Жестокие сердца

30

Уиллоу

На следующее утро я просыпаюсь в пустой постели.

Я знаю, что ребята вчера легли спать, поскольку смутно помню, как проснулась посреди ночи оттого, что они вошли в комнату и перешептывались между собой.

А значит, они уже встали и готовятся к новому дню.

Я чертыхаюсь себе под нос, отбрасываю одеяло и выбираюсь из постели. Не хочется быть слабым звеном в команде только потому, что беременна. Я не желаю, чтобы они думали, будто я слишком слаба, чтобы помогать им.

Пока одеваюсь, меня немного подташнивает, но я делаю несколько глубоких вдохов. У меня сейчас нет времени на тошноту.

Когда я вхожу на кухню, Вик уже там. Пахнет так, словно он только что готовил. Я жду, чтобы убедиться, что от этого запаха меня не вывернет наизнанку, но, к моему удивлению, этого не происходит.

– Что это? – спрашиваю его.

Он слегка улыбается.

– Я провел небольшое исследование о продуктах, которые, как предполагается, помогают справиться с утренней тошнотой. И полезны для беременных женщин. Если это поможет, дай мне знать.

Я не могу удержаться от улыбки, глядя на то, как аккуратно он раскладывает фрукты. Каждый кусочек нарезан четкими, равными дольками. На другой тарелке тосты с арахисовым маслом, а рядом те, что намазаны чем-то похожим на авокадо. Рядом стоит дымящаяся чашка чая, от которой пахнет имбирем. Я беру ее в руки.

– Спасибо, Вик, – говорю я, делая маленький глоток.

Я сажусь и принимаюсь за еду, испытывая облегчение, когда съеденное не просится обратно. Чай помогает успокоить желудок.

Чуть позже входят Рэнсом и Мэлис, тоже уже одетые.

– Ты готов? – спрашивает Мэлис у Вика, который аккуратно загружает посудомоечную машину.

– Пять минут.

– Стоп, куда вы? – спрашиваю.

– Я составил список людей, которые могли бы помочь нам в ситуации с Оливией, – говорит Вик. – Мы попытаемся завербовать их сегодня.

– Тогда я хочу пойти с вами, – говорю я, запихивая в рот кусочек тоста. – Только погодите…

– Нет, – перебивает Мэлис. – Ты остаешься здесь.

– Но…

– Никаких «но». Ты не пойдешь.

Он складывает руки на груди, и я сердито смотрю на него.

– Знаешь, я все еще могу что-то делать. Я не какой-то беспомощный цветочек только потому, что беременна. Раньше мы даже не подозревали об этом, и я по-прежнему делала всякое. Едва ли срок стал сильно больше.

– Это небезопасно, – настаивает Мэлис.

– Ты просто боишься, что я буду вас тормозить?

Он качает головой.

– Нет. Дело в том, что твоя чертова сумасшедшая бабуля хочет твоей смерти. Мы пытались обезопасить тебя до того, как узнали о ребенке, и это, черт возьми, не изменилось. Оливия все еще где-то там, планирует убить тебя.

Меня бесит, что он прав. Я откидываюсь на спинку стула, стараясь не дуться из-за этого. Но Мэлис точно не уступит мне. Как бы я ни ненавидела чувствовать себя избалованной девицей, мне нравится, что он так сильно заботится обо мне.

– Ладно, – бормочу я. – Останусь здесь.

– Хорошая девочка, – говорит Мэлис. Затем подходит, запуская пальцы в мои волосы, целует. Это вовсе не нежный прощальный поцелуй. Он жесткий, каким Мэлис всегда и был. Меня обдает жаром, приходится с трудом сглотнуть, когда он отстраняется.

– Мы вернемся так быстро, ты и оглянуться не успеешь, – шепчет он мне на ухо. – Веди себя хорошо.

Я вяло пожимаю плечами, и он слегка шлепает меня по заднице в знак предупреждения, заставляя меня улыбнуться.

Как только они с Виком уходят, в пентхаусе остаемся только мы с Рэнсомом.

– Если тебе от этого станет легче, они там друг друга с ума сведут, – говорит Рэнсом, когда замечает, что я смотрю на дверь. – Вик, конечно, захочет поступить по-своему, а Мэлис останется Мэлисом, и они будут постоянно препираться.

Я смеюсь, допивая чай.

– Да уж, весьма похоже на них, ты прав.

– Я знаю своих братьев, – отвечает он, пожимая плечами.

Из-за всего, что происходит в последнее время, я стала просто невыносимой – как хвостик, который не отцепишь. Ненавижу, когда кто-то из парней пропадает из виду. Хотя, наверное, они думают так же. Время, кажется, течет ужасно медленно, пока Вика и Мэлиса нет дома.

Рэнсом немного приводит в порядок оружие, чистит пистолеты и затачивает ножи, а после проверки программ Вика, следящих за состоянием банковских счетов Оливии и систем безопасности вокруг ее дома, – я убиваю время чтением одного из любовных романов из кучи, которую купил Мэлис.

– Интересно? – спрашивает Рэнсом, приподнимая брови, когда некоторое время спустя возвращается в гостиную и видит, что я уткнулась носом в книгу. – Чем сейчас занят наш красавчик-герой? Пока еще не сорвал с себя рубашку?

– Не знаю уж, что, по-твоему, я читаю, – отвечаю я, качая головой. – Никто ни на ком не рвет рубашки. – Потом передумываю и добавляю: – Хотя однажды он сорвал с нее трусики.

В его глазах мелькает веселое одобрение.

– О, да. Теперь я понимаю, почему тебе так нравятся эти книги.

Откинувшись на спинку дивана, он читает через мое плечо. Я жду продолжения насмешек, но вместо этого Рэнсом, кажется, действительно заинтригован.

– Ладно, это на самом деле лучше, чем я ожидал, – признается он.

Я улыбаюсь, откладывая книгу.

– Подойди сюда на минутку.

Рэнсом улыбается, наполовину перепрыгивая через диван, чтобы устроиться рядом со мной.

– Приветик.

– Привет. – Я протягиваю руку и провожу пальцами по его волосам, изучая его лицо. Он выглядит более спокойным и собранным, чем вчера, его глаза цвета океана ясны и безмятежны. – Как у тебя дела?

Слегка повернув голову, он целует мою ладонь.

– Это мне следовало бы спросить тебя об этом. Ты сейчас через многое проходишь.

Я просто улыбаюсь, качая головой.

– И все же я спрашиваю тебя.

Рэнсом шумно выдыхает.

– Я в порядке. Рад, что рассказал братьям. Та часть меня, которая знает их и доверяет им, знала, что все пройдет нормально, но, думаю, меня просто нужно было подтолкнуть. Фух, как груз с души упал.

– Я рада, что ты это сделал. А еще рада, что они напомнили тебе, что будут любить тебя, несмотря ни на что. Ты заслуживаешь это услышать.

Рэнсом протягивает руку и касается моего лица, поглаживая пальцами по щеке.

– Мой сладкий, прекрасный ангел. Как, черт возьми, нам так повезло, что ты появилась в нашей жизни? – бормочет он, затем притягивает меня к себе для поцелуя.

Начинается все мягко и даже целомудренно. Рот у него теплый, губы твердые, уверенные. Потом он высовывает язык, дразнит, исследует. Это заставляет меня улыбнуться, приоткрыть губы. Он секунду колеблется, будто раздумывает, а потом все же забирается языком в рот и целует уже неистово, словно умирал от желания попробовать меня на вкус.

Его руки блуждают по моему телу, сначала скользя по одежде, затем забираясь под нее. Я чувствую мозоли на его ладонях, когда он проводит ими по моим бедрам, и это ощущение заставляет меня дрожать.

Когда мы отрываемся друг от друга, чтобы отдышаться, его рот находит мою шею, покусывает в месте, где бьется пульс, и облизывает чувствительную линию горла.

– Рэнсом, – стону я, извиваясь на диване. – Пожалуйста.

Он смеется, и этого звука, низкого и глубокого, достаточно, чтобы мое тело напряглось от желания.

– Я знаю, чего ты хочешь, – шепчет он, касаясь губами моей кожи. – Не волнуйся, сейчас все будет, ангел.

Я снова стону, когда он прикусывает мою шею, а затем отводит воротник моей рубашки в сторону, чтобы проделать то же самое с моим плечом. Это причиняет нужную боль, и я чувствую, как пульсирует моя киска.

Но когда я начинаю карабкаться к нему на колени, отчаянно пытаясь потереться о него и получить то, что мне нужно, он останавливает меня. Я вопросительно смотрю на него, слегка задыхаясь, и Рэнсом усмехается.

– Тише, красавица. У меня есть идея получше.

– Если в этом участвует твой член, входящий в меня, я вся внимание.

Он щиплет меня за сосок, заставляя шипеть.

– Вы только послушайте эту грязную девчонку. Обожаю, когда ты такая.

Я ухмыляюсь, ведь всем грязным вещам, которые знаю, я научилась у него и его братьев. И они были очень хорошими учителями.

– Тогда засунь в меня свой член, – говорю я ему. – Я хочу почувствовать каждый пирсинг. Чтобы я даже завтра чувствовала тебя, когда буду двигаться.

Он стонет.

– О, я позабочусь, чтобы так и было.

Похоже, эти слова окончательно возбудили его, и он уже готов схватить меня и сделать все, как надо, но вместо этого встает с дивана. Я морщу нос, провожая его взглядом и пытаясь понять, что он задумал.

Но все становится ясно, когда он заставляет меня встать, а затем толкает вниз, пока я не оказываюсь перекинутой через подлокотник дивана.

Сердце колотится как бешеное. Обожаю, как уверенно и властно он меня держит. Мои ноги на полу, талия на подлокотнике, задница выставлена на его обозрение. Если бы он уткнул меня лицом вниз, в подушки дивана, все остальное осталось бы открытым для его доступа.

Рэнсом стаскивает с меня брюки и трусики. Даже не полностью – оставляет их болтаться на лодыжках. Это только усиливает восхитительное чувство уязвимости, и я стону, когда его руки скользят по моим бедрам, а затем сжимают мою попку.

– Ты даже не представляешь, как хорошо выглядишь в таком виде, – хрипло шепчет он. – Черт, ангел.

– Покажи мне, – умоляю я, выгибаясь назад так сильно, как только могу. – Покажи, насколько тебе это нравится.

Он прижимается промежностью к моей заднице, давая мне почувствовать его твердость. Шероховатость его брюк на моей коже и горячее прикосновение его члена под тканью заставляют мой клитор пульсировать. Рэнсом тщательно ощупывает мою задницу, а затем отстраняется, и я слышу, как он стягивает штаны, чтобы достать член.

– Ты будешь хорошей девочкой и примешь мой член, как попросила?

В меня проникает головка, и, о боже, как это потрясающе. Тело все еще немного побаливает после прошлой ночи, но киска все равно растягивается, чтобы принять его. Скользкая влажность моего возбуждения облегчает проникновение.

– Пожалуйста,– стону я, впиваясь ногтями в кожу дивана.– Прошу, мне это нужно. Ты мне нужен.

Рэнсом не заставляет себя ждать. Он быстро входит до конца, затем задает жесткий, быстрый ритм, вбиваясь в меня так, словно не может насытиться. Его руки опускаются на мои бедра, крепко сжимают, и я выдыхаю его имя, когда его пирсинг попадает в нужную точку внутри меня, отчего удовольствие пронзает мое тело, подобно удару молнии.

Я пытаюсь раздвинуть ноги шире, но мне мешают брюки и трусики, которые все еще мотаются на лодыжках, удерживая меня в ловушке. И это каким-то образом еще больше заводит меня. Я хнычу, опускаю руку вниз, чтобы поиграться с клитором.

– Черт, – выдыхаю я. – Черт, черт, черт.

– Я не могу насытиться тобой, – говорит Рэнсом. – Твою мать, мне всегда мало. Ты так хороша. И как же охрененно быть в тебе.

Он входит в меня глубже, и с каждым толчком его пирсинг трется о мои внутренние стенки. Этого достаточно, чтобы свести меня с ума. Я все ближе и ближе к тому, чтобы кончить…

И тут, совершенно не вовремя, звонит его телефон.

Рэнсом тихо чертыхается, но не перестает трахать меня. Вместо этого он погружается глубоко, крепко сжимая мое бедро одной рукой, чтобы удержать меня на месте, и тянется за своим мобильником, который он положил на спинку дивана.

– Алло, – бормочет он в трубку. – Погоди.

Я пытаюсь подавить стоны, вести себя тихо, чтобы тот, кто находится на другом конце провода, не услышал меня, но это легче сказать, чем сделать, пока член Рэнсома заполняет каждый дюйм моего тела.

Рэнсом снова кладет телефон на спинку дивана, и по фоновому шуму я слышу, что он включил громкую связь.

– Окей, говори, – говорит он. Теперь, когда обе его руки снова свободны, он хватает меня за бедра еще крепче, входя в меня долгими, глубокими толчками.

Я прикусываю губу и втягиваю воздух через нос, когда из динамика телефона доносится голос Мэлиса.

– У нас есть одна возможная зацепка, – говорит он. – Но никто больше в очередь не выстроился, знаешь ли. Наверное, испугались этой стервы и не захотели вмешиваться.

– Или им просто нечего было предложить, – добавляет Вик. – Не у всех в криминальном мире есть ресурсы или мужество, чтобы выступить против кого-то вроде Оливии, а нам мертвый груз не нужен.

– В общем, кое-что получилось, и на том спасибо, – бросает Мэлис.

– Лучше, чем ничего, – говорит ему Рэнсом. Затем он входит в меня так резко, что я открываю рот и издаю стон.

– Что это было? – спрашивает Мэлис. – Это Уиллоу?

Рэнсом смеется и снова двигает бедрами, погружая член по самые яйца.

– Передай привет, малышка.

Я стону, дрожа на подлокотнике дивана.

– Черт. Привет, Мэлис. Привет, Вик.

Нет никаких шансов, что они не догадаются, чем мы сейчас занимаемся, и даже если бы они не услышали стонов или звука бедер Рэнсома, ударяющихся о мою задницу, они бы поняли это по моему срывающемуся голосу.

– Вот козлина, – ругается Мэлис. – Мы тут, значит, работаем, а он дома развлекается.

– Я это заслужил, – парирует Рэнсом, задыхаясь от смеха.

– Да хрен там.

Рэнсом сжимает мое бедро, наклоняясь еще ниже. Его член проникает в меня еще глубже, и я снова всхлипываю, извиваясь под ним.

– Они уже едут домой, – говорит он мне. – Может, покажем им, что они теряют?

Все, что я могу сделать, это кивнуть. Я затаиваю дыхание, слишком возбужденная, чтобы произносить связные слова. Осознание того, что они слушают это, слышат, как Рэнсом трахает меня, сводит с ума.

– Хорошая девочка, – тихо рычит он. – Дай им услышать тебя. Постанывай для них, чтобы они знали, как тебе сейчас хорошо.

Затем он начинает трахать меня жестче, задавая почти зверский темп и наполняя комнату звуками соприкосновения нашей кожи.

С моих губ срываются громкие стоны. И с каждым толчком они становятся все громче, превращаясь в искаженную смесь вздохов, криков, стонов и мольбы, а звук визжащих шин доказывает, что Мэлис стал ехать быстрее.

Я не могу удержаться от смеха, меня переполняют адреналин и желание.

– О, ты думаешь, это забавно – мучить нас, солнышко? Тебе будет не до смеха, когда мы приедем, – обещает Мэлис хриплым голосом. – Я уложу тебя лицом вниз, задницей кверху, а мой член будет так глубоко в тебе, что всю следующую неделю будешь это чувствовать. Ты хорошо примешь меня, мм?

– Да, – стону я. – Черт, да. Все, что захочешь.

Вик смеется.

– Какое опасное обещание, мотылек. Ты же знаешь, каким может быть Мэлис. И, может, пока он будет трахать тебя, я наконец займусь твоим ротиком.

Непристойные слова от Вика всегда были одной из моих любимых вещей в мире, и когда я представляю это, внутри разгорается еще больше жара. Мэлис, по самые яйца в моей киске, долбит меня жестко и быстро. И член Вика в моем рту, мои губы обхватывают его толстый ствол.

– Прошу, – умоляю я, и тут Рэнсом хватает меня за запястья и прижимает их к пояснице. – Пожалуйста, я так сильно этого хочу. Хочу тебя. Всех вас.

– Твою мать, да быстрее, – рычит Мэлис. Наверное, он обращается к кому-то на дороге, а не к нам. – Мы сделаем это. Мы дадим тебе все, что ты сможешь вынести, солнышко, и еще немного. Но тебе ведь это нравится, да? Когда мы подталкиваем тебя. Когда подводим к самому краю, а потом слегка перетаскиваем через него.

С моих губ срывается сдавленный звук.

– Да.

– Еще как, – в голосе Рэнсома звучит гордость. – Вы бы видели, как она сейчас выглядит. Попка покраснела от моих шлепков, спина идеально выгнута, волосы разметались по диванным подушкам. Ну чисто развратный ангелок.

Говоря это, он немного меняет наши позы, и теперь мой клитор трется о подлокотник дивана каждый раз, когда он входит в меня.

– Твою мать! – вскрикиваю я. – Боже мой, я так близко. Я сейчас…

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, меня с новой силой захлестывает наслаждение. Дыхание сбивается, оргазм ударяет жестко. Все, что я могу делать, это кричать, извиваясь и выгибаясь на диване, прижимаясь спиной к Рэнсому и принимая его член еще глубже в себя.

Рэнсом кладет трубку и выругивается, сосредотачиваясь на собственном удовольствии. Он крепко хватает меня за бедра и долбит, не давая мне ни секунды на передышку.

– Боже, – стонет он. – С тобой так чертовски хорошо. Такая чертовски тугая. Я не могу насытиться тобой и этой идеальной киской. Черт!

Он достигает своего пика и изливается в меня, наполняя горячей спермой. Его бедра плотно прижимаются к моей заднице, он погружается так глубоко, как только может, преодолевая волну своего оргазма. Каждый толчок его проколотого члена ощущается невероятно, и я беззвучно всхлипываю, когда чувствую, как струйка спермы стекает по моему бедру.

Рэнсом отпускает мои запястья и выходит, оставляя меня лежать на краю дивана, словно тающее фруктовое мороженое.

Я лежу, слишком измученная, чтобы двигаться, и пытаюсь отдышаться. Впервые со вчерашнего утра я чувствую себя счастливой и удовлетворенной, довольной тем, что, даже если моя жизнь в некотором смысле выходит из-под контроля, по крайней мере, у меня по-прежнему есть это.

Рэнсом целует меня в плечо.

– Мэлис убьет меня за это, черт возьми. Но, твою-то мать, оно того стоило.

Я хихикаю.

– Да уж, это определенно было…

Тут из соседней комнаты доносится пронзительный сигнал тревоги.

Кабинет Вика.

Рэнсом выпрямляется, и все его поведение мгновенно меняется. Вся распущенная, насыщенная энергия ушла, сменившись смертоносностью.

– Срань,– ругается он.– Это одна из сигнализаций Вика.– Он быстро лезет под кофейный столик, где у них припрятан пистолет на всякий случай.– Иди в спальню, ангел, и запри дверь. Сейчас же!

Я вскакиваю с дивана, но прежде чем успеваю сделать хоть шаг, в коридоре раздается эхо шагов. Затем дверь срывается с петель, с грохотом распахиваясь внутрь.

– Черт, – ругается Рэнсом.

Он реагирует мгновенно, отпихивая меня за диван, и наводит пистолет. Делает два выстрела и отскакивает в сторону, когда с той стороны открывают ответный огонь. В конце концов Рэнсом оказывается за большим креслом, стоящим сбоку от дивана, укрывается за ним и снова стреляет в незваных гостей, пытаясь оттеснить их к двери.

Пульс у меня бешеный, я борюсь со штанами, которые по-прежнему спущены и мотаются на лодыжках.

На нас напали.

Парни несколько дней не выпускали меня из пентхауса, и Оливия, очевидно, устала ждать, пока я выйду, поэтому послала кого-то за нами. Больше, чем одного человека. Их трое, а это значит, что мы в меньшинстве.

– Уиллоу, не высовывайся! – кричит Рэнсом, снова стреляя. Я не вижу, что происходит возле двери, так как из-за дивана плохой обзор, но я слышу грохот, а затем тяжелые шаги. Еще два выстрела рассекают воздух, а после из-за края дивана появляется человек в маске.

Он поднимает оружие, направляя его прямо на меня.

Время будто бы замирает на секунду. Я смотрю в дуло пистолета, а затем раздается еще один выстрел.

Я уже готовлюсь к боли и удару… Но ничего не происходит. Пистолет падает на пол с тяжелым стуком, а секунду спустя неизвестный мужчина падает вслед за ним, прямо на ковер, как мешок с камнями.

Новые выстрелы перемежаются криками, после чего в комнате становится тихо. Слышен лишь шум моей крови, стучащей в ушах.

– Ублюдок! – кричит кто-то.

Я чуть не плачу от облегчения, слыша знакомый голос.

Мэлис. Они с Виком вернулись.