Жестокие сердца

18

Уиллоу

Несколько дней спустя я стою на парковке и смотрю на одно из многочисленных офисных зданий, тянущихся к небу в центре Детройта. Я никогда раньше не была так близко к подобным сооружениям. Нужно войти внутрь несмотря ни на что. Заседание правления проводится на самом верху, и у меня внутри все сжимается.

Этим утром я едва смогла проглотить хоть что-то, кроме кофе и тостов, и теперь даже об этом жалею, поскольку к горлу потихоньку подкрадывается тошнота.

Но я прогоняю ее, с трудом сглатываю и делаю глубокий вдох.

Конечно же, парни со мной. Они не смогут пойти со мной на встречу, как бы мне этого ни хотелось, но то, что они сейчас здесь, утешает. Это лучше, чем ничего, уж точно.

Мэлис берет меня за руку и слегка сжимает ее.

– Помни, ты заслужила свое место там, – говорит он мне. – Ты прошла через гребаный ад, чтобы выбить себе это право. Не позволяй им запугать тебя.

– Верно. – Я киваю, расправляя плечи. – Я их не боюсь.

– Да. – Он улыбается, и улыбка эта острая и свирепая. – Черт, хотел бы я быть там и посмотреть, как ты расправляешься с Оливией. Хочу увидеть выражение лица этой самодовольной твари, когда ты обыграешь ее в ее же игре.

– Я обязательно опишу тебе это в деталях, когда вернусь, – обещаю я, наконец-то слегка улыбнувшись.

Мэлис целует меня в щеку, его щетина слегка царапает кожу, а затем ближе подходит Вик.

– Дыши глубже, – говорит он мне, и я выполняю дыхательную технику, которой научилась у него. – Хорошо. Помни все, о чем мы говорили. Ты многое теперь знаешь, поэтому сможешь победить. У тебя получится.

Я киваю и улыбаюсь. Вик протягивает руку и касается пальцами моего запястья. Со стороны Вика – да еще и на публике – это считается практически медвежьим объятием, и от этого я чувствую себя намного лучше.

Рэнсом становится рядом и целует меня в уголок рта, стараясь не размазать макияж.

– Задай им жару, – бормочет он. – Покажи этим богатым ублюдкам, что ты стоишь миллиона таких, как они.

– Я сделаю все, что в моих силах, – шепчу я в ответ.

Все трое так серьезны, так уверены, что я справлюсь, что мне ничего не остается, кроме как впитать их уверенность в себя, и тем самым прогнать страх, что скапливался в груди с тех пор, как я проснулась этим утром. Даже если мне придется подняться туда одной, я не буду по-настоящему одинока.

Поэтому я отхожу от них, выпрямляю спину и быстрыми шагами направляюсь ко входу в здание.

Даже когда расстояние между нами увеличивается, я чувствую их поддержку, их любовь. Эти чувства я несу с собой. Чувства, которые ничто не сможет изменить.

В свободное время и перед сном я читала любовные романы, которые купил для меня Мэлис, и теперь улыбаюсь про себя, когда захожу в прохладный вестибюль здания. Мои парни определенно лучше, чем все те книжные, про которых я читала до сих пор. Опаснее, но намного лучше.

– Чем я могу вам помочь, мэм? – спрашивает женщина за стойкой регистрации, поднимая на меня взгляд от своего компьютера.

Было время, когда, меня бы вышвырнули вон из подобного места, даже за то, что просто зашла. Ведь тогда было совершенно ясно, что я здесь чужая, в своей потрепанной одежде, прячущаяся от всего мира.

Теперь же я сохраняю невозмутимое выражение лица, иду с высоко поднятой головой. Я одета в деловую одежду, которую люди обычно носят в подобных местах: красивый блейзер темно-синего цвета, юбку-карандаш и туфли-лодочки в тон.

Я определенно выгляжу как человек, который постоянно ходит на важные встречи. Наряд был подобран идеально. Если я собираюсь это сделать, то все должно быть как надо.

Впервые с тех пор, как попала в мир моей бабушки, я узнала о нем гораздо больше, и пусть я никогда не возжелаю быть его частью, той рыбой, выброшенной на берег, я себя уже не чувствую. Я учусь, как вести себя в мире высшего класса, где царят предательство и лживость.

Подхожу к столу, стуча каблуками по блестящему мраморному полу.

– Здравствуйте, – говорю я, улыбаясь секретарше в приемной. – Я пришла на заседание правления корпорации «Коупленд».

– Да, конечно. Мне нужно взглянуть на ваше удостоверение личности.

Я достаю его и протягиваю девушке, и она кивает.

– Спасибо. Зарегистрируйтесь здесь. Заседание на восьмом этаже. Просто поднимитесь на лифте, он расположен слева.

– Отлично.

Я подписываю листок, который она мне протягивает, и направляюсь к лифтам. Пусть я и поднимаюсь одна, все же сохраняю видимость уверенности и силы, а когда выхожу из кабины лифта, то смотрю прямо перед собой, направляясь по коридору в конференц-зал, где проходит совещание.

Конечно, как только я вхожу, все взгляды устремляются на меня.

Оливия уже здесь, а также Стелла и Александр, родители Троя. Мне не нужно смотреть на них, чтобы почувствовать, как они сверлят меня взглядами, в которых ясно читается ярость. Я уверена, они уже побывали в сгоревшем домике Троя и убедились, что он действительно мертв. Но благодаря тому компромату, который Виктор раскопал на них, они не осмелились предпринять никаких шагов, чтобы помешать мне завладеть его активами.

Хотя я и не смотрю на них в ответ, все же позволяю себе коротко взглянуть на Оливию, одаривая ее самой вежливой, пустой улыбкой, на которую способна. Я обращаю ее собственную тактику против нее же самой, веду себя спокойно и мило внешне, так, будто все в порядке – и должна признать, мне чертовски приятно видеть, как уголки ее губ поджимаются в ответ.

Проходя мимо нее, я проскальзываю на единственное свободное место, оставшееся за столом. Большинство других членов правления пялятся на меня, пока я устраиваюсь на стуле, явно не понимая, кто я такая.

– Кажется, кого-то не хватает, – говорит пожилой мужчина. – И у нас появился новый член правления?

Он бросает взгляд на родителей Троя. Александр прочищает горло.

– Это Уиллоу, – говорит он. – Уиллоу…

– Коупленд, – произношу я за него нейтральным тоном. – Вдова Троя.

Ноздри Александра раздуваются, а челюсти сжимаются, когда по залу разносится тихий ропот. Судя по реакции других членов правления, я предполагаю, что Коупленды еще не объявили о смерти Троя публично. Вероятно, они пытались решить, как лучше это преподнести.

Что ж, чертовски жаль.

– Да. Вдова Троя. Мой сын… он недавно погиб. В результате трагического несчастного случая, – голос у Александра напряженный, будто каждое слово дается ему с трудом. – Уиллоу займет его место в компании и в совете директоров. Это… то, чего хотел Трой.

Он сглатывает, и сидящая рядом с ним жена кладет руку поверх его ладони, лежащей на столе. Для кого-то другого это, вероятно, выглядит как жест поддержки, поскольку они оба недавно потеряли сына. Но я вижу, что губы Александра дрожат от гнева, да и жена его выглядит ненамного счастливее.

Жаль, что ни у кого из них нет выбора в этом вопросе. Наверняка с тех пор, как мы сообщили им о смерти Троя, они изо всех сил пытались найти способ исправить ситуацию с моим захватом всего его имущества. Но, к несчастью для них, наш брак был полностью законным. Мне все равно причитается определенная часть его состояния из-за статуса его жены, а благодаря бумагам, которые мы заставили его подписать, я получила даже больше.

С точки зрения закона, все справедливо, так же, как и наш фиктивный «брак». Александр и Стелла, вероятно, могли бы подать на меня в суд, чтобы оспорить это, но тогда они бы лишились и своего имущества.

Так что они в ловушке.

Точно так же, как была и я.

Я почти не смотрю на них двоих, вместо этого встречаюсь взглядом с незнакомцами, сидящими за столом. Вик провел небольшое исследование по каждому из них, так что я знаю некоторые основные факты о каждом. Но никто из этих людей не является моей целью сегодня. Эта честь принадлежит Оливии.

Остальные члены правления выглядят удивленными. Они наклоняются и шепчутся друг с другом, но я не тушуюсь. Смотрю им в лицо, не колеблясь, потому что, как сказал Мэлис, у меня есть полное право находиться здесь.

Я заплатила за это право кровью.

– Ну, что ж, – говорит мужчина постарше, Декстер Карвилл, прочищая горло, – добро пожаловать, миссис Коупленд. Александр, Стелла, я соболезную вашей утрате.

Они оба кивают. Затем Александр напряженно выговаривает:

– Теперь, когда все в сборе, мы можем начинать.

Мне неприятно, когда меня называют миссис Коупленд – у меня мурашки бегут по коже от этих слов, – но я стараюсь этого не показывать. Сегодня мне нужно сыграть эту роль. Это моя партия в нашем плане.

Совещание начинается. Едва они погружаются в обсуждение бизнеса, меня одолевает скука. Мне плевать на финансовые показатели корпорации или инвестиционный потенциал. Я знаю только то, о чем говорили мы с Виком, но все равно внимательно слушаю все, поскольку он захочет получить полный отчет, когда встреча закончится.

Говорят несколько человек, остальные кивают. Я молчу и терпеливо сижу, ожидая, когда они перейдут к важной части.

Наконец снова заговаривает Декстер Карвилл:

– Следующий вопрос на повестке дня – это строительство нового здания в этом году.

Я выпрямляюсь. Вот оно. То, чего я так долго ждала.

– Как вы все знаете, мы планируем расширяться, и нам нужно разместиться в центре, чтобы все прошло гладко. Здание уже спроектировано, земля куплена и готова. Вопрос только в том, кто будет удостоен контракта на выполнение работ. Миссис Стэнтон предложила для строительства «Оберон».

Он кивает Оливии.

– Да, – говорит она, складывая руки на столе перед собой. – У меня действительно есть доля в этой компании, но могу заверить вас, что лично ручаюсь за их работу. Я побывала на их объектах, и им удалось добиться потрясающего эффекта. Их слоган – «Эффективность и инновации».

– Оберон? Я слышала, они порой жертвуют качеством, лишь бы поскорее закончить работу, – говорит одна из женщин, поглядывая на Оливию. – Мы уверены, что хотим доверить им такой крупный контракт?

– Их работа говорит сама за себя, Жизель, – холодно отвечает Оливия. – И в рамках… договоренности между Троем Коуплендом и мной уже было согласовано, что контракт на новое строительство перейдет к «Оберону».

Меня захлестывает волна гнева. Я знаю, она говорит о той самой договоренности, которую заключила с Троем, чтобы выдать меня за него замуж. Ненавижу тот факт, что она продала меня как валюту, лишь бы обогатить одну из своих компаний.

Но теперь этому конец.

– Вообще-то, – начинаю я, заговаривая впервые с начала встречи. – Договоренность больше не актуальна. Ты заключила сделку с Троем, но я здесь вместо него, и я не согласна заключать контракт с «Обероном».

Бабушка резко поворачивает голову в мою сторону, ее глаза широко раскрываются. Если бы ставки не были так высоки, меня бы позабавило почти комичное выражение шока на ее лице. Она качает головой, ее челюсть открывается и закрывается несколько раз, прежде чем она произносит хоть слово.

– Я… ты не можешь…– Она поджимает губы, ее глаза сверкают.– Мы заключили сделку.

– Знаю. – Я спокойно улыбаюсь. – Но уверена, ты прекрасно понимаешь, что условия сделки иногда меняются.

Ее щеки заливает румянец, она смотрит на Александра и Стеллу, словно молча призывая их все исправить. Мой желудок слегка сжимается, когда их взгляды встречаются. Это самая рискованная часть нашего плана. Если они встанут на ее сторону, то могут разрушить мой план.

Но мы с парнями знаем о них слишком много. И помимо шантажа, есть еще один дополнительный фактор, который, надеюсь, сыграет нам на руку: мне кажется, Коупленды ненавидят Оливию почти так же сильно, как и меня.

Она сыграла на одержимости Троя мной, чтобы добиться заключения брачного контракта, и, хотя ей тоже пришлось пойти на уступки, она выбила для себя довольно выгодную сделку: получила место в совете директоров корпорации «Коупленд» и организовала выгодный строительный проект для своего бизнеса.

Как бы сильно они меня не презирали, у Александра и Стеллы есть причина поддержать меня и помешать контракту с «Обероном»… и нет реальной причины становиться на сторону Оливии.

Так что они этого не делают.

Никто из них не произносит ни слова, отказываясь поддержать ее, и в зале заседаний воцаряется тишина на долгую, мучительно тянущуюся минуту, прежде чем Оливия издает сдавленный звук.

Она откидывается на спинку стула, стиснув зубы, и пристально смотрит через стол, а я с трудом сдерживаю торжествующую улыбку.

Это моя вторая победа над Оливией, и я чувствую себя даже лучше, чем в первый раз.

– Тогда ладно, – нарушает молчание Декстер, а затем кивает. – Мы найдем другого подрядчика. Это можно решить на нашей следующей встрече.

Они переходят к другим темам обсуждения, и когда собрание наконец заканчивается, я делаю глубокий вдох и поднимаюсь со стула.

Члены правления бросают на меня любопытные взгляды, пока собираются, и мне интересно, пересматривают ли они свои первоначальные оценки обо мне теперь, когда я впервые показала свою силу. Возможно, они думают, что я выбрала не ту битву, но это не имеет значения. Они не имеют ни малейшего представления о настоящей войне, которую я веду.

Когда я выхожу в коридор, чьи-то пальцы до боли впиваются в мое запястье. Я оборачиваюсь и вижу Оливию. Она выглядит разъяренной, лицо красное. Я позволяю себе на мгновение порадоваться тому, что ее вежливая маска наконец-то разбилась вдребезги, а затем холодно смотрю на нее в ответ.

– Отпусти меня, – говорю я. – Или, обещаю, ты пожалеешь об этом.

И Оливия повинуется мне: она одергивает руку, как будто я ее обожгла. Это о многом говорит, например о том, как сильно все между нами изменилось. Но затем она подходит ближе, сверля меня взглядом.

– Что это, черт тебя дери, там было? – шипит она.

Я наклоняю голову.

– Что? Тебе это не понравилось? Ты же сама так отчаянно хотела, чтобы я вышла замуж за Троя. Теперь жалеешь? Я всего лишь использую силу, данную мне браком.

– Ты вмешиваешься в то, что не имеет к тебе никакого отношения, – парирует она.

Это разжигает внутри ярость, которая в последнее время всегда со мной, и мои глаза расширяются от неверия.

– Не имеет ко мне никакого отношения? Ты шутишь?

– Соглашение об «Обероне» было заключено между мной и Троем!

– А я оказалась призом, – выдавливаю я из себя. – Ты продала меня ему, как скотину, чтобы разбогатеть. Но теперь Троя больше нет, и тебе придется иметь дело со мной. – Мои губы кривятся в горькой улыбке. – И в данный момент я не испытываю к тебе особого великодушия.

Оливия отступает назад с таким видом, словно больше всего на свете хочет ударить меня по лицу, как уже делала это раньше. Но мы на людях, и она знает, что я больше не стану такое терпеть, поэтому бабушка снова надевает на свое лицо социально приемлемую маску, которую с таким успехом носила до сих пор.

– Эта сделка могла бы помочь мне улучшить наше семейное состояние,– шепчет она резким голосом.– Контракт с «Обероном» сыграл бы в этом важную роль. Ты полностью разрушила все мои планы.

Я выдерживаю ее взгляд, пожимая плечами.

– Тебе следовало послушать меня, когда у тебя была такая возможность.

В глазах Оливии мелькает какая-то эмоция, но я уже достаточно хорошо ее знаю, чтобы не принять это за сожаление или раскаяние. Она не способна на такие чувства. Нет, это больше похоже на бешеную ярость загнанного в ловушку животного.

– Ты совершаешь большую ошибку, – говорит она, растягивая каждое слово.

В ее голосе явно слышится угроза, но если она ожидает, что я съежусь и отступлю, ее ждет разочарование. Я с этим покончила. Мне надоело быть пешкой, которую она может использовать в своих играх.

Поэтому я просто смотрю в ее до ужаса знакомые глаза и позволяю улыбке изогнуть мои губы.

– Я думала, ты будешь гордиться мной, бабушка, – говорю я ей. – В конце концов, именно ты научила меня играть в эту игру.

С этими словами я разворачиваюсь на каблуках и выхожу в коридор. Я не оглядываюсь, чтобы посмотреть, идет ли Оливия за мной или смотрит, как я ухожу, потому что это не имеет значения.

Вместо этого я просто захожу в лифт и спускаюсь на нем обратно в вестибюль.

Ребята ждут меня снаружи, как и обещали, болтая между собой. Время от времени кто-нибудь из них смотрит в сторону дверей, и я улыбаюсь, зная, что они с нетерпением ждут моего возвращения.

Когда я выхожу из здания на солнечный свет, на моем лице приятно ощущается тепло. Все трое братьев немедленно направляются ко мне, встречая меня на полпути.

– Как все прошло? – спрашивает Мэлис, и его пристальный взгляд скользит по моему лицу, словно в поисках подсказок.

– Ты шутишь? Уверен, она просто размазала старуху, – перебивает Рэнсом.

Вик только вздыхает, не сводя с меня глаз.

– Дай ей сказать.

Я улыбаюсь парням. От прилива адреналина у меня кружится голова.

– Это сработало. Я провалила сделку с «Обероном», и Оливия в бешенстве. Мне нужно тебе все рассказать позже, Вик. Я не поняла большей части того, о чем они говорили на встрече, но я знаю, что ты поймешь.

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Мэлис сгребает меня в охапку. Он разворачивает меня, а затем прижимает к себе, пряча лицо между моей шеей и плечом.

– Я знал, что у тебя получится, – шепчет он, касаясь губами моей кожи. – Ты можешь все, солнышко.

Я прижимаюсь к его крепкому, мускулистому телу. От его прикосновений по спине проносится цепочка электрических разрядов. Мы не были так близки с тех пор, как ребята вернули меня из плена Троя. И пусть мой разум сопротивляется, тело знает, чего хочет.

Я слегка прижимаюсь к его плечам, с трудом сглатывая, потому что у меня пересыхает во рту. Мэлис проводит носом по пульсирующей жилке на шее и глубоко вдыхает, будто давно жаждал моего запаха.

Его руки на моей спине такие крепкие и теплые, и, когда одна из них скользит ниже, задерживаясь прямо над моим ягодицами, я тихо вздыхаю. Мне приятно находиться так близко к нему, и поскольку он ни на чем не настаивает, это не будоражит ту часть меня, которая пока не согласна с тем, чтобы к ней прикасались.

Хотя это успокаивает ту часть меня, которая очень даже не против прикосновений и очень хочет большего.

В это мгновение кажется, будто в мире ничего нет, кроме нас двоих. Ничего, кроме этого кокона тепла, одобрения и желания. Я отдаленно замечаю и его братьев, и если бы они захотели присоединиться, этот кокон распространился бы и на них.

Но даже когда напряжение между нами нарастает, никто не настаивает на большем. Мы по-прежнему обнимаемся, и Мэлис прижимается еще теснее, давая мне почувствовать, что не я одна страдаю от такой близости.

Затем он отпускает меня и отходит, снова давая мне пространство.

Я чувствую себя опустошенной, и меня так и подмывает податься вперед и притянуть его обратно к себе… Но я этого не делаю.

Шаг за шагом, Уиллоу. У тебя все получится.

Как будто прочитав мои мысли, Рэнсом придвигается ближе и пропускает прядь моих волос между пальцами. Темный цвет начинает понемногу тускнеть. Он заправляет прядь мне за ухо, слегка проводя пальцами по подбородку.

– Это был важный шаг, – говорит он. – Мы на верном пути. А теперь пойдем, красавица. Пора домой.

Я киваю, и они с Виком берут меня за руки. Затем мы все садимся в машину и едем обратно в квартиру, которую объявили своей.