескольких отрывков я поднимаю взгляд на Уиллоу, наблюдая, как приоткрываются ее губы. Она смотрит на книгу в моих руках, но ее взгляд рассеян, будто она погружена в свои мысли, и я не могу не задаться вопросом, кого она сейчас представляет. Честно говоря, мне все равно, кто из нас это будет, лишь бы она отдалась этой фантазии и расслабилась.

Я продолжаю читать. Героиня старается взять больше, заглотить глубже, даже когда тело сопротивляется. Мой член от этого дико пульсирует. Сначала Уиллоу просто слушает, но через минуту или около того позволяет себе начать двигаться. Ее руки блуждают по груди, обхватывая соски, перекатывая их через футболку так, как ей точно нравится.

– Ммм, – мычит она, откидывая голову на спинку дивана и сжимая бедра вместе.

Она бросает на меня быстрый взгляд, а я продолжаю смотреть то в книгу, то на нее, давая ей понять, что наблюдаю за каждым ее движением. Это, кажется, заводит ее еще больше, и она задирает подол своей футболки, обнажая грудь, прикрытую лифчиком.

– Ты завелась, – хриплю я. – Соски чертовски твердые. Поиграй с ними, солнышко. Я пока не стану их трогать, так что сделай это для меня. Напомни, как тебе это нравится.

– Черт, Мэлис, – хнычет она, и я стискиваю зубы, качая головой.

– Не-а. Никаких «Мэлис», – говорю я почти дразнящим тоном, повторяя ее же слова, но придавая им иной смысл. Хотя, на самом деле, это не настолько смешно, чтобы сойти за шутку, учитывая напряжение, повисшее в воздухе между нами, да еще и то, как неудобно моему члену в штанах. – Если ты хочешь кончить, тебе придется позаботиться об этом самой. Поиграть пальчиками со своими сосками или трахнуть эту сладкую киску. – Я ухмыляюсь и добавляю: – Можешь притвориться, что пальцы мои. Я не стану возражать.

– Ладно.

В ее глазах вспыхивает огонь, затем она слегка приподнимается, хватая свою футболку и поднимая руки.

У меня пересыхает во рту, и на несколько секунд я перестаю читать, наблюдая за тем, как она полностью стягивает через голову футболку. Затем и лифчик. Ее нежные руки возвращаются к груди и начинают пощипывать соски.

Все тело гудит от напряжения, яйца сжимаются, с головки стекает капля спермы.

Черт, как же я хочу подойти и взять в рот один из этих маленьких розовых бугорков. Хочу впиться в него зубами и заставить Уиллоу закричать, почувствовать, как она прижимается к моему телу, теряясь в удовольствии и боли, преодолевая эту тонкую грань так, как может только она.

Ее взгляд снова устремляется на меня, будто она чувствует ход моих мыслей. Уиллоу облизывает губы, а затем сильнее сжимает сосок, выгибаясь всем телом.

– Приятно, – шепчет она, и на этот раз, клянусь, она дразнит меня.

Я прерывисто выдыхаю при виде того, как она выгибает шею, при виде выражения удовольствия и застенчивости на ее лице. Как же она хороша. Не думаю, что смогу насытиться этим зрелищем. Никогда не смогу. Слишком горячо.

Грудная клетка вздымается как после спринтерского забега, а голос звучит крайне напряженно, но я продолжаю чтение. Герой кончает в рот героини, заталкивая член еще глубже, пока она пытается с ним совладать. Затем он притягивает ее к себе, чтобы поцеловать, проникая языком в ее рот и пробуя себя на вкус. В итоге они приезжают куда нужно, и я улыбаюсь, читая ту часть, где он несет ее внутрь, так отчаянно желая попробовать девушку на вкус, что не может ждать ни секунды.

Мне это очень даже близко, черт подери.

Герой бросает героиню на кровать, срывает с нее одежду, затем с себя, а после разводит ноги девушки в стороны, полностью обнажая ее перед собой. Когда я описываю это в мельчайших подробностях, Уиллоу хнычет.

– Тебе нравится? – спрашиваю я, не в силах удержаться, чтобы не подразнить ее. – Я все равно не прикоснусь к тебе, солнышко. Но если ты хочешь раздвинуть ноги, то милости прошу. Хочешь раздвинуть их пошире? Покажи мне, какая ты влажная.

Она медленно раздвигает ноги, будто бы даже чуть шире, чем обычно, словно пытается повторить то, что описано в книге.

– Это нормально, что ты хочешь грубости, – говорю я ей, понизив голос и на мгновение игнорируя книгу. – Не было ничего плохого в том, что тебе это нравилось раньше, и нет ничего плохого в том, что ты хочешь этого сейчас. Никто не может отнять это у тебя. Никто не может указывать тебе, что чувствовать.

Она с трудом сглатывает, румянец на ее щеках становится еще ярче.

– Я правда этого хочу. Не понимаю почему, но… хочу.

– Тогда покажи мне.

Я наблюдаю за тем, как она отпускает свои сиськи и проводит рукой по животу. Ее тело изгибается, дыхание становится прерывистым. Сначала она трогает себя через штаны. Трется о собственную руку. Но этого явно недостаточно. Она морщится, а затем расстегивает пуговицу и молнию, просовывая руку под пояс.

Пальцы у меня подрагивают, когда она это делает, и я жалею, что это не моя рука трогает ее. Я хочу знать, насколько она мокрая. Судя по тому, как Уиллоу стонет, когда прижимается к своей руке, она уже чертовски возбуждена.

В книге герой проводит языком по киске героини. Уиллоу всхлипывает, трогая себя с большим напором, и прикусывает нижнюю губу, словно пытается заглушить звуки.

Я обрываю себя на полуслове, пристально глядя на нее.

– Нет. Я хочу слышать тебя, солнышко, – хриплю я. – Не сдерживайся. Здесь нет никого, кроме нас с тобой, и я хочу услышать, как ты кончаешь.

Она смотрит на меня, и когда наши взгляды встречаются, ее соски напрягаются. И следующий ее стон звучит громко и отчетливо. Музыка для моих гребаных ушей.

– Хорошая девочка,– говорю я, хищно ухмыляясь.– Я хочу услышать именно это. Мне всегда нравилось, когда ты громко кричала для меня. Когда ты переставала притворяться хорошей девочкой и позволяла себе быть грязной шлюшкой.

– Черт, – выдыхает она. – Мэлис.

– Я прямо здесь, солнышко. – Мой взгляд блуждает по ней, впитывая каждую мелочь. Всю ее. Дикую, необузданную и свободную. – У тебя так хорошо получается. Расскажи мне, что ты чувствуешь.

– Мне хорошо, – выдыхает она, тяжело дыша. Ее бедра резко выгибаются, и мне остается только гадать, что же делают эти пальцы, что ей так хорошо. – Приятно.

Я сжимаю челюсти так сильно, что у меня ломит зубы. Член дергается в штанах. Он хочет большего, но я сжимаю книгу чуть крепче, опуская глаза обратно на страницы. Делаю глубокий вдох, затем еще один, сосредотачиваясь на сути.

Я хочу, чтобы Уиллоу освободилась. Хочу, чтобы она просто чувствовала, не испытывая страха, не переживая из-за травмы. Нужно сосредоточиться на этом.

– Черт, – выдыхает она снова, на этот раз это больше похоже на легкое всхлипывание, чем на стон. Ее рука движется быстрее, грудь порывисто вздымается.

– Помедленнее, – уговариваю я ее.

Ее глаза устремляются на меня – почти полностью темные от вожделения. Мне чертовски приятно видеть ее такой, особенно после плена. Она была как неживая в первые дни после того, как мы ее спасли.

– Я не могу. Я…

– Можешь, – говорю я ей. – Послушай меня, солнышко. Не спеши. Никто не собирается тебя останавливать. Просто позволь себе чувствовать. Дай себе насладиться процессом. Насколько ты сейчас влажная?

Она снова сглатывает.

– Очень влажная. Я… Боже, пальцы такие мокрые.

– Хорошо. Потри клитор для меня, ладно? Медленными кругами.

Уиллоу неуверенно кивает, и я вижу, как замедляются движения ее руки. Это охренеть как мучительно: просто наблюдать за этим, направлять ее с другого конца дивана. Однако, ей это сейчас нужно. Это самое главное.

Я продолжаю читать, замедляясь, чтобы соответствовать темпу движения ее пальцев, и описываю каждую грязную деталь того, как герой отлизывает героине в книге. Он трахает ее своим языком, заставляя ее кончать ему на лицо. Героиня все еще в экстазе, когда парень раздвигает ей ноги еще шире и тянет на себя, а потом вонзается в нее одним глубоким толчком, заставляя ее закричать.

Бедра Уиллоу снова в движении, а затем она издает низкий, порочный стон.

– Иисусе,– бормочу я, чувствуя, как дыхание прерывается, а страницы размываются перед глазами.– Когда ты так стонешь, это сводит меня с ума. Я могу кончить просто слушая, как ты издаешь этот звук.

Я на грани того, чтобы полностью потерять контроль. Чувствую, как пульсирует член, а с головки стекает еще больше спермы. Кажется, будто эта женщина просто не может быть такой чертовски сексуальной – хотя даже особых усилий не прилагает, – но Уиллоу именно такая. Ей удается заставить меня почувствовать то, чего другая никогда раньше не вызывала.

Кровь стучит где-то в ушах, и когда я в следующий раз смотрю на Уиллоу, то не могу оторвать от нее глаз, захваченный зрелищем ее удовольствия.

Поначалу она действовала медленно и нерешительно, но теперь становится более уверенной. Или просто растворилась в собственных чувствах и ощущениях. Или, по крайней мере, мой взгляд не смущает ее. Хотя она явно хочет, чтобы я смотрел, так как время от времени бросает на меня короткие взгляды в доказательство моих догадок.

Мое наблюдение за ней, то, что я ей читаю, все это ей нужно. И мне нравится это осознавать. Понимать, какая она возбужденная. Только для меня.

– Тебе больше не нужно говорить, насколько ты влажная,– говорю я ей.– Я это слышу. Я, черт возьми, чувствую твой запах, солнышко. То, как ты пахнешь, когда так сильно возбуждена, – моя самая любимая вещь на свете. Греховная и сладкая одновременно. Я бы облизал тебя всю, если бы мог.

– Правда?

– О да. – Нотки надежды в ее голосе почти лишают меня самообладания, но мне удается ответить словами, вместо того чтобы просто показать ей, что я хочу сделать. – Я бы погрузил в тебя свой язык и собрал бы все твои соки до последней капли. Я бы пил тебя, как лучшее вино, черт подери. Пока весь подбородок не стал бы мокрым. Я бы заставил тебя кончить мне на лицо, а потом повторил бы все сначала.

– Я… – ее голос прерывается, переходя в хныканье. – Я скучаю по этому.

Твою мать.

Судя по тому, как пульсирует мой член, я почти уверен, что вот-вот кончу в свои чертовы штаны, но мне все равно. Уиллоу тоже на грани, и все, что меня сейчас волнует, – это довести ее до оргазма. Для этого требуется колоссальное усилие воли, но я отрываю от нее взгляд и продолжаю читать. Теперь герой трахает героиню, грубо и грязно. Они сливаются в одно порочное целое, порожденное лишь необузданной потребностью.

– Пожалуйста, – стонет Уиллоу, и я снова смотрю на нее. Она двигает бедрами, в то время как другая рука снова играет с сиськами. Она вся раскраснелась и блестит от пота, пряди ее волос прилипли к вискам. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я, и мне приходится прочистить горло, чтобы выдавить из себя эти слова. Воздух пропитан запахом секса, и это подрывает мой и без того напряженный самоконтроль.

– Я так близко, Мэлис, – удается ей пробормотать. – Так близко, прошу. Пожалуйста, я хочу кончить. Боже мой.

Ее голосок звучит так надломленно, что мой член мгновенно реагирует на это. Я со стоном закрываю глаза и делаю еще несколько глубоких вдохов. Когда снова гляжу на нее, она смотрит прямо на меня, глаза в глаза, а на ее лице ясно читается острая потребность.

– Вот так. Такая хорошая девочка, – бормочу я, подзадоривая ее, но вместе с тем хваля и подбадривая. – Правильно. Отпусти. Кончи для меня. Я хочу это увидеть. Хочу увидеть, как ты теряешь контроль. Двигай своей рукой, солнышко, как грязная, идеальная девчонка, которой ты и являешься.

Она скулит в ответ на мои слова, издавая хриплый, отчаянный звук. Как будто мое разрешение – это именно то, чего она ждала. В ней уже нет того дикого отчаяния, которое было несколько минут назад, но Уиллоу все еще следует моим указаниям двигаться медленнее, и я чувствую, когда она снова погружает в себя пальцы. В тишине гостиной раздается громкий влажный звук, и Уиллоу дрожит и извивается на диване.

Другой рукой она сжимает и покручивает свой сосок, впивается в него пальцами, постанывая от удовольствия и боли.

– Я… ох, черт!

Это такое чертовски красивое зрелище. Затаив дыхание, я продолжаю наблюдать, как она вздрагивает, а затем с тихим вскриком кончает себе на руку.

У меня так пересохло во рту, что я не смог бы вернуться к чтению, даже если бы захотел. Только не с тем, что я вижу перед собой. Никогда раньше я не был так близок к тому, чтобы кончить без чьих-либо касаний, но вполне логично, что если кто-то и довел бы меня до такого состояния, то это Уиллоу. Член твердый до боли. Я чувствую, что могу кончить, если она просто дыхнет на него.

– Срань господня, – хриплю я. – Никто и никогда не делал со мной подобного, солнышко. Я даже не прикасался к тебе, а ты, твою мать, только что довела меня до отчаяния.

Уиллоу, лежащая на диване, содрогается от оргазмических толчков. Кажется, они длятся вечно, сначала сотрясая ее тело с головы до ног, а после, наконец, переходят в мелкую дрожь. Когда через нее проходит последний разряд кайфа, она открывает глаза и вытаскивает руку из штанов.

Уиллоу смотрит на меня, в карих глазах плавает нега удовольствия.

– Спасибо тебе, – шепчет она.

Эти два слова поражают меня сильнее, чем все, что она говорила до этого момента.

В мгновение ока я отбрасываю книгу в сторону и вскакиваю на ноги, наконец-то сокращая расстояние между нами. Склоняясь над ней, я слегка сжимаю ее в объятиях и крепко целую в лоб. Когда она наклоняет голову, отвечая на мое прикосновение, я следую ее примеру и целую в губы, чувствуя себя ее защитником – как и всегда. А еще испытываю столько других чувств, которые и описать сложно.

Притяжение.

Голод.

Невероятную любовь, такую, что все мое тело разрывается от нее.

Я изо всех сил пытаюсь заставить себя отстраниться от нее, но прежде чем успеваю что-либо предпринять, Уиллоу протягивает ко мне руки и обнимает меня.

– Подожди. Не уходи, – шепчет она. – Я хочу большего. Пожалуйста.

Ее слова разжигают во мне настоящую войну.

Я начал все это только для того, чтобы помочь ей кончить. Я хотел доставить ей оргазм, в котором она нуждалась, но все еще не уверен, что она готова к большему.

Словно чувствуя, какая у меня под кожей бушует внутренняя борьба, Уиллоу запускает пальцы в волосы у меня на затылке, впиваясь ногтями в кожу головы. Я с шипением выдыхаю воздух, и зверь, которого я держал взаперти, бьется о прутья воображаемой клетки.

Она нужна мне.

Черт, так сильно.

И мое солнышко тоже нуждается во мне.

– А, к дьяволу, – бормочу я себе под нос.

А затем снова целую ее, забираясь к ней на диван.