Жестокие сердца

31

Виктор

Пока Мэлис рядом со мной изрыгает очередные проклятия, я оглядываю комнату, оценивая обстановку.

Уиллоу частично скрыта диваном, а мужчина, который собирался в нее выстрелить, лежит мертвым в нескольких футах от меня. Кровь растекается по кремовому ковру, окрашивая его в темно-красный цвет.

Двое других тоже убиты. Рэнсом прикончил одного, а Мэлис – второго, пока я стрелял в ублюдка, который собирался убить Уиллоу. При воспоминании о том, как он стоял над ней, меня пронзает ярость и, хотя я знаю, что это бессмысленно и только добавит еще больше грязи, я быстро шагаю вперед, приставляю пистолет прямо к его виску и размазываю его мозги по полу – просто чтобы быть уверенным, что он никогда не получит шанса прикоснуться к ней снова.

– Твою мать, – говорит Рэнсом, тяжело дыша и натягивая штаны. – Слава богу, вы вернулись вовремя. Я прямо рад, что вы нарушили правила дорожного движения.

Это почти шутка, поскольку мы все прекрасно знаем, почему Мэлис ехал так быстро. Он гнал как сумасшедший, потому что хотел добраться до дома и оттрахать Уиллоу до бесчувствия, а не потому, что думал, что застанет Рэнсома и Уиллоу сражающимися не на жизнь, а на смерть.

Но в этом нет ничего смешного, поэтому никто не смеется.

Вместо этого Мэлис пинает тело одного из убитых мужчин, явно желая как-то выплеснуть свой дополнительный адреналин и агрессию.

– Что, черт возьми, произошло? – рычит он.

Гневается он яростно и неистово, и, хотя обычно я более сдержан, чем он, все же чувствую ответную ярость в груди. Это место должно было быть безопасным. Мы усилили охрану, установили сигнализацию. Но три человека проникли внутрь и едва не убили Рэнсома и Уиллоу.

– Твоя сигнализация сработала, Вик, – говорит Рэнсом, бросив взгляд в мою сторону. – Они проникли в здание, но мы получили предупреждение до того, как они добрались до пентхауса. Этого оказалось достаточно, чтобы сохранить нам жизнь. Иначе мы стали бы легкой добычей.

– Оливия. Наверное, ее рук дело. Она разозлилась и послала этих ублюдков сделать за нее грязную работу. Эта сучка трындец как сильно хочет получить свои бабки, – Мэлис качает головой, хмуро глядя на тело ближайшего к нему нападавшего.

Я перешагиваю через человека, которого только что застрелил, и подхожу к Уиллоу, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю я.

Она с трудом сглатывает и кивает. Я рад, что моя сигнализация предупредила их заранее, но ясно, что все произошло довольно быстро. У нее и Рэнсома даже не было времени одеться, прежде чем эти уроды ворвались к ним. Ее штаны спущены до лодыжек. Я протягиваю руку, помогая ей одеться, пока она цепляется за меня. Чувствую, как дрожат ее руки, а когда она выдыхает, кажется, будто воздух с шумом вырывается прямо из ее легких.

– Я… он просто… – Она крепче стискивает мою руку, заглядывая в лицо, пока я ловко застегиваю молнию на ее брюках. – Он чуть не убил меня, Вик. Он бы убил, если бы ты не…

– Знаю, – говорю я ей сдавленным голосом. – Но теперь он мертв.

Она была на волосок от смерти. Слишком близко, черт возьми. Моя девочка была безоружна и смотрела в дуло пистолета, и если бы мы не подоспели вовремя…

Я качаю головой, не желая заканчивать эту мысль. Не могу сосредоточиться на этом, иначе потеряю остатки самообладания.

Кажется, Уиллоу придерживается того же мнения, поскольку расправляет плечи и делает еще один глубокий вдох. Я вижу, как страх и беспокойство исчезают из ее глаз, уступая место убежденности и решимости. Она собирается с силами, не давая тому, что случилось, сломить ее. Вместо этого она лишь укрепляет свою позицию в противостоянии Оливии.

Это одна из черт, которые я люблю в ней больше всего. Ничто не может сломить эту девушку.

– Сними с него маску, – указывает Мэлис Рэнсому, кивая на тело, лежащее ближе всего к брату. Они стаскивают с ублюдков маски. Я отпускаю Уиллоу, наклоняюсь и проделываю то же самое с человеком, из которого на ковер вытекают кровь и мозговое вещество.

Мне приходится немного повозиться, чтобы снять маску с его изуродованной головы, и как только я это делаю, то резко выдыхаю.

На другом конце комнаты Рэнсом издает недовольный звук, а Мэлис вскакивает на ноги, швыряя маску, которую держал в руке, о стену.

– Итан, мать его, Донован! – бушует он, снова пиная тело.

Я перевожу взгляд с человека у своих ног, в котором узнаю одного из людей Донована, и оборачиваюсь, чтобы увидеть знакомое лицо самого Донована. Он распростерся рядом с Мэлисом, а еще один из его парней лежит рядом с Рэнсомом.

– Все еще в кармане у Оливии, похоже, – бормочет Рэнсом, скривив губы от отвращения. – Либо она предложила ему кучу бабла, либо у нее что-то было на него. Вот срань, если бы он не ненавидел нас – и если бы не сдох, – то стал бы подходящим кандидатом, чтобы помочь нам расправиться с этой ведьмой.

– Ну, теперь он нам, на хрен, не поможет, – огрызается Мэлис.

Он снова пинает тело Итана, на этот раз сильнее, и я вздрагиваю. Это не потому, что я возражаю против насилия над мертвым телом, особенно над таким скользким засранцем, как Итан Донован. Но каждый раз, когда Мэлис сотрясает его тело, из него вытекает все больше крови.

В гостиной полный бардак. Повсюду тела и кровь, диван разворочен, стекло разбито, в стенах дыры от пуль. Ненавижу.

– Нам нужно убираться отсюда, пока кто-нибудь не вызвал полицию, – говорю я, переводя взгляд с одного брата на другого. – Мы усилили охрану, насколько могли, но, очевидно, этого было недостаточно. В таком здании, как это, с множеством входов и выходов, обеспечить достаточную безопасность нельзя. Нам нужно другое место. Где Оливии будет труднее нас найти.

– Ты думаешь, переехать будет безопаснее? – спрашивает Рэнсом, присаживаясь на корточки у тела помощника Донована и роясь у него в карманах.

– На данный момент все относительно. Она теряет терпение и наступает нам на пятки. Ничто не обезопасит нас. Нам просто нужно выиграть достаточно времени, чтобы выступить против нее и вывести ее из игры. Даже если мы всего на шаг впереди нее, нам нужно такими и оставаться до самого конца.

Уиллоу обхватывает себя руками, ее взгляд блуждает по гостиной. Я знаю, что это место когда-то принадлежало Трою, так что не похоже, что она эмоционально привязана к нему в этом смысле. Но еще это место, где мы вчетвером создали небольшую, импровизированную версию дома для себя.

Это больше не дом Троя. Это наш дом.

И я ненавижу, что Оливия снова нас выгоняет.

– Ладно. – Мэлис проводит рукой по подбородку, оставляя на нем тонкую струйку крови. – Десять минут. Это все, что у нас есть. Хватайте все, что нам понадобится, и давайте приберемся здесь. Тела тоже надо убрать. И еще, Вик, я хочу, чтобы ты проверил весь периметр. Убедись, что снаружи нас не поджидает засада.

Я киваю, и мы все начинаем действовать. Рэнсом хватает запасные спортивные сумки и начинает упаковывать оружие и боеприпасы, затем достает одежду и основные туалетные принадлежности – все, что нам может понадобиться. Мэлис срывает простыни с кровати и возвращается, чтобы завернуть в них тела, которые мы потом отнесем в машину.

Я пытаюсь прибраться, насколько вообще могу, морщась при виде крови. Ковер испорчен безвозвратно, и я делаю мысленную пометку, что если мы когда-нибудь вернемся сюда, то я его заменю.

Уиллоу тихо и молча собирает свои вещи, а я надеюсь, что это последний раз, когда ей приходится покидать квартиру, где кто-то умер.

Мы относим все в машину, запихиваем тела в багажник и забрасываем наше барахло на заднее сиденье. В машине так тесно, что Уиллоу приходится забраться на колени к Рэнсому. Он обнимает ее так крепко, словно пытается укрыть от всех бед. Я занимаю свое обычное место на переднем сиденье, а Мэлис садится за руль.

Когда мы выходим, я стираю записи с камер наблюдения в пентхаусе и прилегающих районах на случай, если Оливия попытается использовать их, чтобы узнать, куда мы отправились.

– Смотри в оба, нет ли за нами хвоста, – шепчу я Мэлису. – За нами могут следить.

– Окей, – кивает он, уже поглядывая в зеркало заднего вида. – Пока все чисто.

– Оливия, скорее всего, ожидает, что Итан отчитается о проделанной работе. А когда он этого не сделает, она поймет, что опять промахнулась.

– Черт, хотел бы я видеть ее рожу, когда она узнает, что ее любимый громила мертв, – ожесточенно произносит Рэнсом. – И теперь, когда лидер их шайки сдох из-за делишек Оливии, держу пари, старуха не сможет держать его парней под каблуком. Так-то они и с Донованом не были сплоченной командой, а теперь и подавно разлетятся, как листья на ветру.

Я киваю, пальцы порхают по клавишам, пока мимо нас проносятся тротуары и здания.

– Это точно. По крайней мере, с одной угрозой покончено. Но мы не знаем, как долго это продлится, поэтому расслабляться нельзя. У нее в загашнике могут быть другие банды или наемники.

– Куда мы едем? – спрашивает Уиллоу, вытягивая шею, чтобы заглянуть за сиденье. – В очередной отель?

Я качаю головой.

– Нет, это тоже будет недостаточно безопасно. Нам нужно место подальше от людей.

– Я сделал звонок, пока мы паковались, – сообщает ей Мэлис. – У нас есть старые знакомые, они нам должны за одну работенку, связанную с «распилом». В общем, один из них предоставил нам убежище. Оно в глуши, так что внимания мы там не привлечем. По крайней мере, надеюсь на это. Ничего особенного, конечно, но сойдет.

Уиллоу кивает и снова замолкает.

Когда мы добираемся до конспиративной квартиры, все оказывается именно так, как говорил Мэлис. Небольшое помещение, всего две спальни, кухня, небольшая гостиная и ванная. После того времени, что мы провели в пентхаусе, эта халупа определенно проигрывает по статусу, но это не важно.

Мы разгружаем машину, а затем Мэлис и Рэнсом отправляются убирать тела. Я остаюсь, настраиваю свои компьютеры и присматриваю за Уиллоу.

Поначалу она почти ничего не говорит, но волнение в ней почти осязаемо. Она расхаживает по маленькой гостиной, как Мэлис обходит периметр, чтобы высмотреть угрозы.

– Уиллоу, – говорю я, отвлекая ее от размышлений и заставляя посмотреть на меня. – Ты в порядке?

Она вздыхает и останавливается.

– Да. Я имею в виду… Честно, ненавижу все это.

– Квартиру?

– Нет, просто… все. Ненавижу, что нам приходится в спешке убегать из дома. Мы как будто снова в бегах. У нас все шло так хорошо. Одну чертову секунду мы были на высоте, а теперь Оливия снова заставляет нас уносить ноги.

– Знаю, наверное, это похоже на ту ситуацию, – говорю я ей. – Но теперь все иначе. Сейчас все не так, как в прошлый раз. Да, сегодня нам пришлось побегать, но это не шаг назад, даже если кажется, будто это так.

– Да, наверное, ты прав. Меня просто бесит это чувство… что бы мы ни делали, она всегда побеждает. У нее всегда на руках все козыри. Никто, кроме нее, никогда не мог заставить меня чувствовать себя такой… беспомощной.

– Ты не беспомощна, – твердо говорю я. – Послушай меня. Ты намного сильнее, чем думаешь, мотылек.

– Когда тот человек бросился на меня с пистолетом, я замерла, – признается она, сглатывая. – В ту долю секунды мое тело словно онемело. Я не знала, что делать. Тогда я определенно почувствовала себя беспомощной.

– Мы всегда будем защищать тебя, – клянусь я. – Но, может, тебе поможет, если я научу тебя парочке способов самозащиты?

Она облизывает губы, задумывается.

– Ладно.

Мы отодвигаем пыльный диван в сторону, чтобы было больше места, и я рассказываю Уиллоу об основных приемах самообороны. Никакого экстрима, учитывая, что она беременна, но я даю ей информацию, которую она может использовать, если ей это вдруг понадобится. Показываю ей все чувствительные места на теле человека, по которым она может ударить, все точки – горло, солнечное сплетение.

– А если это человек с членом, уверен, мне не нужно объяснять тебе, как вывести его из строя на достаточное время, чтобы успеть сбежать.

Она смеется, и пусть это звучит слегка натянуто, ощущается все же как прогресс.

Я показываю ей, как вывернуться из захвата и как не дать кому-нибудь задушить ее.

Когда я обхватываю ее за шею, чтобы продемонстрировать движение, ее волосы щекочут мою кожу, а запах проникает в ноздри. Когда она прижимается ко мне сзади, мое тело тут же откликается: член становится наполовину твердым только от этой близости к ней. Я уже чуть лучше контролирую себя, чем в тот раз, когда поцеловал ее на кухне и не смог удержаться, чтобы не кончить в штаны, но не думаю, что когда-нибудь смогу прикоснуться к ней и не отреагировать на это.

Щеки вспыхивают румянцем, когда я понимаю, что она, скорее всего, чувствует, как мой член касается ее попки.

– Извини, – бормочу я. – Это… уже автоматическая реакция.

– Все в порядке. – Она не делает попытки отстраниться, вместо этого протягивает руку и сжимает мое предплечье. – Я не возражаю. Я никогда не возражала, Вик. Мне нравится, что ты так реагируешь на меня.

– Никто другой никогда не заставлял меня чувствовать себя подобным образом, – признаюсь я. – Я всегда умел контролировать свои реакции. Просто в тебе есть что-то такое, что делает это невозможным.

Уиллоу вздыхает, поворачивается в моих объятиях и тянется, чтобы легонько поцеловать меня. Всего лишь легкое касание губ, но от этого мое сердцебиение все равно учащается, а член твердеет еще больше. Если бы у нас было время, если бы сейчас все не было так напряженно, я бы поддался искушению последовать за этим ощущением, снова прижать Уиллоу к своему телу и дать ей почувствовать, как сильно я ее хочу.

Но сейчас нужно сосредоточиться на других вещах.

– Мы переживем это, – говорю я тихим голосом. – Когда-нибудь мы не будем так сильно беспокоиться о том, чтобы просто остаться в живых. И тогда я буду трахать тебя каждый божий день просто потому, что могу.

– Это обещание?

Она улыбается, в ее глазах светится надежда, и я киваю.

– Это клятва.