Колючее сердце

17. БРАЙАР

Зрители есть всегда.

Торн прав. С тех пор как разлетелся слух, что мы встречаемся, я ловлю на себе взгляды повсюду. С Беном такого не было. Не знаю, то ли потому что Бен не так известен, то ли потому что я — полная противоположность той, с кем Торн должен быть.

По крайней мере, если верить Лидии.

Я не стану притворяться, будто знаю о своем фальшивом парне все, но чувствую, что он гораздо глубже, чем кажется. Он не поверхностный парень, и я не могу представить, чтобы его по-настоящему устраивала богатая девушка, у которой на лице больше макияжа, чем у двенадцатилетней школьницы, попавшей в «Сефору».

Из раздевалки доносится гул голосов, и мой пульс учащается в такт ноющей боли в колене. Сегодня моя первая тренировка с Торном. Я не ожидала, что в такое позднее время здесь будут люди, но, опять же, зрители есть всегда.

Я останавливаюсь у двери тренажерного зала, не зная, стоит ли заходить или лучше подождать его. Стоять одной в темном коридоре как-то не по себе.

С тех пор, как в тот вечер меня охватило тревожное предчувствие, я стала относиться к футбольной команде с большим подозрением. И теперь наблюдаю за ними пристальнее.

Когда Торн рядом, и когда его нет.

— Эй, Торн! — Я вздрагиваю от внезапного голоса Риза, раздавшегося в коридоре. — Твоя... девушка здесь.

Риз подмигивает мне, проходя мимо. Я показываю ему средний палец. По крайней мере, с ним я могу быть собой и не притворяться, будто без ума от его лучшего друга.

Прислонившись к двери, жду начала тренировки. Шаги заставляют обернуться, но разочарование накрывает с головой.

Не то чтобы я ждала Торна с нетерпением.

Но уж точно не рада видеть бывшего, идущего по коридору прямо ко мне.

— Привет, Брай, — говорит он, останавливаясь передо мной.

Я морщусь, услышав свое старое прозвище. Никто, кроме родителей, не называет меня так — именно у них он его и подхватил.

— Привет, — мое приветствие звучит сухо. Ровно так, как я и задумывала.

Бен вздрагивает. В лучшем случае он выглядит неловко — переступает с ноги на ногу, поправляет сумку на плече, проводит рукой по еще влажным волосам.

— Ну так... как ты? Ты не ответила мне в тот вечер.

Я смеюсь. Саркастично, и он это прекрасно понимает.

— Ты серьезно?

Он отводит взгляд.

— То, что мы расстались, не значит, что я перестал о тебе заботиться.

Я отталкиваюсь от двери, игнорируя ноющую боль в колене. Бен смотрит на меня сверху вниз. Я всматриваюсь в его глаза и не чувствую ничего. Кроме неприязни, которую Торн подметил тогда.

Похоже, он уже научился меня читать.

— Ты не имеешь права говорить такое, Бен. Особенно после того, как ясно дал понять, что тебе плевать на меня, когда мы были вместе. — Я поджимаю губы. — И, пожалуйста, не думай, что этот разговор означает, что ты мне небезразличен. На случай, если ты еще не в курсе, я двинулась дальше.

В каком-то смысле.

Я действительно оправилась от разрыва, но это никак не связано с Торном.

— Привет, детка.

Мы с Беном поворачиваемся и видим, что Торн направляется в нашу сторону. Я не прилагаю никаких усилий, чтобы отойти от своего бывшего, но как только квотербек бросает на него ледяной взгляд, он недовольно рычит и отступает назад.

— Все в порядке? — Торн встает рядом со мной. Он обнимает меня за талию, и внезапно разговор с Беном становится чуть менее раздражающим.

Кто бы мог подумать, что наличие фальшивого бойфренда придаст мне уверенности?

Чем дольше мы втроем стоим в коридоре, тем плотнее становится воздух вокруг. Мимо проходят несколько игроков, бросая на нас подозрительные взгляды. В последний момент я отрываюсь от молчаливой дуэли взглядов между моим фальшивым парнем и бывшим — и замечаю уходящую группу парней.

Взгляд цепляется за того, кто идет последним. На нем черная толстовка, и все мое внимание приковано к натянутому на голову капюшону.

Меня охватывает странное предчувствие, и я невольно прижимаюсь к Торну.

Его пальцы впиваются мне в бок, и только почувствовав легкое прикосновение его кожи, я возвращаюсь в реальность.

— Найду тебя позже, — говорит мне Бен, не сводя злобного взгляда с Торна.

Торн в ответ лишь мрачно усмехается.

Он ждет, пока коридор опустеет, и только потом поворачивается ко мне:

— Ты должна рассказать мне, почему вы расстались, котенок.

Я закатываю глаза и скидываю его руку со своего бедра.

Вокруг никого нет, так что ему незачем прикасаться ко мне.

Я решительно направляюсь в тренажерный зал, желая дать нагрузку мышцам. Это хороший способ отвлечься — как когда-то хоккей был для меня, и, вероятно, как футбол для Торна.

Я швыряю сумку у ближайшей стены и сразу же иду к велотренажеру в углу.

Торн заходит через несколько секунд и усмехается, видя, что я уже выбрала цель.

— Знаешь, — он следует за мной, — если ты уходишь, это не значит, что разговор окончен.

Я пожимаю плечами:

— Окончен, если я так решила.

Он смеется, и у меня перехватывает дыхание.

Это приятный смех. Настоящий. Тот, от которого мои губы сами норовят растянуться в улыбке.

— Похоже, сегодня я имею дело с угрюмой кошкой, а не с моим милым котенком.

Я фыркаю, и его ухмылка становится еще шире.

Мои руки опускаются на ручки велотренажера, и я начинаю крутить педали с такой силой, на какое мое колено вообще способно. Я стараюсь не показывать Торну, как мне больно, и прикусываю внутреннюю сторону щеки. Металлический привкус заполняет рот.

— Нет.

Я резко поднимаю на него взгляд. Он стоит в паре шагов, скрестив руки.

— Что? — делаю невинное лицо.

Торн качает головой и раздраженно вздыхает:

— Ты хотя бы размялась?

Мои плечи бессильно опускаются. Конечно же нет.

— Вставай, — командует он.

Во мне тут же вспыхивает бунтарский огонек, подбивающий отказаться. Но Торн даже не дает мне шанса. Он выдергивает шнур тренажера из розетки и, держа его в руке как заложника, смотрит на меня властным взглядом.

И это... сексуально. Прядь его темных растрепанных волос спадает на лоб, но он резко встряхивает головой, отбрасывая ее с лица.

— Если хочешь восстановиться на все сто, ты должна меня слушать.

Его команда заставляет тепло разлиться по низу живота.

Он даже не спрашивал, и у меня такое чувство, что отказ он просто не потерпит. В конце концов, я сама на это подписалась, верно? Просто не ожидала, что он будет таким… властным.

Я сдаюсь и медленно спускаю ноги с тренажера, не отрываясь от его строгого взгляда. Лишь когда оказываюсь прямо перед ним, наклоняюсь и касаюсь пальцами носков. Если бы я хотела поиграть грязно, то развернулась бы и продемонстрировала ему свою задницу во всей красе. Может, это сбило бы с него спесь.

Я разминаюсь еще немного и уже направляюсь обратно к велотренажеру, но Торн прочищает горло, останавливая меня.

Я медленно разворачиваюсь. Он приподнимает бровь и шевелит пальцем, подзывая меня к себе.

— Иди сюда.

Я упираю руки в бедра.

— Зачем?

Он усмехается.

— Затем, что ты не закончила растяжку, котенок.

Я сужаю глаза и нехотя подхожу к нему.

— Продолжай называть меня так, и я могу начать мяукать.

Его сексуальный смех отвлекает меня достаточно надолго, чтобы он провел рукой по моему бедру. Другая его рука опускается на талию — и в следующее мгновение моя больная нога уже лежит на его плече.

— Ай, — рычу я.

Тянущее ощущение в бедре — болезненное, но по-своему восхитительное. Я резко вдыхаю, когда он усиливает натяжение, одновременно крепко удерживая меня другой рукой.

— Я передумала, — говорю сквозь стиснутые зубы. — Я не буду мяукать. Я начну царапать.

Он надавливает сильнее, и я бросаю на него убийственный взгляд.

— Осторожнее, котенок. Мне это может понравиться.

Теплый спазм в животе застает меня врасплох, хотя не должен. Не знаю, виной ли наша близость, чувство безопасности от его руки на моей талии или то, что меня никто не касался с момента пожара... Но я начинаю понимать, что в его присутствии становлюсь чертовски чувствительной.

— Теперь ты меня отпустишь? — спрашиваю я, морщась от боли.

Торн цокает языком.

— Отпущу, как только расскажешь, почему вы с Паттерсоном расстались.

Я выпрямляю спину.

— Нет.

Он хмыкает.

— Как хочешь.

Внезапно взгляд Торна опускается к моим губам, а его рука медленно скользит от бедра к икре. Мурашки сопровождают его прикосновения, и даже через лосины я чувствую тепло его пальцев.

Он делает это специально?

Другой рукой, лежащей на моей пояснице, он притягивает меня ближе, усиливая растяжение.

— Я уже размялась, — протестую я.

— Знаю, — отвечает он. — Но ты так и не рассказала мне про вас с Паттерсоном.

Ярость вспыхивает во мне, и, судя по довольному выражению лица Торна, он наслаждается этим.

— Смотри, как нахмурилась, — он качает головой. — Кто-то злится при мысли о бывшем.

— Конечно злюсь! — огрызаюсь я.

Его брови взлетают вверх.

Я почти теряю ход мыслей, когда пальцы Торна начинают массировать мою икру. Его движения медленные, методичные, и это чертовски приятно, даже несмотря на боль от растяжки.

— Расскажи мне, и я отпущу твою ногу.

Я громко вздыхаю. Равновесие начинает меня подводить, и я не уверена, кто из нас двоих более упрям. Чтобы не упасть, я в конце концов кладу руки на плечи Торна. Пальцы впиваются в его твердые мышцы, и чем дольше он массирует мою ногу, окружив меня своим теплом, тем сильнее хочется сдаться.

— Ну же, котенок, — шепчет он. — Просто скажи мне.

Мне хочется оскалиться в ответ.

Или вонзить ногти в его плечи, как я и угрожала.

Но вместо этого я делаю совершенно противоположное.

Наши глаза встречаются, и слова срываются с моих губ едва слышным шепотом:

— Он изменил мне через пару недель после пожара.

Пальцы Торна замирают. Его челюсть сжимается.

Я отвожу взгляд, не желая видеть жалость на его лице, когда добавляю:

— Я случайно услышала, как он говорил друзьям, что не хочет ждать, пока мои ожоги заживут, чтобы трахнуться с кем-то. Поэтому попросила Лидию отвезти меня на вечеринку, где он должен был быть... и застала его с другой.

Из груди Торна вырывается тихий рык. Его брови сдвинуты в гневе, и тяжелый горячий выдох прорывается сквозь сжатые губы, когда он ставит мою ногу на пол. Другая рука остается на моей пояснице, пока его взгляд прожигает меня насквозь. Я готовлюсь услышать извинения за Бена или банальные слова сочувствия, но вместо этого он резко кивает в сторону велотренажера:

— Три минуты.

Мы расходимся, и между нами врывается прохладный воздух. Я почти бегу к тренажеру — чем дальше от него сейчас, тем лучше.