Колючее сердце

12. ТОРН

Билл Кинланд, похоже, времени зря не терял.

Ранним субботним утром меня будит рингтон, который я поставил на отца — тема Дарта Вейдера.

— Серьёзные отношения? — рычит он в трубку, как только я отвечаю. — Скажи, что это шутка.

— И тебе доброе утро, — бормочу я.

— Кассиус Ремингтон Торн, — гремит голос отца.

Я морщусь. Не хватает только римских цифр после Торна — тех самых, что делают меня третьим владельцем этого имени. Но не третьим после отца. Только после его деда и прадеда. Видимо, таков обычай — пропускать поколение.

Все зовут меня просто Торн.

Единственные, кто когда-либо использовал мое имя полностью, как сейчас, — это родители. Обычно когда я делал что-то не так. В школе учителя даже не успевали дойти до моей фамилии — я тихо поправлял их.

Так что мне удалось избежать того, чтобы кто-то вообще знал или парился насчет моего имени.

Кассиус звучит архаично.

Ремингтон — слишком претенциозно.

А вот Торн… Торн с самого начала звучал правильно. Даже в детстве.

— Да, серьёзные отношения, — подтверждаю я. — Я как раз собирался сказать тебе…

— Ты представляешь, как унизительно было узнать об этом от Билла Кинланда? Потому что ты решил поделиться новостью в присутствии его дочери? Какое неуважение ты проявил к нашей семье? — Он хмыкает с отвращением. — Ты опозорил меня.

Чувство вины сдавливает грудь.

— Мне жаль.

— Ты собираешься жениться на этой девушке?

Я замираю, крепче сжимая телефон.

Она еще даже не согласилась встречаться со мной.

— Пап…

— Что ж. Придется нам с ней познакомиться. И если ваши отношения продержатся так долго, как ты думаешь, то на Рождество мы ее увидим, верно? — Хотя звучит скорее как утверждение, чем вопрос.

Он бросает трубку, даже не попрощавшись.

Я стону.

Дверь без стука открывается, и Риз просовывает голову внутрь. Мы делим жилплощадь с первого курса — сначала это было общежитие (черт бы его побрал), потом мы сняли квартиру, а теперь вот дом. Мы уговорили присоединиться к нам еще пару парней из футбольной команды, и скинулись на жилье с просторной гостиной, чтобы можно было собираться вместе.

Не для вечеринок или чего-то дикого — я, к примеру, ценю спокойствие. Но мы не прочь пропустить пару бокалов пива под «Футбол по понедельникам». Или поваляться на диване в воскресенье, пересматривая матчи целый день. Или потратить субботу на анализ наших будущих соперников…

— Кажется, я слышал чарующий голос Торна-старшего. — Риз проходит в комнату, и плюхается в кресло у стола. — Немного рановато для субботнего утра, чтобы так кипятиться.

Я приподнимаюсь и качаю головой:

— Ну, до него только что дошли слухи о моем очередном «косяке».

— Естественно, — Риз внимательно смотрит на меня. Он одет в шорты и футболку, его темные волосы еще влажные от душа, из которого он, вероятно, только что вышел. — Что ты сделал на этот раз?

— Я… — Я сглатываю. — Помнишь эти свидания, которые он вечно мне устраивает?

— Еще бы, — кивает он.

— Девушка и ее отец пришли на вчерашний матч. Мой отец позаботился сообщить мне, что Билл Кинланд — важная шишка, и на него важно произвести хорошее впечатление. Когда Билл с дочерью вышли на поле, он отпустил шутку насчет того, что я скоро стану его зятем.

Мой лучший друг приподнимает подбородок, явно ожидая, когда я перейду к сути.

— Так что… я соврал. Сказал, что произошло недоразумение и что я уже состою в серьезных отношениях.

Тишина.

Риз смотрит на меня целую минуту, затем запрокидывает голову и разражается хохотом.

Я чувствую, как краснею.

— Ты? В серьезных отношениях? — Он хлопает себя по бедру. — Охренеть, чувак. Значит, тот тип настучал на тебя. И что, ты признался отцу?

Это, наверное, было бы разумно.

— Я пошел ва-банк, — бурчу я.

Риз ржет еще громче.

— Все под контролем, — огрызаюсь я, хватаю подушку и швыряю в него. — У меня есть план.

— План, — повторяет он. — У тебя, что, долгосрочная девушка под кроватью прячется? — Он встает на колени и, мать его, реально заглядывает туда. Когда выпрямляется, на его лице играет самодовольная ухмылка. Он проверяет мой шкаф, затем демонстративно открывает окно — на втором этаже дома — и высовывается наружу.

— Сядь. — Я встаю и поднимаю джинсы с пола. — Мой план уже в процессе.

— Похоже на пас в никуда в самом конце игры, — Риз закатывает глаза. — План, как обзавестись серьезными отношениями? Такое не случается в одночасье, ты в курсе? Хотя, может, и нет. Судя по всему, ты с этим понятием не особо знаком.

— Пошел ты. — Я меняю майку для сна на свежую. — Это Брайар Харт.

Он смотрит на меня пустым взглядом.

— Та, что нарисовала портреты в раздевалке.

Риз встает и подходит ближе. Я настороженно прищуриваюсь, пока он не прижимает тыльную сторону ладони к моему лбу.

Я отмахиваюсь.

— Какого хрена ты делаешь?

— Проверяю, не бредишь ли ты от температуры, — он изучающе смотрит на меня. — Вердикт пока не вынесен. Она изобразила тебя долбаным дьяволом. Как прошло твое предложение?

Я переминаюсь.

— Это было не предложение.

— Лучше бы было, учитывая, что твои родители серьезно настроены насчет твоего брака, — Риз усмехается. — Ну и как ты попросил ее стать твоей фальшивой девушкой?

— Я нашел ее в тренажерном зале. И спросил после того, как она упала в обморок при виде меня. — Я поднимаю руку, чтобы пресечь поток комментариев. — Да-да, я знаю, как это звучит.

— И что она ответила?

— Сказала, что подумает.

Он снова взрывается смехом.

— Ох, ты влип. Удачи с ней, Торн. Я буду наблюдать с попкорном в руках.

Он выходит из комнаты первым, а я лишь качаю головой.

Я даже не сказал ему, что отец хочет встретиться с ней на Рождество.

Я не осознавал, что веду себя как сталкер, пока не увидел, как Брайар выходит из жилого дома в конце улицы. Я ускоряю шаг, легко сокращая дистанцию, и замедляюсь только когда оказываюсь прямо рядом с ней.

— Брайар.

Она вздрагивает всем телом, отшатываясь. Спотыкается, но быстро восстанавливает равновесие, и румянец расплывается по шее и щекам.

Мне нравится ее взволнованная версия.

— Не делай так, — шипит она.

Я поднимаю руки в знак капитуляции.

— Откуда ты вообще взялся? — она оглядывается через плечо, хмуря брови.

Обвинение в ее тоне дает понять, что теперь она считает сталкером меня. Что, в общем-то, я сам только что признал.

Так что… справедливо.

Не совсем правда, но предположить это — вполне логично.

— Я живу в двух кварталах отсюда. На этой же улице. — Я показываю большим пальцем за спину. — Наверное, поэтому мы столкнулись в тот раз, когда тебя чуть не снесло шальными бейсбольными мячами.

Она бросает на меня убийственный взгляд.

Её обтягивающая черная водолазка подчеркивает все изгибы. Вырез достаточно высокий, чтобы скрыть декольте, но при этом обнажает ключицы.

Не понимаю, как ей удается выглядеть так соблазнительно в обычной одежде, но факт налицо. Никогда еще я так не завидовал куску ткани.

— Полагаю, ты именно так это и воспринял, — вздыхает она. — Что ты здесь делаешь? Сегодня суббота.

— Я в курсе. — Я окидываю ее оценивающим взглядом. — Иду в библиотеку.

Она кривит губы.

— Я тоже.

— Отлично.

Мы идем молча, и я вдруг понимаю, что, возможно, стоит спросить, приняла ли она решение. Я не из тех, кто избегает конфронтации — отчасти она меня даже заводит. Возможно, именно поэтому меня так тянет к Брайар. Ей абсолютно плевать, кто я.

Единственное, что ее беспокоит — это то, что я пару раз обидел ее.

Я подстраиваюсь под ее шаг. Сейчас хромота почти незаметна. Кажется, она появляется только после долгой нагрузки. Хотя девушка идет медленнее большинства, мне это абсолютно безразлично.

Приятно иногда замедлиться и почувствовать аромат роз.

Аромат... Брайар?

Заткнись, мозг.

Косо бросаю на нее взгляд, затем снова смотрю вперед.

Мне просто нужно спросить, приняла ли она решение.

Согласится ли притворяться моей девушкой.

Я открываю рот, чтобы спросить...

— Ты пялишься, — перебивает она, и слова застревают у меня в горле.

— Нет, не пялюсь. Я абсолютно точно не пялюсь, угрюмая кошка.

Она фыркает, а я ухмыляюсь.

Остаток пути до библиотеки мы проходим молча, и я мысленно себя ругаю, когда она просто разворачивается и уходит, даже не оглянувшись. Я расписываюсь в журнале, прямо под ее именем, и иду следом.

Брайар занимает стол в центре зала и бросает сумку на стул.

Я отодвигаю другой стул, тот, что напротив, и сажусь.

— Что ты делаешь?

— Сажусь. — Я наклоняю голову. — Это место занято?

— Да. — Она скрещивает руки на груди. — Уходи.

Я вздыхаю.

— Кто же тут сидит, Брайар?

— Моя подруга. — Она ерзает. — Моя подруга, который вот-вот подойдет, и…

— Одна подруга?

— Я...

— Здесь еще три свободных места, — я поднимаю бровь. — К тому же ты так и не дала мне ответа, а я просто пытаюсь узнать тебя получше.

Бум.

Я сказал это.

Теперь остаётся только ждать и делать вид, что я не затаил дыхание. Хотя на самом деле я именно это и сделал, потому что если она сейчас откажет — мне конец.

Хотя, если отец узнает, что девушка ненастоящая, мне тоже несдобровать, но это хотя бы можно будет списать на обычный разрыв. Главное сейчас — добиться ее согласия.

После добрых тридцати секунд зрительного контакта, в течение которых Брайар даже не моргнула, она кивает и садится.

— Ладно, — ровным тоном говорит она. — Над каким заданием ты работаешь?

Я расстегиваю рюкзак и достаю ноутбук.

— Исследование по теме рециркуляции воды.

Она шокировано охает.

— Что?

— Что? — переспрашиваю я. — Рециркуляция воды? Одно из величайших изобретений, которое спасет миллионы людей по всему миру.

— Ты не можешь говорить это всерьез.

Я упираюсь предплечьями в стол, и осознание бьет резко и неожиданно. И хотя мне не стоит расстраиваться, все равно неприятно. Особенно от нее.

— Ты думала, что я тупой качок, — говорю я.

— Что? Нет, не думала, — она округляет глаза.

Но румянец выдает ее с головой.

— Да, думала. Брайар Харт, сама спортсменка, думала, что... Даже не знаю. Что у меня в голове гуляет лишь лягушонок Кермит, который безостановочно скандирует «Фут-бол! Фут-бол!»? — Я откидываюсь на спинку стула и указываю на нее. — Признайся, Харт.

Она закатывает глаза.

— Честно? Скорее Ходор, чем Кермит.

— Ходор. — Я скрещиваю руки. — Из «Игры престолов»?

Она поднимает подбородок.

Какого черта это меня возбуждает?

— Если в моей голове только футбол, то что в твоей?

Она замирает. Ее взгляд скользит по залу. Когда она снова смотрит на меня, то прочищает горло.

Ее что-то напугало?

— Хочешь знать, что все время шумит у меня в голове? — Ее голос понижается до почти шепота. — Огонь.

Прежде чем я успеваю ответить, она собирает свои вещи и отходит от стола.