Жестокие сердца

34

Рэнсом

Мы покидаем тату-салон уже поздно вечером и втроем собираемся вокруг Уиллоу, чтобы проводить ее обратно к машине, чувствуя на себе взгляды людей Джоны.

Любой из нас готов подставиться под пулю ради нее, если придется, но, надеюсь, до этого не дойдет.

Мы без происшествий возвращаемся к машине и начинаем наш обратный путь в безопасное место, обсуждая план и только что состоявшуюся встречу.

– А ему вообще можно доверять? – спрашивает Вик. – Сегодня мы добились большого прогресса, но это может быть ловушка.

Я качаю головой.

– Не. Если Джона не лучший актер в мире, он определенно ненавидит Оливию и скорее умрет, чем поможет ей хоть чем-то.

– Согласна, – говорит Уиллоу. – Он может как-то обмануть нас, конечно, но вряд ли сделает это.

– Она может попытаться откупиться от него, – отмечает Мэлис. – Вполне в ее духе.

– Я не могу сказать, честен ли Джона, поскольку не знаю его, но он никогда не играл в игры Оливии. К тому же гнев и горе, провоцируемые потерей любимого человека, являются более мощным мотиватором, чем любые деньги. Сотрудничество с Оливией может подвергнуть опасности его дочь и его самого тоже, если Оливия вдруг решит предать его в итоге.

Вик кивает.

– Что ж, это резонно. Тогда мы будем доверять ему, пока он не даст нам повода считать иначе.

– Надеюсь, он так не сделает, – добавляю я. – Было бы здорово, если бы хоть раз что-то получилось.

Мы возвращаемся на конспиративную квартиру. Я и Мэлис осматриваемся, хотим удостовериться, что в наше отсутствие тут никого не было. Убедившись, что все чисто, мы все направляемся внутрь, готовые расслабиться.

Уиллоу со вздохом опускается на пыльный диван. Она явно измучена. Такое чувство, будто сегодняшнее нападение произошло давным-давно, но стресс этого дня, скорее всего, по-прежнему давит на нее.

Я подхожу и, перегнувшись через спинку дивана, провожу пальцами по ее волосам.

– Как ты держишься?

Она открывает рот, чтобы ответить, но вместо этого зевает, прикрываясь рукой и слегка краснея.

– Прости. В последнее время я стала уставать намного быстрее.

– Никто тебя не винит. Это было настоящее безумие.

– Да. Но я думаю, это еще из-за ребенка.

Она кладет руку на живот, и я вспоминаю, что она беременна. Иногда об этом легко забыть, так как живот еще не округлился, но вот эта поза, с рукой на животе, явно об этом напоминает.

И не буду врать – мысль о ее кругленьком животике чертовски меня заводит.

Но с другой стороны, осознание того, что Трой – отец, все еще приводит меня в ярость. По крайней мере, его больше нет в живых, чтобы все испортить или использовать этого ребенка в качестве рычага давления. На данный момент то, что происходит, – это наилучший вариант развития событий.

Когда я смотрю на Уиллоу, то молча даю себе клятву любить этого ребенка до безумия, в качестве дополнительного «да пошел ты» Трою. Мы позаботимся о том, чтобы этот малыш не был похож на него, и будем относиться к нему или к ней лучше, чем Трой когда-либо смог бы. Учитывая, что люди из его мира, похоже, думают о своих детях исключительно как о разменной монете и шахматных фигурах, которые можно передвигать, это будет не так уж трудно.

– Ладно, пошли, – говорю я Уиллоу.

Она смотрит на меня в замешательстве.

– Куда?

Вместо ответа я поднимаю ее с дивана, подхватываю на руки и несу в спальню.

– Господи. – Она визжит, почти смеясь, и хлопает меня по плечам. – Я слишком тяжелая. И вполне могу идти сама.

– Нет, ты легкая. И да, знаю, что можешь, – отвечаю я. – Но я хочу нести тебя. Позволь.

Уиллоу слегка краснеет, но не спорит, вместо этого прижимается ко мне, и мы направляемся в спальню. Эта комната не такая классная, как та, что в пентхаусе, да и кровать определенно не такая большая, но это не помешает нам всем устроиться на ней, чтобы спать с нашей девочкой.

Я опускаю Уиллоу на пол, наблюдая, как она снимает обувь и переодевается в пижаму. Быстренько заскочив в маленькую грязноватую ванную, чтобы освежиться, она наконец ложится в постель. Я укрываю ее одеялом и наклоняюсь, чтобы поцеловать в лоб.

– Вы присоединитесь ко мне? – спрашивает она, глядя на меня с надеждой в глазах.

– Да, обязательно. Но сначала надо хотя бы начать разрабатывать план по устранению Оливии. Чем скорее мы найдем возможность сделать свой ход, тем лучше.

Уиллоу начинает приподниматься на локтях, пытаясь встать.

– Тогда я должна быть там и планировать вместе с вами, – протестует она. – Я хочу помочь.

– Ты выполнила свою часть работы на сегодня. Теперь тебе нужно отдохнуть.

– Я даже ничего не сделала.

– Конечно, сделала. Ты заставила Гейджа выслушать тебя и предоставить нам необходимую информацию, к тому же твой разговор с Джоной определенно помог склонить чашу весов в пользу того, чтобы он нам помог. Без тебя мы, скорее всего, не смогли бы уговорить их.

Она поджимает губы, и мне хочется стереть это выражение с ее лица поцелуями.

– Наверное, да. Просто мне кажется неправильным валяться в постели, пока вы делаете всю работу.

– Думаю, скажу за всех нас, что мы бы предпочли, чтобы ты отдыхала, а не переживала из-за этого. Все в порядке, ангел.

Она морщится, но в конце концов ложится обратно, сворачиваясь калачиком на кровати. Улыбаясь, я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Уиллоу ловит меня за руку, прежде чем я успеваю это сделать.

– Что такое?

– Я… ты помнишь, Мэлис как-то сказал, что мне не обязательно убивать Оливию? Что вы, ребята, сделаете это, чтобы мне не пришлось?

– Да, помню. А что?

– А это плохо, что я вроде как хочу сама это сделать? – шепчет она.

Я усмехаюсь, качая головой.

– Я определенно не тот человек, которого надо о таком спрашивать, учитывая, что я помог братьям убить нашего отца. Но не думаю, что это плохо. Просто ты человек, а люди сложные существа. Ты просто пытаешься вновь обрести силу. Оливия снова и снова заставляла тебя проходить через ад, и нет ничего плохого в том, чтобы желать покончить с этим собственноручно. Ты так долго держала свое сердце открытым, и я горжусь тобой, но иногда можно и закрыть его. Отгородиться от людей, которые могут проникнуть внутрь и причинить тебе боль.

Уиллоу кивает, подавляя очередной зевок.

– Спасибо, Рэнсом.

– Обращайся, красавица.

Я наклоняюсь и целую ее еще раз, а после оставляю отдыхать и иду вместе с братьями составлять план действий.

* * *

В течение следующих нескольких дней мы работаем на полную катушку.

Несколько раз пересекаемся с Джоной и каждую свободную минуту планируем, как расправиться с Оливией. Подыскиваем идеальное окно, узнаем о ее передвижениях, распорядке дня.

И это нелегко. Вику удалось применить свои хакерские навыки и выяснить кое-что. Он наблюдал за ней через камеры, нашел ее имя в списках гостей на различных предстоящих мероприятиях, но этого недостаточно. У Оливии по-прежнему куча ресурсов, а еще телохранители. Это, конечно, усложняет задачу.

Но Вик никогда не сдается. Особенно если дело касается Уиллоу.

У него есть несколько идей, и он отрабатывает их по крупицам. Пытается выяснить, что у нее на уме, а также детали по поводу ее охраны. Сколько у нее людей, кто куда с ней ездит, на какой машине и так далее.

Уиллоу все еще борется с утренней тошнотой, и каждый раз, когда ее тошнит по утрам, это вызывает у нее множество противоречивых, странных эмоций. Но по крайней мере один из нас всегда рядом, чтобы подержать ей волосы, погладить по плечам и выслушать все, что она захочет сказать. Кажется, это помогает.

Возможно, в какой-то мере помогает и то, что у нас сейчас ужасно много других проблем. Они немного отвлекают ее от беременности. Все эти планирования и прочее.

Одним вечером мы вчетвером собираемся в маленькой гостиной, чтобы поработать. Вик весь в своем ноутбуке, пальцы шустро порхают по клавиатуре.

Мэлис сидит за другим ноутбуком, проверяет инфу, которую ему подкидывает Вик, делает всякие перекрестные ссылки и прочее дерьмо. В общем, служит еще одной парой глаз.

Мы с Уиллоу скрупулезно сверяем древний, как дерьмо мамонта, календарь, пытаясь составить визуальную схему передвижений Оливии, чтобы подгадать время, когда ее можно будет застать врасплох.

Мы все сосредоточены на своих задачах. И так с тех пор, как мы встретились с Джоной в тот первый раз. Последние несколько дней над нами будто повисла туча, полная неотложных дел, и это давит на всех. Уиллоу выглядит усталой и измученной, а Мэлис и Вик максимально напряжены и серьезны, оба выглядят, как два столпа решимости с каменными рожами.

И да, я знаю, что все это важно, и что время имеет решающее значение, ведь если мы упустим момент или дадим Оливии шанс совершить еще одно покушение на жизнь Уиллоу, оно может стать последним… но в то же время, мне кажется, нам всем не помешал бы небольшой перерыв. Или, по крайней мере, некое мгновение легкости посреди всего этого дерьма.

Тишина в комнате начинает казаться гнетущей, поэтому я протягиваю руку и легонько толкаю Уиллоу в бок.

Она бросает на меня взгляд, и я придаю своему лицу нейтральное выражение, опуская глаза на календарь, над которым мы работаем. Как только она отворачивается, возвращаясь к своей работе, я снова тыкаю ее, на этот раз слегка щекоча.

Уиллоу извивается и хихикает, отталкивая мою руку, но я щекочу ее еще сильнее, проводя пальцами по ее ребрам.

– Ты чего творишь?

– Немного поднимаю настроение, – говорю я ей с усмешкой.

Она смеется, как от комментария, так и от щекотки, но не просит меня остановиться. И я продолжаю, пока она не начинает задыхаться от смеха и не вырывается от меня.

В конце концов Уиллоу откидывается назад, опираясь локтями на пол, и я вижу линии ее тела и румянец на лице. Она так чертовски красива сейчас. Конечно, она всегда такая, но в эту секунду, с этой улыбкой на лице, в задранной футболке и шортах, демонстрирующих ноги… кажется, будто она – само совершенство.

Я ничего не могу с собой поделать. Нависаю над ней и оставляю поцелуй на мягкой, теплой коже внутренней стороны ее бедра. Ее карие глаза темнеют от жара, и она с трудом сглатывает, раздвигая ноги чуть шире.

– Черт, – стону я. – Мне нравится делать это с тобой.

– Щекотать меня? – спрашивает она, выгибая бровь.

– Нет. Возбуждать тебя. То, как ты пахнешь, когда заводишься, – моя любимая гребаная вещь. Я понял, что стану зависимым, как только впервые попробовал тебя на вкус.

– О, – выдыхает она и облизывает губы.

Мне очень хочется засунуть этот язычок обратно в ее ротик, но я сдерживаюсь, вместо этого наблюдая за ней.

– Я и не знала, что мне это так понравится, – продолжает она. – Чувствовать твой рот на себе. Похоже, я пристрастилась. Ты прямо-таки мастер куни.

– Хм, то есть, получается, я в этом лучший? – спрашиваю я, приподнимая бровь.

Рядом кто-то откашливается.

– Уж извините, вашу ж мать, – вмешивается Мэлис, теперь его внимание приковано к нам. Когда я поднимаю глаза, они с Виком оба смотрят в нашу сторону, на мгновение забыв о своей работе. – Ты же знаешь, что на это есть только один приемлемый ответ, верно, солнышко?

– И этот ответ – «нет», – добавляет Вик, твердо кивая.

Я ухмыляюсь. Пусть я и самый младший, у Вика все же меньше сексуального опыта, нежели у меня или Мэлиса. Но мне нравится, что он достаточно уверенно чувствует себя с Уиллоу, чтобы казаться крайне возмущенным предположением о том, будто у меня куни может получаться лучше, чем у него.

– Ты хочешь сказать, что нам нужно работать усерднее? – спрашивает Вик, когда Уиллоу не отвечает сразу.

– Нет! – спешно отвечает она, качая головой. – Мне все нравится. Очень и очень приятно. Не переживайте так, мальчики.

Мэлис выглядит слегка довольным и определенно возбужденным ходом этого разговора.

– Так-то лучше, – шутливо ворчит он.

– Но вы действуете по-разному, – добавляет Уиллоу. – Я думаю, именно это мне нравится больше всего. Вы все привносите в этот процесс нечто свое, и это здорово.

– Чем отличается? – спрашивает Вик, его аналитический ум явно заинтригован этим вопросом.

Уиллоу хмурится, как будто размышляет.

– Я не уверена. Просто все… по-другому. В хорошем смысле, конечно. Думаю, я смогла бы отличить каждого из вас по стилю, даже если бы не могла вас видеть.

– Даже если бы у тебя были завязаны глаза? – спрашиваю я, и в моем сознании вспыхивает вызов.

– Конечно. – Она приподнимает одно изящное плечо, пожимая им.

– Что ж, для меня этого достаточно.

Я поднимаю Уиллоу с пола и встаю на ноги. Она вскрикивает от удивления, цепляясь за меня.

– Что ты делаешь?

Я крепче прижимаю ее к себе, заглядываю в лицо. Ответ-то очевиден.

– Ну же, малышка. Нельзя просто так бросить вызов, не будучи готовой доказать свою правоту. Поэтому мы с братьями сейчас устроим соревнование по куни.