Жестокие сердца

37

Уиллоу

Сердце колотится так быстро, что, я уверена, все в машине слышат, как оно пытается вырваться из моей груди.

Мэлис сказал что-то о том, что Оливии не было в машине… Затем раздались выстрелы и звуки какой-то потасовки.

А теперь ничего. Связь полностью отключена.

– Мэлис?! – кричит Рэнсом, прижимая руку к уху, как будто это может помочь. – Мэлис, какого хрена?!

– Вик! – зову я дрожащим голосом. – Что случилось?

Никакого ответа.

– Газуй,– мрачно говорит Рэнсом Джоне.– Им нужно подкрепление. Сейчас же.

Мужчина кивает и жмет на газ. Нам удалось столкнуть с дороги вторую команду Оливии, хотя они и дали нам отпор. Боковая часть машины, в которой мы сейчас находимся, ужасно исцарапана, а в обшивке – отверстия от пуль.

Мы проносимся мимо разбитого черного внедорожника, в котором находится резервная группа безопасности Оливии, оставляя его догорать на обочине дороги, и мчимся туда, где Мэлис и Вик должны были перехватить ее на основной машине. Это всего в полумиле от того места, где мы уничтожили ее подкрепление, так что нам не потребуется много времени, чтобы добраться до места.

– Будь настороже, – бормочет Рэнсом Джоне, когда впереди появляется внедорожник, стоящий посреди дороги. – Это может быть ловушка.

Джона хмыкает в ответ, замедляя ход. Оба держат оружие наготове. У меня тоже есть пистолет и бронежилет, но мне не пришлось ни в кого стрелять во время нашего нападения на других охранников Оливии. И все же я сжимаю пальцами рукоять оружия, чувствуя тошноту от избытка адреналина.

На земле лежат три тела, но хватает одного беглого взгляда, чтобы понять: это не Вик и не Мэлис.

– Твою мать!

Рэнсом распахивает дверцу, сразу же как мы останавливаемся. Джона тоже выходит, и они вдвоем осматривают местность с оружием наготове. Но еще до того, как Рэнсом качает головой, какая-то часть меня уже знает.

Здесь никого нет.

Ни Оливии.

Ни Мэлиса, ни Вика.

Они исчезли.

– Твою мать, – повторяет Рэнсом, уставившись на тела охранников. – Она наверняка знала, что мы придем за ней. Вот почему ее не было в этой гребаной машине. Это была ловушка. – Он разворачивается лицом к Джоне, поднимает пистолет. – Ты нас предал.

Глаза Джоны расширяются, и он в мгновение ока поднимает свой пистолет.

– Я этого не делал, – настаивает он твердым голосом. – Слушай, я хочу смерти этой стервы так же сильно, как и ты. Может, даже больше, потому что я уже потерял брата из-за нее. Я бы не стал ей помогать. Ни за какие деньги. Я бы лучше умер.

– Какого хрена я должен в это верить? – рычит Рэнсом, придерживая пистолет второй рукой. В его глазах горит безумие от беспокойства, горя и гнева. Я никогда раньше не видела его таким, но узнаю все эмоции на лице, поскольку и сама их чувствую.

Мы не можем допустить, чтобы это стало концом. Мы не можем потерять Мэлиса и Вика.

– Хочешь верь, хочешь нет. – Джона не сводит взгляда с Рэнсома, его оружие наготове, глаза прищурены. – Но я бы дважды подумал, прежде чем нажимать на спуск, потому что я чертовски хороший стрелок. Ты выстрелишь, я выстрелю в ответ. В лучшем случае, мы оба умрем. Ты этого хочешь?

– Может, и хочу, твою мать. Если ты предал нас, ничто на этом гребаном свете не помешает мне тебя завалить.

Джона фыркает, его верхняя губа приподнимается в усмешке.

– Если Оливия Стэнтон знала, что мы придем за ней, то это потому, что кто-то из вас сказал ей, или она нашла какой-то способ следить за вами и разгадала ваш план. Черт, может, вся эта выставка, на которую она якобы собиралась, была враньем, отвлекающим маневром.

Красивое лицо Рэнсома искажается от ярости при словах Джоны, и он качает головой, а затем сглатывает, отчего его кадык дергается.

– Черт. Вот срань.

– Рэнсом. – Я сглатываю, делаю маленький шаг вперед, отчаянно пытаясь разрядить ситуацию. Двое моих парней исчезли, и я не вынесу потери еще одного. – Я верю ему. Не думаю, что он нас предал.

Рэнсом тяжело дышит, и я вижу нерешительность на его лице, он борется с чем-то внутри себя. Но, в конце концов, он слегка опускает пистолет. Джона повторяет движение, и они медленно заканчивают свое противостояние.

Внезапно в моем ухе раздается шум, и я подпрыгиваю, прижимая руку к наушнику.

– Мэлис? – выпаливаю я. – Вик! Это ты?

В ответ раздается тихий смех, женский и почти изысканный, и у меня внутри все сжимается.

Оливия.

– Прости, дорогая. Твои любовнички сейчас немного нездоровы.

Ее голос проникает в мое ухо, точно яд, и я знаю, что Рэнсом и Джона, должно быть, тоже ее слышат, поскольку оба напрягаются.

– Где они? – спрашиваю я, и у меня перехватывает горло.

Она снова смеется, игнорируя мой вопрос, и продолжает:

– Вы думали, что сможете справиться со мной в одиночку? Серьезно считали, что я попадусь в подобную засаду? Твоим мальчикам следовало быть более изобретательными. Вы все забыли, что я Икс? Братья Воронины работали на меня годами. Я видела их деяния. Они достаточно мне послужили, я знаю, как они работают. Поэтому все, что мне потребовалось сделать, это предоставить вам идеальную зацепку о том, где я могу быть. Возможность напасть на меня. Только вот незадача: я, глупышка, забыла сесть в машину.

Желудок сжимается. Ее насмешливый тон сводит меня с ума. Внутри зарождается ужас.

– Ты убила их? – шиплю я. – Мэлис и Виктор мертвы?

– Нет, – спокойно отвечает она. – Я не дура. Это все равно, что сломать очень дорогой инструмент, даже не успев им воспользоваться. Они живы. Но это ненадолго, если я не получу то, что хочу.

– Пошла ты, – выдыхаю я, крепче сжимая рукоять пистолета.

– Извини, Уиллоу, но это не входит в число возможных вариантов, – холодно говорит она. – Сейчас у тебя осталось лишь два. – Она вздыхает, прищелкивая языком. – Поскольку ты явно решила не принимать мое предложение сохранить тебе жизнь, если ты перепишешь все на меня, я буду действовать по-другому. Все владения Троя в обмен на двух твоих парней. Дай мне то, что я хочу, и они будут жить. Или ты хочешь продолжать играть в эту игру и потерять всех, кого любишь, одного за другим?

Я смотрю на Рэнсома, пока мы оба слушаем, что говорит Оливия. Наши взгляды прикованы друг к другу, стук моего пульса громко отдается в голове. Во мне борются гнев, страх и душевная боль. Казалось бы, просто невозможно ненавидеть Оливию сильнее, чем я уже ненавижу, но вот она доказывает обратное.

– Ты бессердечная сука! – выплевываю я. – Гребаное чудовище. Ты…

Оливия вздыхает, прерывая меня резким голосом.

– А ты теряешь время. Делай свой выбор, Уиллоу. – Она называет адрес, затем добавляет: – Я буду ждать там. Сегодня вечером, ровно в восемь часов. Если ты хочешь вернуть своих пареньков живыми, то придешь безоружная и с документами, необходимыми для передачи мне всего, что ты украла у Троя.

Она прерывает передачу, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, и наушник снова отключается.

Я стою как вкопанная, пытаясь справиться с охватившей меня паникой.

Джона переводит взгляд с Рэнсома на меня, морщины на его лице становятся глубже.

– Что будешь делать?

В голове кавардак. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Оцепенение и ясность мысли прогоняют страх, когда передо мной возникает план действий. Сейчас важно лишь одно.

Я не могу позволить Оливии убить Вика и Мэлиса. Просто не могу.

– Я дам ей все, что она хочет, – отвечаю я ему.

* * *

В восемь часов вечера мы с Рэнсомом подходим к зданию, куда Оливия велела нам прийти, одним и без оружия.

Сначала адрес не имел особого смысла, но, когда мы пробили его, я сразу поняла, почему она выбрала это место.

Это строящееся здание, и компания, отвечающая за проект «Оберон», та же самая, в которой у Оливии крупный пакет акций. Скорее всего, она выбрала это место в качестве места для встречи, потому что оно гарантированно пустует, поскольку все еще строится. Рядом нет никого, кто мог бы стать свидетелем передачи, и она сможет контролировать окружающую обстановку, ведь участок принадлежит ее компании.

Пока что возведены только фундамент и строительные леса, в полутьме выглядящие словно искореженный скелет.

У меня с собой документы, которые понадобятся, чтобы передать все Оливии. А сердце бешено колотится в груди.

Рэнсом смотрит на меня, его сине-зеленые глаза блестят в свете нескольких ближайших уличных фонарей. Это здание находится в той части Детройта, которая перестраивается, поэтому поблизости есть еще несколько строительных объектов. В это время в районе тихо, что создает ощущение заброшенности.

– Ты уверена? – спрашивает он.

Я киваю.

– Да. Уверена. Любой из вас поступил бы так же ради меня.

Он выглядит так, будто собирается что-то сказать, но потом просто качает головой и притягивает меня для поцелуя. Я знаю, последние несколько часов были для него сущим адом, он беспокоился о своих братьях и ничего не мог с этим поделать. Я чувствую его беспокойство в его поцелуе.

Я крепко обнимаю его, и мы на мгновение замираем, вдыхая аромат друг друга.

– Мы вернем их, – шепчу я ему в грудь. – Обязательно. Это единственный способ.

– Я знаю, – хрипло произносит он. – Просто… будь осторожна. Хорошо?

– Конечно. Ты тоже.

Он обнимает меня еще мгновение, а затем целует в макушку. Отпустить его – одна из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала. Без Мэлиса и Виктора рядом я чувствую, будто теряю важную часть себя, и мысль о том, что я могу потерять и Рэнсома – могу потерять всех троих, – заставляет меня испытывать ужас, такой острый и неистовый, что у меня почти перехватывает дыхание.

Но это единственный вариант.

Остов здания выглядит пустым, но, когда мы приближаемся, я вижу тусклый свет, льющийся изнутри, и двух мужчин с оружием, стоящих возле дверного проема. Наверное, это вход.

– Мы безоружны, – говорю я, поднимая руки, пока мы приближаемся. Рэнсом делает то же самое. – Как велела Оливия. И у меня есть то, что она хочет.

Один из мужчин выходит вперед, чтобы проверить нас на наличие оружия, в то время как его приятель держит нас на мушке. Охранник, обыскивающий нас, сначала заканчивает проверять Рэнсома, а затем недовольно хмыкает. Раздается треск – он расстегивает застежки бронежилета и отбрасывает его в сторону. Мой желудок сжимается от волнения. Конечно, Оливия не пустила бы нас внутрь с такой защитой.

Когда охранник переходит ко мне, скользя руками по моему телу, я слышу, как Рэнсом издает низкий горловой звук. Ему неприятно видеть, как какой-то левый мужик лапает меня, даже если в этом нет ничего сексуального. У меня мурашки бегут по коже от неприятного ощущения. После похищения я во многом преодолела свой страх перед касаниями, но на самом деле это касается только моих мужчин. Прикосновения незнакомца до сих пор вызывают у меня тошноту.

Но нам нужно попасть внутрь здания, и мы ни за что не успеем, если Рэнсом затеет драку с охраной, поэтому я ловлю его взгляд и едва заметно качаю головой, давая ему понять, что со мной все в порядке, и молча призывая его ничего не делать.

Он стискивает челюсти, свирепо глядя на охранника, пока тот срывает с меня кевларовый жилет. Затем второй охранник Оливии кивает.

– Ладно, они чисты. Можно пропустить.

Его товарищ выходит вперед, затем они хватают нас за запястья и связывают их пластиковыми наручниками, прежде чем отвести нас вглубь здания. Я слегка выворачиваю руки, пока мы идем, незаметно проверяя прочность своих пут, но эти люди явно знают, что делают. У меня нет ни малейшего шанса ускользнуть от них.

Охранники ведут нас по ряду коридоров и через несколько наполовину законченных комнат. В конечном итоге здание будет как минимум двенадцатиэтажным, но большинство этажей над нами еще не закончены. Все, что здесь есть, – это каркас, возвышающийся над нами. Похоже, что только на первых двух этажах были проведены какие-то существенные работы, и даже здесь, внизу, стены еще не достроены и виден фундамент.

– Сюда, – ворчит один из охранников, слегка подталкивая меня. – Шевелись.

Он и его напарник вводят нас в большое пустое помещение. Его окружает несколько колонн, а потолок почти полностью открыт. Пол цементный, неровный и незаконченный, а с одной стороны помещения зияет дыра, широкая и глубокая. Рядом с ней стоит бетономешалка с носиком, как будто подрядчики собрались заливать бетон, чтобы заполнить эту дыру.

Из глубины ямы доносится приглушенный звук, и мое сердце замирает. Мы подходим ближе, и снизу раздается голос:

– Уиллоу?

– Вик!

Глубина ямы не менее девяти футов, и там еще темнее, чем в остальном помещении, которое слабо освещается прожектором, прикрепленным к большому удлинителю. Но даже в темноте я вижу лицо Вика, а рядом с ним – Мэлиса.

Меня переполняет облегчение, пусть они и в ловушке внизу. По крайней мере, они живы. Оливия не солгала.

Я делаю глубокий вдох, но прежде чем успеваю сказать что-либо еще, Оливия выходит из тени в сопровождении еще нескольких наемных телохранителей.

Она выглядит неуместно в этом полутемном недостроенном здании, заваленном строительными материалами. Моя бабушка одета в светло-серый брючный костюм, руки сложены перед собой, ни один волосок не выбился из прически.

Оливия приподнимает подбородок, встречается со мной взглядом и улыбается. Выглядит крайне высокомерно.

– Я знала, что, так или иначе, твоя привязанность к этим мужчинам приведет тебя к краху.

– Любить людей, которые любят меня в ответ, вовсе не ошибка. – Я расправляю плечи, руки непроизвольно теребят застежки наручников. – Твоя ошибка заключалась в том, что ты верила, будто кровь значит нечто большее. Будто кровь вообще что-то значит. Это не так.

Оливия фыркает, и выражение ее лица меняется с холодной улыбки на скучающее и немного брезгливое. Она щелкает пальцами.

– Покажи мне документы.

Я опускаю взгляд на свои связанные руки, а затем снова смотрю на нее, как на дурочку. Бабушка тяжело вздыхает, прежде чем сделать знак одному из охранников, который проводил нас внутрь. Обойдя меня, он достает документы из моей куртки и протягивает их Оливии.

Рядом с прожектором стоит металлический стол, на котором разложены какие-то чертежи, и охранник раскладывает на нем бумаги, чтобы Оливия могла с ними ознакомиться. Она быстро их просматривает, бормоча что-то себе под нос. Затем она поднимает взгляд.

– Отлично. Похоже, все в порядке. Спасибо тебе за это, Уиллоу. – Она кивает своим охранникам. – Убрать их.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, меня толкают грубые руки. Я спотыкаюсь, теряю равновесие и падаю в яму. Возникает тошнотворное ощущение падения. Я жду встречи с твердым бетоном, слыша где-то на фоне голос Рэнсома, который тоже падает вслед за мной.

К счастью, Вик успевает своим телом смягчить мое падение, чтобы я не врезалась прямо в бетон. Мэлис делает то же самое для Рэнсома.

– Ты в порядке? – бормочет Вик, ставя меня на ноги.

Я быстро киваю, поднимая взгляд туда, где на краю ямы стоит моя бабушка и смотрит на нас.

Она ухмыляется.

– Видишь? Я же сказала, что они тебя погубят. Но ты так сильно хотела быть с ними, что теперь твоя мечта исполнилась. Вы четверо можете вечно гнить вместе в фундаменте этого здания, как только эта дыра будет залита бетоном.

Мэлис рычит. У него такой вид, будто он хочет выпрыгнуть из ямы, чтобы свернуть Оливии шею.

Сердце у меня подскакивает к горлу, страх поднимается вверх в виде кислой желчи.

Оливия разворачивается, чтобы эффектно уйти, но не успевает сделать и шага, как раздается выстрел.

И ближайший к ней охранник падает наземь.