Жестокие сердца

24

Уиллоу

В следующие несколько дней я ищу очередные возможности использовать свое новое положение и богатство, чтобы поиметь Оливию. Всякие мелочи, вещи, которые Вик рекомендовал после своих исследований. Да, это все ерунда, но мне нравится вредить ей. Нравится действовать последовательно, убеждать ее, что мы не отступимся.

В довершение всего, я чувствую себя лучше, чем когда-либо с тех пор, как ребята вернули меня к жизни.

Конечно, это не решит все проблемы в одночасье, но осознание того, что я добилась прогресса, похоже, вызывает своего рода эффект домино. Это напоминает мне о том, что я не безнадежно сломлена, поэтому в те дни, когда я просыпаюсь в слезах или в холодном поту от ночного кошмара, это не кажется концом света.

С чем-то я по-прежнему борюсь. Бывают моменты, когда я просыпаюсь посреди ночи, хватая ртом воздух, в полной уверенности, что все еще нахожусь в той крошечной дыре в полу, куда меня заталкивал Трой. Но потом кто-нибудь из парней просыпается и успокаивает меня. Или храп Мэлиса напомнит мне, что я в безопасности. Что я с ними, и они не бросят меня.

Я чувствую себя более уверенно и чертовски благодарна за это. Я больше не жертва. Трой получил по заслугам, а я не просто пешка в играх Оливии. Я играю в ее мире, предпринимаю шаги, которые заставляют ее видеть во мне равного ей соперника, и делаю это на своих собственных условиях. Я украла богатство мужчины, за которого была вынуждена выйти замуж, и теперь использую его, чтобы построить ту жизнь, о которой всегда мечтала. Не ту, которую, как мне казалось, я хотела, и не ту, которую, как предполагала, должна была бы хотеть, а ту, которую и правда желаю.

Жизнь, в которой я могу командовать и делать то, что делает меня счастливой. Жизнь в окружении трех мужчин, которые любят меня безоговорочно, чья поддержка и непоколебимая любовь позволяют мне чувствовать, что я способна на все.

Я наконец-то начинаю чувствовать ту силу, которую, как они всегда говорят, видят во мне, и это поднимает мне настроение. Поэтому я улыбаюсь, спускаясь на лифте в гараж здания, что-то напевая себе под нос.

Рэнсом провел здесь последние пару часов, работая над своим новым мотоциклом – блестящим синим «Дукати». И, похоже, он в восторге от того, что заменил свой старый.

Рэнсом поднимает взгляд, когда видит, что я приближаюсь, и вытирает масло с рук грязной тряпкой.

– Чему ты улыбаешься, красавица? – спрашивает он.

От этого моя улыбка становится еще шире. Я подхожу ближе.

– Да ничему. Просто у меня хорошее настроение.

– Мне нравится видеть, как ты улыбаешься. – Он протягивает руку и привлекает меня ближе, а после легонько целует.

Его губы приятны на ощупь, как и всегда. Мягкие и нежные, с едва уловимой ноткой желания, которое обещает нечто намного большее, если мы оба этого захотим. Я наслаждаюсь тем, что теперь мне легче, чем раньше, таять в его объятиях.

– Как у тебя тут дела? – спрашиваю я его, отстраняясь и проводя рукой по блестящей поверхности мотоцикла.

– Хорошо. Все идет отлично. В ближайшее время хочу пойти за запчастью.

– Разве он не новый?

– Да, но эта деталь для красоты. Я всегда вожусь с внутренностями, чтобы сделать мотоцикл чуточку лучше. Хочу сделать этот идеальным.

Я киваю вместе с ним, хотя только отчасти понимаю, что он имеет в виду.

– А, ясно. В этом есть смысл.

Рэнсом улыбается, видя меня насквозь.

– Не хочешь прокатиться со мной? – Он приподнимает брови, глядя на меня.

– Хочу, – немедленно отвечаю я. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз каталась на мотоцикле с Рэнсомом, и это одна из моих любимых вещей в мире.

Он прищелкивает языком и улыбается шире, явно довольный таким ответом.

– Круто. По возвращении я покажу тебе, как установить эту деталь.

– С удовольствием посмотрю.

Рэнсом убирает инструменты и закрывает панель мотоцикла, затем перекидывает ногу через сиденье и похлопывает по месту позади себя.

– Запрыгивай, ангел.

Мой желудок наполняет трепет возбуждения. Я забираюсь на мотоцикл и обнимаю его за талию. Рэнсом заводит своего металлического зверя, а затем выезжает из гаража, выводя нас на дорогу.

Я уверена, что никто из живущих в этой части города не привык к реву мотоциклов, но Рэнсома, похоже, это не волнует. Он ускоряется, и проносящийся мимо ветер вызывает удивительное ощущение, развевая мои волосы вокруг лица. Это возвращает меня к тому моменту, когда он впервые пригласил меня на свидание, после того как я однажды поздно вечером появилась на их складе. Я тогда очень нервничала из-за этого, но его радостное возбуждение меня покорило.

Мы не направляемся в магазин автозапчастей, а едем дальше в город, поближе к тому месту, где раньше жили ребята. Подъезжаем к старому, обшарпанному гаражу. Рэнсом заглушает двигатель и помогает мне слезть с мотоцикла.

– Держись поближе, – шепчет он мне.

Я и так планировала это, но делаю шаг еще ближе, и он обнимает меня одной рукой, притягивая к себе. Как только мы входим, становится ясно, что люди, которые околачиваются в этом месте, хорошо знают Рэнсома.

– Воронин. Давненько тебя здесь не видел, – говорит дородный мужчина лет сорока пяти, подходя и откидывая назад волосы до плеч. – Ты где-то еще покупал?

Рэнсом фыркает.

– Да ни в жизнь, Луис. Мы просто заняты были. В последнее время не занимались работой.

Луис хмыкает в ответ. Его взгляд скользит по мне, но он тут же его отводит, когда Рэнсом слегка напрягается, а его рука сжимается вокруг меня в собственническом жесте. Дает понять, что я принадлежу ему, а Луис явно не хочет его злить, поэтому больше не смотрит на меня, пока они разговаривают о делах.

– Я работаю над новым «Дукати», нужны вилки, – говорит Рэнсом. – Хочу настроить его для трассы, знаешь, поэтому мне нужно что-то с регулируемыми настройками демпфирования и преднагрузки. Что предложишь?

Все его слова для меня звучат как тарабарщина, но Луис кивает.

– Да, думаю, что смогу помочь тебе с этим. У нас есть несколько новых вилок, сняли с одной блестящей красной штучки, которую на прошлой неделе привезли. – Он ведет нас в заднюю часть мастерской, где достает несколько деталей и показывает их Рэнсому. – Такие подойдут?

Рэнсом кивает.

– Да, круто. Сколько возьмешь?

Они спорят о цене, переходя от одного предложения к другому. Разговор не особо напряженный, но ясно, что они оба знают все нюансы этих торгов.

– Договорились, – наконец произносит Луис. Он протягивает руку, и вместо того, чтобы пожать ее, Рэнсом, наконец, отпускает меня, чтобы достать несколько крупных купюр и вложить их в ладонь Луиса.

– Как всегда, приятно иметь с тобой дело, – кивает Рэнсом мужчине. – Пошли, ангел.

Он берет детали, затем кивает головой в сторону двери, и мы выходим.

– Это было… интересно, – говорю я ему по пути.

Рэнсом фыркает.

– Таков бизнес. По крайней мере, в этом районе. Луис достаёт запчасти из «распилов» – или откуда угодно, – а потом продаёт их по своим ценам. Или обменивает на что-то ещё. Раньше мы с ним часто работали. Но он прав: прошло уже много времени.

Он возвращается к мотоциклу и открывает отделение под сиденьем, чтобы сложить только что купленные запчасти. Со стороны гаража я слышу смех нескольких мужчин, за которым следует звук бьющегося стекла. Это заставляет меня подпрыгнуть, и я поворачиваюсь вполоборота, чтобы посмотреть, смогу ли понять, откуда доносится шум.

Бах!

Раздается громкий звук, и я чувствую, как что-то задевает мою руку. Время, кажется, замедляет свой ход. Мне требуется всего секунда, чтобы понять, что звук, который я только что услышала, был выстрелом, но Рэнсом оказывается быстрее меня. Он хватает меня за руку, отдергивая в сторону от следующего выстрела.

– Вот срань! Пригнись, ангел!

Мы используем мотоцикл как укрытие, прячемся за ним. Я вижу, как по улице проносится машина, и когда она проезжает мимо, раздается еще несколько выстрелов. Пули со звоном попадают в мотоцикл, ударяются о металл, разрывают шины, оставляя после себя месиво.

Сердце стучит как бешеное, все мое тело напряжено и находится на пределе. Я руководствуюсь принципом «Бей или беги». Машина срывается с места и с визгом шин заворачивает за угол. Как только он скрывается из виду, Рэнсом начинает действовать.

– Держись поближе, – бормочет он, и на этот раз его слова звучат гораздо серьезнее, чем несколько минут назад. – Они могут вернуться.

Луис и его люди выходят из гаража, все вооруженные, но Рэнсом не останавливается, чтобы поговорить с ними. Достав свой собственный пистолет из отделения под сиденьем, он засовывает его за пояс брюк, а затем хватает меня за руку, встает и тащит за собой.

Мы петляем между зданиями и по переулкам, держась подальше от главных улиц. Мой желудок болезненно сжимается, когда в голове всплывают яркие воспоминания о том, как я бежала, пытаясь скрыться от джипа Троя в Мексике.

К тому времени, как Рэнсом останавливается, я совершенно теряю представление о том, где мы находимся. Он затаскивает меня в дверной проем заброшенного здания, оглядывает улицу, прежде чем достать телефон.

– Вик, – говорит он, как только его брат берет трубку. – Я с Уиллоу, недалеко от мастерской Луиса. Кто-то только что стрелял в нас. Твою мать. – Он гримасничает, обнажая зубы. – Я не знаю, кто. Не разглядел их как следует. Но мой мотоцикл в кашу, а нам нужно выбираться из… – Он замолкает, прислушиваясь к тому, что говорит Вик. – Да, ладно. Это сработает.

Когда он разговаривает с Виком, его голос звучит раздраженно, одна рука все еще сжимает мое предплечье. На самом деле, хорошо, что он не отпускает меня. Его хватка, почти до синяков, удерживает меня на ногах, смягчает трепещущее чувство паники.

Это не первый раз, когда кто-то стреляет в меня или рядом со мной, но сейчас я была на волосок от гибели. Пуля задела мою руку, и если бы не быстрая реакция Рэнсома…

Я не хочу об этом думать.

Лицо Рэнсома искажается, когда он кладет трубку и прячет телефон в карман.

– Гребаные членососы, – бормочет он себе под нос.

– Прости, – шепчу я.

– Что? За что ты просишь прощения?

– Твой мотоцикл. Он был совершенно новый, а теперь…

Прежде чем я успеваю закончить, Рэнсом отпускает мою руку. Его лицо становится напряженным, когда он берет меня за подбородок и смотрит прямо в глаза.

– К черту мотоцикл, – твердо говорит он. – Мне насрать на него.

– Но…

– Уиллоу. Ни один мотоцикл, ничто в мире не будет значить для меня больше, чем ты. Ты в безопасности, и это все, что, черт возьми, имеет значение. Поняла?

Я с трудом сглатываю, затем неуверенно киваю. Последние несколько минут кажутся немного сюрреалистичными. Из простой покупки деталей для байка это превратилось в стрельбу. Я до сих пор не могу прийти в себя. Однако заставляю мышцы перестать дрожать, напоминая себе, что сейчас не время бояться. Я не могу позволить страху затуманить мои мысли или замедлить меня.

– Раз уж байку хана, за нами заедут, – объясняет Рэнсом. – Держись за моей спиной как можно дольше.

Он заслоняет меня своим телом, его пальцы сжимают рукоятку пистолета. Рэнсом настороженно наблюдает за улицей. Мы стоим так, кажется, целую вечность, а когда Вик и Мэлис подъезжают на машине, мое сердце радостно подпрыгивает при виде их.

Держа пистолет наготове и низко опустив голову, Рэнсом обнимает меня за плечи и заталкивает в машину. Мы запрыгиваем на заднее сиденье, и Мэлис выворачивает руль, отъезжая от тротуара.

– Видели кого-нибудь, пока ехали сюда? – спрашивает Рэнсом, выглядывая из заднего окна и засовывая пистолет обратно за пояс.

Вик качает головой.

– Нет. – Он смотрит на меня, вытягивая шею. – Ты в порядке?

Я киваю.

– Да. Рэнсом вовремя среагировал.

– Хорошо.

Мэлис крепче сжимает руль и рычит:

– Что, черт возьми, случилось?

– Мы вышли из гаража, а потом я услышала выстрелы, – говорю я ему. – Кажется, пуля задела мою руку…

Как только я произношу эти слова, Вик поворачивается на переднем сиденье и, потянувшись назад, берет меня за руку. Он осматривает место, проводя пальцами по ранке.

– По крайней мере, кровотечения нет, – бормочет он. – Ты уверена, что тебя больше нигде не задело?

– Уверена. – Я сглатываю. – Все в порядке. На самом деле это даже не больно.

– Что еще видели? – требует Мэлис.

Рэнсом берет инициативу в свои руки, отвечая брату, а Вик наконец отпускает мою руку.

– Они были в машине, гнали по улице. У Луиса иногда случаются перепалки, но тут дело не в нем. Это не показалось мне… случайностью.

– Еще кто-то был поблизости?

– Несколько парней Луиса, как обычно, но никто из них не мог это сделать. Я заплатил за деталь, и мы уже собирались уходить, когда это произошло.

– И вы не видели, кто это был? – спрашивает Мэлис.

Рэнсом качает головой.

– Я был слегка занят, пытаясь спрятать нас за мотоциклом. Но окна у тачки были тонированные, да и ехали они слишком быстро.

– Дерьмо, – рычит Мэлис, ударяя кулаком по рулю. – Сомневаюсь, что дело в Луисе. Слишком уж большое совпадение, твою мать.

Я переплетаю пальцы, сердце снова начинает бешено колотиться.

– Так ты думаешь, это было из-за меня? Из-за нас?

Взгляд серых глаз Мэлиса встречается с моим в зеркале заднего вида.

– Очень похоже на то. Значит, так и будем считать. Не станем рисковать.

Я киваю, чувствуя тошноту. Но Мэлис прав. В Детройте много людей, которые ненавидят меня – и всех нас – так что было бы глупо предполагать, что попытка застрелить нас была чисто случайной. Более вероятным сценарием кажется целенаправленное нападение. Кто-то пытался нас убить.

Мы возвращаемся в пентхаус. Когда выходим из машины, парни снова окружают меня. Мэлис запирает машину, а Рэнсом в это время осматривает местность. Потом мы молча поднимаемся на лифте. Как только добираемся до верхнего этажа, Вик удерживает меня, не давая войти в пентхаус, пока Мэлис и Рэнсом не проведут проверку.

Одной мысли о том, что кто-то может быть внутри, поджидать, готовый убить любого из нас или всех сразу, достаточно, чтобы вызвать тошноту в моем желудке.

– Ладно, все чисто, – говорит Мэлис через минуту, приглашая нас внутрь.

Как только я переступаю порог, в заднем кармане звонит телефон. В тишине квартиры звук кажется поразительно громким, и я подпрыгиваю. Я с трудом достаю его из кармана, и когда вижу имя на определителе номера, сердце сжимается.

Оливия.

Мэлис стоит достаточно близко ко мне, чтобы прочитать ее имя на экране, и поднимает глаза от телефона, встречаясь со мной взглядом.

– Совпадений не бывает, – мрачно произносит он, стиснув зубы.

Он прав. Не может быть, чтобы Оливия просто так звонила мне меньше чем через час после того, как в меня кто-то выстрелил.

Горло сжимается от гнева и беспокойства. Я провожу пальцем по экрану, отвечая на звонок. Поднимаю телефон и включаю громкую связь. Рэнсом и Вик тоже подходят ко мне вплотную.

– Это были твои люди? – спрашиваю я, отбросив все притворные любезности. – Ты наняла кого-то, чтобы застрелить меня прямо на улице?

Ее смех звучит прохладно и спокойно.

– Я, конечно же, понятия не имею, о чем ты говоришь, – ровным голосом произносит она. – Даже представить себе не могу, как проворачиваются такие ужасные вещи. Я не сведуща в мире преступности, в отличие от твоих бойфрендов.

Раздражение берет верх, и я очень крепко сжимаю трубку в руке. Конечно, она не признается. Не по телефону, где я могу записывать ее слова. Она умна, и именно поэтому ей удавалось «быть сведущей в мире преступности», как она выразилась, в течение многих лет, не попадаясь на этом.

– Похоже, у тебя был тяжелый день, – продолжает она, и я практически слышу ухмылку в ее голосе. – Ты сказала, в тебя кто-то стрелял? Как ужасно.

– Прекрати нести чушь, Оливия, – огрызаюсь я. – Я знаю, что это ты их послала.

– А я говорю, что не делала этого. – Она посмеивается. – Но едва ли удивилась, услышав подобное, моя дорогая. В конце концов, ты нарисовала себе на спине мишень, когда стала вдовой Троя Коупленда и унаследовала все его имущество. Как ты и сказала, теперь ты важная персона в нашем мире. И это сопряжено с разными рисками. Понимаешь?

Я хмурюсь и смотрю на парней.

К чему, черт возьми, она клонит?

– Не делай вид, что я тебе небезразлична, – выплевываю я. – Ты гребаная тварь, и даже если остальной мир этого не видит, я-то вижу.

Она неодобрительно причмокивает.

– Как грубо. Очевидно, что все мои попытки научить тебя вести себя как подобает леди, не возымели эффекта. Но я лишь хотела предупредить тебя, чтобы ты была осторожна. В конце концов, ты моя единственная оставшаяся в живых родственница, как и я твоя. Было бы очень жаль, если бы ты умерла.

– О чем ты вообще? – резко спрашиваю я. Меня тошнит от ее притворно сладкого тона. – Чего ты хочешь?

– Я поручила своим юристам разобраться с нашей проблемой, и они нашли способ гарантировать, что в случае твоей смерти все, чем ты владеешь, перейдет ко мне, – говорит она с ноткой триумфа в голосе. – Я просто хотела, чтобы ты знала об этом.

У меня внутри все переворачивается.

– Что?

– Не нужно так удивляться, дорогая. Я лишь воспользовалась твоим же методами. Ты поступила очень умно, когда заставила Троя переписать все на тебя, прежде чем он трагически скончался. Однако, теперь выясняется, что, если тебя постигнет та же участь, я получу все, что когда-то было у Троя. Забавно, как устроена жизнь, не так ли?

Мэлис издает низкий сердитый звук, а я ошарашенно пялюсь на экран телефона.

– Ты сумасшедшая, – шиплю я. – Ты не можешь этого сделать.

Она прищелкивает языком.

– Знаешь, я уже начала думать, что ты всё поняла, но ты продолжаешь недооценивать меня и то, на что я готова пойти ради сохранения наследия. Я не стану сидеть сложа руки и позволять тебе разрушать то, чему я посвятила свою жизнь. Итак, вот твои варианты. Ты можешь либо добровольно передать мне все сейчас, либо я все равно получу желаемое, когда ты умрешь. На самом деле все очень просто.

На какой-то ужасный момент я снова оказываюсь на том кладбище. В моменте, когда я только похоронила Мисти, стояла ее над могилой, а Оливия выдвинула свой ультиматум.

Я тогда была так беспомощна, потрясена и не знала, где искать опору. Единственное, что я могла сделать, – это сдаться. Я помню ее холодный, жестокий тон, то, как она была совершенно бесстрастна. Ее не волновало, что она играет с моей жизнью, используя меня как марионетку в попытке увеличить свое состояние.

Сейчас все то же самое. Однако уязвимость, которую я заметила в прошлый раз, исчезла. Оливия не просто пыталась заткнуть дыры в своем бизнесе, которые мы выявляли в течение последних недель. Все это время, когда я предпринимала шаги против нее, она готовила ответный удар.

И теперь она сделала предупредительный выстрел.

– Я дам тебе немного времени, чтобы ты сделала выбор, – холодно говорит она. – Но ждать вечно не стану. Ты всегда говорила, что ничего не хочешь от этой жизни, Уиллоу. Что деньги тебя не волнуют. Теперь у тебя есть шанс доказать, так ли это на самом деле. Перепиши все на меня, и ты сможешь обрести покой, которого так сильно хочешь.

Затем она вешает трубку, оставляя меня стоять в тишине, вцепившись в телефон мертвой хваткой. Я моргаю, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с парнями, столпившимися вокруг меня. Они выглядят чертовски злыми, а я просто… в шоке. Слегка пошатываюсь.

Сколько я знаю Оливию, она всегда пыталась использовать меня. Эта женщина видела во мне пешку в своей игре. Думаю, она и теперь хочет, чтобы я была ей полезна.

Но в этот раз я пригожусь ей лишь мертвой.