Жестокие сердца

Эпилог

Уиллоу

Наступает тот самый день.

Сегодня будет уничтожена последняя часть наследия Оливии Стэнтон.

Прошло три месяца с момента нашей последней стычки с ней, и мне стали меньше сниться кошмары о ней и Трое. Теперь все легче и легче оставить эту часть моей жизни в прошлом, ведь в будущем меня ждет столько хорошего.

Помогает и то, что Оливия находится на глубине шести футов, а Коупленды сидят в тюрьме за ее убийство. Это очень даже облегчает мне жизнь.

Копы наведывались сюда во время расследования в отношении Коуплендов, желая задать мне вопросы как их невестке. Мы были готовы к этому, и ребята объяснили мне, что говорить, а чего не говорить, так что к тому времени, когда мне пришлось отвечать на их вопросы, я была готова.

На самом деле это оказалось просто. Я изложила версию правды, выгодную мне: признала, что была замужем за Троем, но сразу дала понять, что бабушка заставила меня выйти за него. Полиции я объяснила, что Коупленды и Оливия ненавидели друг друга и постоянно соперничали – это идеально легло на версию, которую уже подготовили парни: два криминальных клана, уничтожившие друг друга.

В моей истории было ровно столько правды, чтобы в неё поверили. А улики, которые подбросил Вик, окончательно добили Коуплендов – теперь их вина в смерти Оливии казалась несомненной.

И, когда бабушки не стало, её пошатнувшееся наследие окончательно рухнуло.

Тут же нагрянули кредиторы, – а договариваться с ними или умело их отваживать было уже некому. Её и без того шаткий бизнес окончательно рухнул, особенно после того, как так называемые «друзья» Оливии, словно стервятники, принялись растаскивать её активы, едва стало ясно, что она не вернётся.

Её роскошный дом, когда-то походивший на волшебный дворец, теперь – груда мусора. Мы пришли сказать «прощай». Каждый удар экскаватора – как последний гвоздь в крышку гроба. Но почему-то на душе спокойно.

Я вместе с парнями стою у ворот и вспоминаю, как верила, будто этот дом – начало чего-то настоящего. Что Оливия даст мне то, чего я не имела годами. Как же я ошибалась. Эти стены были тюрьмой, а не домом. И моё «место» здесь – всего лишь иллюзия, которую теперь сносят вместе с кирпичами.

– Разберите этого монстра по частям! – вскрикивает Рэнсом, отвлекая меня от мыслей. Он определенно наслаждается собой, глядя на разрушение поместья Стэнтонов как на своего рода зрелищный вид спорта. Шар-разрушитель раскачивается, обрушивая одну из стен дома, и он смеется. – Черт, да. Вы гляньте на это! Четко.

Я смеюсь над ним, качая головой. Боже, счастлив как ребенок. Я рада, что он здесь со мной. Рада, что они все здесь. Это напоминание о будущем, которое ждёт меня, когда я наконец похороню последнего призрака своего прошлого.

Ещё удар – и звон разбитого стекла оглашает воздух. Светлая веранда рассыпается на части.

– Охренеть, вот работа! – ностальгически бубнит Рэнсом. – Я бы в жизни не ушёл с такой должности. Особенно сегодня – кайфовал бы по полной!

– Ну да, конечно, – фыркает Мэлис. – Только полный идиот доверил бы тебе управлять копром.

– Неправда! Мне постоянно доверяют опасную фигню.

– Мы позволяем тебе возиться с опасной фигнёй, – сухо замечает Вик. – Но это не значит, что мы тебе доверяем.

Парни продолжают перебрасываться колкостями, пока огромный шар сносит стены одну за другой. Мы остаемся до тех пор, пока от особняка не остается лишь груда обломков посреди лужайки. Садовники, видимо, перестали приходить, когда Оливия перестала платить им, и теперь все заросло сорняками – ни следа от былой безупречной ухоженности.

Спустя некоторое время Виктор смотрит на часы и касается моей спины.

– Нам пора, а то опоздаем, – тихо говорит он.

Я киваю, и мы возвращаемся к машине, оставляя позади лишь руины – то, что когда-то было цитаделью моей бабушки.

Пока мы едем, я думаю о Мисти – и о том, что ее дом тоже не был моим. Вспоминаю стрип-клуб, где работала, колледж, в который так рвалась попасть, бордель, где чуть не потеряла невинность. Столько ложных путей, столько чужих мест за всю мою жизнь… Но все они вели сюда. К этому.

Через несколько минут мы подъезжаем к больнице и заходим все вместе. В первый раз на нас косились, но сейчас люди вроде привыкли. Я знаю, что отцы часто сопровождают матерей на приемах у гинеколога, но обычно не в таком количестве.

После регистрации нас проводят в кабинет. Мы устраиваемся в смотровой, я переодеваюсь в халат – и появляется доктор Симпсон.

– Мисс Хэйс, – приветствует она меня. И, немного запинаясь, добавляет: – И… все остальные.

Я киваю, слегка ухмыляясь ее обращению к моим парням. Видно, что она до сих пор не совсем понимает, что думать о нашей компании, но мне уже плевать. Я давно перестала сомневаться в себе или стыдиться того, кто я есть. К тому же эта женщина достаточно профессиональна, чтобы не зацикливаться на этом и сразу перейти к делу.

– Что ж, давайте поднимем вас на кушетку и начнем, – говорит она.

Она задает стандартные вопросы: хорошо ли я питаюсь, как утренняя тошнота (которая почти прошла с тех пор, как я узнала о беременности). Спрашивает, не было ли болей или необъяснимых спазмов.

Я отвечаю на все, затем морщусь от холодного геля для УЗИ. Врач водит датчиком, и в комнате раздается странный эхо-звук.

Проходит секунда, прежде чем я понимаю:

– Это…

Доктор улыбается.

– Да. Это сердцебиение вашего малыша.

Меня переполняет дикий восторг, а в горле встает комок. Разумом я понимала, что во мне растет новая жизнь, но именно этот стук сердца делает все по-настоящему реальным.

Когда я только узнала о беременности, чувства были противоречивыми. Я не была уверена, что смогу растить ребенка Троя, не погружаясь в кошмар прошлого. Но мои парни с самого начала дали понять: они поддержат любой мой выбор, и ДНК Коуплендов – не клеймо для этого малыша.

Парни застывают, услышав сердцебиение – потрясенные не меньше меня. Даже Мэлис стоит с открытым ртом, и на его лице читается почти детский восторг.

– А вот… – доктор Симпсон нажимает несколько клавиш на клавиатуре, – так ваш малыш выглядит сейчас.

Она поворачивает экран, чтобы мы все могли разглядеть силуэт на снимке.

Мой ребенок.

Наш ребенок.

Виктор улыбается, слегка склонив голову к экрану.

– Прекрасный хаос, – тихо говорит он. – Прямо как его мать.

Что-то сжимается у меня в груди, а в глазах нарастает жжение от слез.

Осмотр подходит к концу. Доктор Симпсон уверяет, что все в порядке и беременность развивается нормально. Она оставляет на экране застывшее изображение УЗИ, и я то и дело бросаю на него взгляд, пока врач велит мне одеваться.

– Увидимся через месяц, – говорит она на прощание и выходит.

Пространство будто сжимается, когда остаемся только мы. Я ловлю себя на том, что дышу слишком часто. Сердце колотится, а в груди – целый ураган эмоций, накатывающих одна за другой. Они поднимаются все выше, заполняют меня до краев – и наконец вырываются наружу.

– Женитесь на мне, – выпаливаю я. – То есть… согласны? Пожалуйста?

Реакция парней мгновенна – по их лицам пробегает удивление. Они переглядываются, и Рэнсом усмехается, бросая на меня взгляд.

– Ангел, ты к кому это обращаешься? Кому-то одному из нас?

– Ко всем, – твердо отвечаю я, переводя взгляд с одного на другого. – Разумеется, ко всем. Я знаю, что официально так не получится… но я хочу быть женой каждого из вас.

– Черт, – хрипло смеётся Рэнсом. – А мне нравится, как это звучит.

Они все набрасываются на меня одновременно, по очереди целуя так, что у меня перехватывает дыхание. Их руки и рты повсюду. Похоже, можно расценить это как согласие.

– Пошли уже отсюда, – рычит Мэлис, тяжело дыша. – Или я трахну тебя прямо здесь, в этой комнате.

– Подожди, подожди, дай мне одеться. – Я смеюсь, отталкивая его. – Мы и так уже сегодня шокировали доктора Симпсон.

Я одеваюсь с рекордной скоростью, хотя парни скорее мешают, чем помогают – так и норовят сунуть свои руки. Видимо, раздевать меня у них получается куда лучше, чем одевать. К счастью, я теперь ношу штаны с эластичным поясом – никаких пуговиц и молний.

Мэлис так и норовит вырвать компьютер у администраторши, когда та слишком медленно загружает программу для записи. Наконец мы вырываемся из здания.

Мы все набиваемся в машину, и с каждой секундой ситуация становится все более напряженной. Мэлис вставляет ключ в замок зажигания и поворачивает его, заставляя двигатель взреветь.

Рэнсом тем временем скользит по заднему сиденью ко мне и обхватывает мое лицо ладонями, а потом глубоко, жадно целует. Его руки начинают медленно блуждать по моей очень чувствительной груди и округлости живота. Одна большая ладонь скользит мимо резинки моих брюк, роясь у меня между ног и заставляя меня застонать.

– Да пошел ты, – рычит Мэлис, глядя в зеркало заднего вида и сжимая руль так, что белеют костяшки пальцев. – Я ж за рулем, придурок.

Рэнсом только ухмыляется.

– Что ж, значит, мне больше достанется. Я думал, ты любишь водить машину, Мэл.

– Не сейчас, – бормочет Мэлис таким расстроенным голосом, что я невольно смеюсь.

Вик, которому не нужно смотреть на дорогу, поворачивается, чтобы наблюдать за происходящим. Кровь в моих жилах закипает, когда Рэнсом наклоняется и прикусывает мочку моего уха.

– Вик, конечно, был бы рад к нам присоединиться, но и наблюдать он тоже любит, – бормочет Рэнсом. – Может, дадим ему то, что он хочет?

Я киваю, у меня перехватывает дыхание.

Рэнсом стягивает с меня штаны до конца, а затем помогает мне повернуться боком на сиденье, чтобы мои ноги были раздвинуты. После, не теряя времени, он устраивается между моими бедрами и зарывается лицом в мою киску.

Первое прикосновение его языка к моему клитору заставляет меня громко застонать. Рэнсом пожирает меня так, словно умирает с голоду. Это так чертовски приятно – то, как он двигает языком, облизывая и лакая меня. Я полностью отдаюсь процессу.

– Любой проезжающий мимо сможет увидеть вас, – комментирует Мэлис спереди, его голос охрип от желания.

Мысль о том, как мы наверняка выглядим со стороны, возбуждает меня еще больше. Из моего влагалища вытекает влага, пропитывая подбородок Рэнсома.

– Ага, похоже, она не возражает, – бормочет он, улыбаясь в мою разгоряченную плоть.

Он продолжает ласкать меня, водя языком вверх и вниз по моей щелке долгими движениями, прежде чем снова сосредоточиться на клиторе, и даже если бы я захотела отсрочить свой оргазм, остановить его сейчас было бы невозможно.

– Рэнсом, – хнычу я, извиваясь под ним. – О боже…

Мэлис жмет на газ, сворачивая за угол так быстро, что я слегка съезжаю на сиденье. Несмотря на то, что я только что кончила, Рэнсом не унимается. Он продолжает, трахая меня языком и дразня пирсингом, пока я не выгибаюсь навстречу ему, дергая его за волосы.

– Ты такая чертовски вкусная, – бормочет он. – Мог бы лизать тебя вечно.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем машина с визгом въезжает в гараж. Мэлис выходит, хлопает своей дверью, а затем рывком открывает мою и вытаскивает меня с заднего сиденья.

– Эй, это было грубо. – Рэнсом облизывает губы, добродушно жалуясь, что меня у него забирают. – Я тут вообще-то был занят кое-чем.

Мэлис, кажется, даже не слышит его. Он усаживает меня на капот машины, а затем одним движением стаскивает штаны. Его татуированный член торчит наружу, твердый, как камень, и покрасневший. Я издаю томный стон.

– Уже зажило? – спрашиваю я, прикусывая губу и разглядывая его новую татуировку. Мое имя, написанное по всей длине его члена рядом с другими татуировками.

– Да, все нормально, – хрипло отвечает он.

Он не мог трахнуть меня, пока рана заживала. И да, мы оба мучились, но оно того стоило. Я должна признать, что видеть мое имя, выбитое на его члене, определенно возбуждает.

Мэлис находил другие способы возбудить меня – смотрел, как его братья трахают меня, ласкал пальцами, вылизывал и использовал секс-игрушки, – но, боже, я скучала по ощущению его члена.

– Тогда трахни меня, – умоляю я. – Пожалуйста.

Киска мокрая насквозь – от только что пережитого оргазма в том числе, – но, несмотря на это, когда Мэлис входит в меня одним плавным движением, я ощущаю жжение от растяжения. Он явно слишком заведен, но я не возражаю. Я люблю, когда Мэлис берет то, что хочет. Когда он трахает меня жестко и требовательно, заставляя придерживаться того же темпа.

– Так хорошо, – выдыхаю я. – Не останавливайся.

Я обхватываю его ногами за талию, заставляя войти еще глубже, и, пока он трахает меня, вокруг нас раздаются мои громкие стоны.

– Ты наша,– рычит он, и звук получается резким и гортанным.– Ты всегда будешь нашей. Нашей музой. Нашей прекрасной шлюшкой. И когда-нибудь, очень скоро, нашей женой.

Когда он произносит последнюю фразу, его голос становится тихим, и я отчаянно киваю, задыхаясь.

– Ваша, – эхом повторяю я. – Ваша, ваша, ваша. Навсегда.

Он стонет, как будто от моих слов ему становится еще лучше, и я кусаю его за плечо, а затем кончаю.

– Черт, – ругается Мэлис, и его руки сжимаются на моей талии. Он тоже кончает, заполняя меня до упора. – Возьми все, солнышко. Твою мать.

Кажется, будто это длится вечно. Его член все пульсирует и пульсирует. Когда он наконец выходит из меня, по моим бедрам стекает сперма. После еще одного глубокого поцелуя он отступает, позволяя еще одному потоку влаги пролиться из меня. Я смотрю на его братьев, которые уже вышли из машины и наблюдают за нами голодными взглядами.

– Я знаю, Мэлису это было нужно, – говорит мне Рэнсом с весельем в голосе. – Но мне ты тоже нужна, красавица.

Он подходит ближе и обхватывает мое лицо ладонями, чтобы притянуть меня для поцелуя. Он обжигающе горячий, но в то же время нежный, и я чувствую свой вкус на его губах.

Это заставляет меня застонать в ответ на поцелуй. Глаза Рэнсома темнеют, когда он отстраняется. Затем он стаскивает меня с капота машины и разворачивает, наклоняя так, что мои руки оказываются на все еще теплом металле.

Он хватает меня за задницу и раздвигает ее.

– Посмотри на себя, – стонет он. – Ты чертовски хорошо выглядишь, когда тебя хорошенько отымели. Не понимаю, как можно увидеть эту сладкую киску такой возбужденной и не захотеть оттрахать тебя снова.

– Рэнсом, – умоляю я, раздвигая бедра. – Ты мне нужен.

– Ты меня получишь, – бормочет он. – Всегда.

А после он входит в меня.

Его член отличается от члена Мэлиса. Пирсинг трется о мою чувствительную плоть, возбуждая меня еще больше. Он шлепает меня по заднице, пока трахает, и звук отдается эхом от стен гаража и смешивается со звуками наших резких вдохов и стонов.

– Ты так красива, – бормочет Вик. – Восхитительна.

Я чувствую на себе его взгляд, следящий за каждым моим движением. Почти уверена: он помнит каждый раз, когда наблюдал, как его братья имеют меня. Наверное, он смог бы описать детали даже сейчас. Меня охватывает дикий жар, когда я понимаю, что Вик наверняка прямо сейчас пополняет свою коллекцию визуальных образов.

– Она такая. Наша девочка, – произносит Рэнсом напряженным голосом.

Он уже близок к финалу. Его толчки становятся все более быстрыми, и во мне начинает нарастать удовольствие, выплескиваясь наружу и ввергая меня в еще один оргазм.

На этот раз я кричу, дрожу, прижимаясь к капоту машины, когда ощущения обрушиваются на меня, словно лавина. Рэнсом продолжает трахать меня, а потом тоже достигает оргазма, кончая жестко, с низким стоном.

Через несколько мгновений он покидает мое тело и помогает мне выпрямиться. Ноги у меня дрожат. Рэнсом притягивает меня к себе, заправляя прядь волос мне за ухо.

– Хочешь, еще один твой будущий муж тоже тебя трахнет? – спрашивает он, и в его сине-зеленых глазах пляшут огоньки. – Я знаю, Вик изголодался по тебе, малышка. Ты хочешь еще?

Я киваю.

– Да. Очень сильно.

– Только не в машине, – тут же отвечает Вик, и я ухмыляюсь, ведь, конечно же, он хочет трахнуть меня в каком-нибудь месте, более подходящем для этого, нежели капот автомобиля.

Рэнсом улыбается, затем подхватывает меня на руки и несет мимо гостиной, направляясь прямиком к большой кровати в спальне. Он помогает мне снять футболку, пока его братья следуют за нами, затем кладет меня на кровать, словно приз для Вика.

Я с трудом сглатываю, когда Виктор раздевается и встает на колени у меня между ног. Он сжимает кулаки и смотрит на меня тем напряженным взглядом, который всегда появляется у него, когда он наблюдает за мной.

– Рэнсом был прав? – спрашиваю я его. – Тебе все еще нравится смотреть?

– Да, – отвечает он напряженным голосом. – Но только с мыслью о том, что потом смогу прикоснуться к тебе.

Словно для того, чтобы доказать это самому себе, он трогает меня. Вик ощупывает мою грудь, сильно сжимая ее, затем грубо щиплет за соски. Я выгибаюсь, кричу, когда меня пронзают искры боли и удовольствия.

Вик проводит руками вниз по моему телу, касаясь шрамов, прежде чем обхватить пальцами мои бедра. Я задыхаюсь, когда он притягивает меня ближе, головка его члена касается моего влагалища, а после он полностью входит в меня.

Он замирает, погружаясь в меня, его глаза закрываются, словно он переживает момент блаженства. Как будто не хочет больше никогда покидать мое тело.

– Вик,– скулю я, когда он остается в таком положении слишком долго, и ерзаю под ним, пытаясь немного потереться.– Пожалуйста. Прошу, двигайся. О, боже.

Вик сжимает челюсти и качает головой.

– Пока нет. Я хочу, чтобы сначала ты кончила на мой член. Да. Я хочу почувствовать тебя.

Я стону, сжимаясь вокруг него. Он такой твердый и такой большой. Я насаживаюсь на него, двигая бедрами, трусь о него клитором. Использую его, чтобы кончить.

Я сейчас так возбуждена и чувствительна, что это не займет много времени. Внутри меня что-то вспыхивает, и этот огонь разгорается, прожигая меня насквозь, когда я снова погружаюсь в наслаждение. Я извиваюсь на кровати, издавая серию невнятных криков, пока не рассыпаюсь на части.

– О… о, боже. Это так… чертовски хорошо!

Его ноздри раздуваются. Затем он, наконец, начинает двигаться.

Очевидно, то, что он так долго сдерживался, истощило все его самообладание, поскольку его движения становятся отрывистыми, быстрыми и резкими. Он трахает меня жестко. Подтягивает мои колени к груди, обнажая мою перепачканную спермой киску, и снова и снова входит в меня.

– Уиллоу, – выдыхает он. – Я люблю тебя. Люблю. Я…

Он не договаривает. Мышцы на его шее напрягаются, после чего он запрокидывает голову, совершает два глубоких толчка и кончает в меня.

Его пальцы медленно ослабляют хватку, и он отпускает мои колени, позволяя мне обхватить его ногами за талию. Я как будто вижу, как он приходит в себя в реальном времени, и, когда наши взгляды встречаются, его глаза горят удовлетворением.

Ему это чертовски идет.

– Я тоже тебя люблю, – шепчу я.

Вик улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ. Затем он выходит, оставляя меня в полном беспорядке, и вводит внутрь моей киски палец, – в ответ я шиплю от того, насколько чувствительным стало мое тело. Он собирает смесь моего возбуждения и их спермы и подносит к моему рту. Я поднимаю голову, чтобы облизать его палец дочиста, наслаждаясь вкусом каждого из них, как идеальным коктейлем.

– Черт. Ты просто охренительна, солнышко, так и хочется трахать тебя снова и снова, – стонет Мэлис.

Они с Рэнсомом заползают на кровать, чтобы присоединиться к нам. Вик вынимает палец у меня изо рта, и они втроем окружают меня так, как мне больше всего нравится.

– Тебе нужно вздремнуть, – бормочет Вик, откидывая мои волосы назад. – Сейчас для тебя очень важен сон, а день был таким долгим.

Рэнсом улыбается.

– К тому же тебе нужно хорошенько отдохнуть, потому что завтра у нас есть кое-какие важные дела.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и хмурю брови.

– Какие?

– Нам нужно сходить за кольцами.

Я улыбаюсь в ответ, и радостное тепло наполняет мою грудь.

В ту ночь, когда встретила этих парней, я была в ужасе от них. Я наблюдала, как они убили человека, и была уверена, что и мне тоже конец. В ту ночь я понятия не имела, что встретила свою судьбу.

Но это правда. Родственные души существуют, и эти трое мужчин – мои.

И теперь я собираюсь выйти за них замуж.