Колючее сердце

20. ТОРН

Риз: Тащи свою задницу на вечеринку, Торн. Ты не захочешь это пропустить.

Я еще раз перечитываю сообщение, затем засовываю телефон в карман. Риз отправил его почти час назад, прикрепив адрес, но мне понадобилось время, чтобы собраться с мыслями, подняться с кровати и натянуть одежду.

Тело ноет после изматывающей тренировки. Ледяная ванна, вероятно, помогла бы больным мышцам, но сегодня у меня просто нет сил. Вместо этого я поднимаюсь по ступенькам крыльца, и на меня обрушивается волна громкой, ритмичной музыки.

Я сжимаю зубы и иду дальше. Я не видел Брайар с нашей вчерашней тренировки, но не по своей вине. Сегодня у меня был плотный график: пары, встреча с академическим куратором, поздний обед с командой, а потом вечерняя тренировка. Кажется, я не останавливался ни на минуту, пока не рухнул в кровать… но даже это продлилось недолго.

Однако, как только я оказываюсь внутри, настроение улучшается. Парни из команды похлопывают меня по плечу, пока я пробираюсь дальше. В толпе мелькает один из хоккеистов, в чьем доме мы находимся, и я киваю ему в знак приветствия. Эван Митчелл — нормальный парень. Хотя мы знакомы лишь поверхностно.

Если бы половина футбольной команды не была здесь, я бы вряд ли пришел.

— Что мы празднуем? — спрашиваю я одного из хоккеистов.

— Третью домашнюю победу подряд!

Я ухмыляюсь, хлопаю его по плечу и пробираюсь дальше в дом.

Честно говоря, не понимаю, из-за чего Риз так экстренно меня вызвал, его самого нигде не видно. Кто-то сует мне в руку стакан и что-то кричит в ухо про мою «девушку».

Девушку?

Брайар здесь?

Я резко оглядываюсь, но в первых комнатах и на кухне ее не видно. Наконец, в столовой я замечаю ее.

Черная водолазка — классика. Черные джинсы. Массивные украшения.

Ее волосы собраны в высокий хвост, но несколько прядей выбились и обрамляют ее лицо. На лбу блестят капли пота, и пару волос прилипли к коже.

Брайар стоит у края стола для пивного понга, слегка высунув кончик языка от сосредоточенности, один глаз прищурен. Она бросает шарик и взрывается победным воплем, когда тот плюхается прямо в стакан.

Ревность бьет меня прямо в живот.

Почему она мне не сказала, что собирается на вечеринку?

У нас были планы, которые она отменила.

Я не придал этому большого значения, решил, что она просто потеряла счет времени. Последним, кем я хочу быть, — это назойливым парнем.

Но сейчас? Я хочу быть именно таким. Хочу прилипнуть к ней, как тень.

Хочу быть ее партнером по пивпонгу.

Хочу поцеловать ее снова. Подхватить, чтобы она обвила меня ногами. Прижать к стене и…

— Торн!

Я возвращаюсь в реальность как раз в тот момент, когда Брайар бросается на меня. Я ловлю ее — конечно, блядь, я ловлю ее — и инерция закручивает нас на месте. Ее руки обвивают мою шею, а грудь прижимается к моей. Мне едва удается не расплескать пиво в стакане, но какая разница? Я держу ее.

Одна моя рука лежит на ее пояснице, другая, с пластиковым стаканом, прижата к ее боку.

Ее глаза огромные, блестящие, зрачки расширены.

— Я чертовски рада тебя видеть. — Она хватает меня за щеки, притягивает к себе и накрывает мои губы небрежным, пьяным поцелуем.

Я хмурю брови, когда она отстраняется. Ее ладони слишком горячие на моей коже.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Теперь, когда ты здесь, — гораздо лучше, — ухмыляется она. — Поможешь мне выиграть? Кажется, я проигрываю.

Она отпускает мое лицо и цепляется за мое запястье, утаскивая к своему краю стола. На другом конце ее уже поджидает какой-то парень.

Перед нами остался всего один стакан, тогда как у него — четыре. Я кривлюсь, смачиваю шарик и быстрым движением отправляю его в полет.

Прямо в цель.

Парень напротив без возражений выпивает, затем бросает шарик. Тот попадает в последний стакан, даже не задев краев, и Брайар тянется за ним.

— Я сам, — говорю я, вылавливаю шарик и залпом выпиваю пиво. — Что теперь?

— Теперь… — Она прикусывает губу.

Я хочу сделать то же самое.

— Танцевать!

Я кривлю рот в усмешке, но иду за ней. Снова. Я очарован ею, но мне все равно. Мы находим часть дома, отведенную под танцплощадку, и Брайар расталкивает людей на пути. Она не хромает — а значит, завтра будет чувствовать последствия — и, кажется, совсем не против толпы, которая теснит ее со всех сторон.

Но я не стану отказываться от ощущения её тела, прижатого ко мне, поэтому пробиваюсь сквозь толпу вслед за ней и обхватываю ее за талию. Я притягиваю ее к себе, и мы двигаемся в такт музыке. Брайар придвигается все ближе, пока мое колено не оказывается между ее ног, и тогда она начинает тереться о меня.

Ее голова запрокидывается назад, и она тихо стонет.

— Что ты приняла? — шепчу я ей в ухо и слегка прикусываю мочку.

— Ох, черт... — Она наклоняется вбок, давая мне больше доступа. — Всего лишь чуть-чуть...

— Чуть-чуть чего?

— Ты чувствуешь это? — Она проводит ладонями вниз по своему телу, пальцы скользят под пояс джинсов. — Между нами есть химия, Кассиус.

Я хватаю её за руку и резко поворачиваю к себе. Её задница прижимается к моему паху. Член оживает, упираясь в нее сквозь джинсы. Брайар крутит бедрами и опирается на меня всем весом.

— Кажется, нам нужно найти комнату, — тяжело дышит она. — Прямо сейчас.

— Но я еще не закончил с тобой. — Мои губы скользят по ее челюсти, спускаются к шее. — Я думал, ты хотела танцевать.

— Я…

Я впиваюсь в ее кожу. Целую. Сосу. Кусаю.

Она стонет.

— Что ты приняла, котенок? — снова спрашиваю я.

— В очереди в туалет девушки принимали «икс», — её взгляд сталкивается с моим. — Если честно, я не знала, что это, пока не проглотила.

«Икс»… то есть экстази.

Экстази.

Так вот, блядь, в чем дело.

— Ты взяла неизвестный наркотик у незнакомого человека, даже не задав пары вопросов?

Она хихикает.

— Прости.

Господи.

Я поддерживаю ее, когда она слишком сильно покачивается.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, прижимаясь губами к её уху. Чтобы перекричать музыку, разумеется.

— Просто голова немного кружится. — Она быстро моргает. — Всё нормально. Я в порядке.

Её колени подкашиваются, но в отличие от прошлого раза, когда Брайар упала при мне, я не на другом конце комнаты. Я подхватываю ее на руки, прежде чем она успевает коснуться пола. Она снова смеется и обвивает руками мою шею.

— Мой спаситель.

Жар разливается по моей шее, но я всё равно улыбаюсь ей сверху вниз. На нас обращают немало внимания, пока я несу Брайар с вечеринки. Я усаживаю ее в машину — слава богу, я выпил не больше той четверти стакана теплого пива во время игры — и сажусь за руль.

Ее руки тут же тянутся ко мне.

— Котенок, — тихо одергиваю я, и темнота вокруг только подчеркивает ее притягательность. Я ловлю ее руки и переплетаю наши пальцы.

— Ты сейчас не в себе.

— Неважно, — возражает она. — Я хочу тебя.

Я стону. Член дергается в ответ, но сегодня ему не повезло.

Я веду машину одной рукой, а другой удерживаю ее шаловливые руки на коленях, позволяя играть с моими пальцами. Она водит ногтем по моим костяшкам, тихонько напевая, пока я паркуюсь у дома.

— Ооо, ты отнесешь меня в постель? — Она улыбается. — Набросишься на меня, как на одну из своих безумных фанаток?

— Если бы ты была безумной фанаткой, я бы оставил тебя на вечеринке.

Ее улыбка становится шире.

Я качаю головой и помогаю ей выбраться из машины, обхватив за талию, чтобы она не шлепнулась лицом в асфальт по пути к дому.

Мы поднимаемся наверх.

Я направляю ее в ванную и быстро скидываю рубашку с джинсами, переодеваясь обратно в спортивные штаны, которые были на мне до сообщения Риза. Теперь я бесконечно рад, что последовал его совету и пришел.

Где были ее подруги? Они явно не стояли рядом, не присматривали за ней — это точно. Или они увидели меня и специально отступили... позволили мне просто унести ее с вечеринки?

Я сжимаю губы, не зная, какая мысль хуже.

Брайар входит в комнату и швыряет в меня чем-то.

Я едва успеваю поднять руки, чтобы поймать ее футболку, и дыхание перехватывает.

— Брайар.

Через секунду летят её джинсы, и я издаю низкий рык.

— Я хочу тебя, — повторяет она свое прежнее заявление, заводит руку за спину и медленно расстегивает лифчик. — Между нами столько напряжения, Торн. Давай просто трахнемся и выпустим пар.

— Такого я не ожидал, — бормочу я, скорее себе, чем ей.

Брайар сбрасывает лифчик, и передо мной предстает, пожалуй, лучшая пара сисек на свете. Ее соски твердеют от прохлады, ареолы нежно-розового цвета, и мне смертельно хочется прикоснуться к ним.

Но не в таком ее состоянии.

Я знаю, что такое сожаление, и умру, если завтра утром она проснется с чувством стыда за то, что между нами произошло.

Я достаю футболку из комода, после чего жестом подзываю ее ближе.

Она улыбается, хлопая ресницами, и тянется к поясу моих штанов.

Я игнорирую ее все время, пока натягиваю на нее футболку.

— Эй...

— Я серьезно. — Продеваю ее руки в рукава и перехватываю запястья, пресекая новые попытки прикоснуться. Затем медленно веду ее спиной вперед к кровати и слегка подталкиваю. — Поспи.

Она плюхается на матрас и смотрит на меня снизу вверх.

— Одна?

— Я...

— А где будешь спать ты?

— На диване. — Я стискиваю зубы. Мне не нравится эта идея, но...

— Я буду держать руки при себе. — Она пододвигается к краю кровати. — Просто…

— Что?

— Останься.

Эта внезапная уязвимость в ее взгляде от алкоголя или наркотика, верно? Но она моргает раз, другой, и ее глаза наполняются слезами.

Черт.

— Хорошо. Ладно, никаких глупостей. — Я жестом показываю ей подвинуться назад. — Оставайся здесь.

Когда я выхожу из ванной, она сидит в том же положении — на краю кровати, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

Шрамы покрывают ее ногу по всей длине.

Мое сердце сжимается.

Она всегда носит длинные брюки. Даже в спортзале занимается в лосинах или штанах для йоги. Я ни разу не видел Брайар в шортах, и сейчас ее взгляд кажется таким тяжелым. Ей больно — не физически, пока нет, но эмоционально. Потому что она разделась, и теперь между нами появилось что-то новое.

Что-то хрупкое.

Возможно, не совсем доверие, но…

Я сажусь на кровать и подтягиваю одеяло, приглашая ее забраться под него. Она моргает, затем медленно разворачивается. Ее иссеченная шрамами нога исчезает под простыней.

Я тоже устраиваюсь под одеялом и выключаю лампу. В темноте поворачиваюсь на бок, лицом к ней.

В голове крутятся вопросы. Я знаю, как все случилось: был пожар, она оказалась в ловушке и прыгнула из окна второго этажа, чтобы выжить. Но слухи о том, что она вообще делала в том здании, так и остались без ответа.

Одни говорят, что она работала там — рисовала мурал для новых владельцев. Другие утверждают, что Брайар приводила туда своих любовников, или торговала наркотиками, или...

— Иди сюда. — Мой голос звучит хрипло, и она вздрагивает. — Давай, котенок.

Она пододвигается ближе. Я встречаю ее на середине кровати и обнимаю. Ее лицо оказывается в сантиметре от моей обнаженной груди, теплое дыхание скользит по коже.

По телу пробегают мурашки.

Она поднимает руки — одна зажата между нами, как защитный барьер, другая осторожно прижимается к моей груди, затем поднимается на плечо, и, наконец, спускается по руке.

— Всё в порядке, — шепчу я. — Я с тобой.

Брайар вздыхает, и что-то подсказывает мне, что, возможно, ничего не в порядке.

Но утром я сделаю всё возможное, чтобы исправить это.