Колючее сердце

33. БРАЙАР

— Разве ты не встречаешься с Торном? — бросает мне вслед какая-то девушка по пути на стадион.

Я замираю на тротуаре и хмуро смотрю на неё, уже раздраженная тем, что на ней красуется его игровой номер. Она оценивающе оглядывает меня с ног до головы, будто не понимает, что он во мне нашел.

Похоже, он и сам этого не понимает.

Я не знаю, как ответить на её вопрос. Встречаюсь ли я с ним? Не по-настоящему, я имею в виду? Я сверлю ее мрачным взглядом, и она, смутившись, поспешно уходит в сторону стадиона.

Должна ли я пойти на игру и изображать его девушку, как раньше? Он говорил, что родители не поверили нашей игре, но неясно, значит ли это, что он всё отменяет или просто хочет сохранить видимость отношений на публике. Разве это теперь важно? Его родители всё равно пытаются свести его с другими. Их не волнует, встречается ли он со мной.

Я пропустила нашу последнюю тренировку. Он даже не поинтересовался почему.

Вместо тренажерного зала я занималась в своей комнате.

Он мне не нужен.

Боль сжимает сердце. Его отказ ранит. Но чего я ожидала? Это не его вина, а моя. Я позволила себе привязаться, зная, что наши отношения не продлятся долго. Они были основаны на лжи, уловке. Так почему же это больнее, чем когда я застала Бена с другой?

Телефон вибрирует в кармане, пока я иду в противоположную от стадиона сторону.

Дыхание перехватывает, когда я вижу на экране его имя.

Кассиус: Ты придешь на игру?

Первое, что я печатаю: «Нет, не хочу отвлекать тебя». Но тут же стираю. Я не собираюсь показывать, как сильно расстроена из-за него.

Я: Я не была уверена, нужно ли. Мы все еще притворяемся парой или нет?

Сердце бешено колотится, когда я вижу, что Торн печатает. Не знаю, что хуже: если он сейчас окончательно порвет со мной и мы станем новой темой для сплетен в кампусе, или, если нам все еще придется изображать влюблённую пару на публике, в то время как любое напоминание о нем причиняет боль.

Кассиус: Да. Может, моим родителям и все равно, но отношения с тобой дают мне повод не ходить на свидания, которые они устраивают.

Повод. Вот кто я для него.

Отлично.

Я убираю телефон в карман и разворачиваюсь.

Марли и Лидия сказали, что займут мне место, если я все-таки приду на игру. Я сослалась на срочный реферат.

Нет никакого реферата.

Я закончила его еще прошлой ночью, когда не могла уснуть.

Проходя мимо той самой девушки, что спрашивала про Торна, я слегка задеваю ее плечом.

Она ахает.

— Ой, мне так жаль.

Ни капли.

На стадионе я оказываюсь единственной в обычной одежде. Все вокруг в бордовом и золотом — цветах Шэдоу Вэлли. На мне же черные джинсы, кеды (я отказываюсь носить ботинки, которые купил мне Торн) и плотный черный свитер. Я выгляжу как черная кошка. Именно так, как он меня называет.

— Эй! — Марли подвигается, освобождая место. — Я думала, ты не придешь.

Я пожимаю плечами:

— Дописала реферат.

Она с Лидией слишком долго на меня смотрят. Они чувствуют, что что-то не так, но знают меня достаточно хорошо, чтобы не лезть с расспросами.

На протяжении всей игры я поддерживаю образ девушки Торна, хлопаю и неискренне подбадриваю его.

К последней четверти мои возгласы перестают быть фальшивыми.

Даже если мне больно от его отказа, я все равно хочу для него лучшего, а значит, победы.

Раздается сирена — Шэдоу Вэлли продолжает победную серию.

Мы с Лидией и Марли сливаемся с ревущей толпой. Некоторые девушки уже сняли футболки и, оставшись в одних лифчиках, размахивают ими, выкрикивая имена игроков.

Чаще всего слышится имя Торна, но я пропускаю это мимо ушей, спускаясь по ступеням к выходу на поле.

Он почти сразу замечает меня.

Посреди поля, давая интервью, он вдруг замолкает на полуслове и улыбается мне.

И делает это так… по-настоящему.

В животе предательски порхают бабочки, и я ненавижу это.

Агрх.

Он кладет руку на плечо репортера и кивает в мою сторону. Камера разворачивается — и, черт, я в кадре.

Я натягиваю теплую улыбку и машу рукой.

Уверена, всё это — шоу. На случай, если его родители смотрят трансляцию.

Как только он направляется ко мне, сердце начинает стучать в бешеном ритме.

Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, когда он перегибается через ограждение, чтобы притянуть меня ближе. Его длинные руки без труда дотягиваются до меня, а ладони опускаются на талию.

Губы мягко касаются щеки.

— Спасибо, что пришла.

— Надо поддерживать нашу игру, — отвечаю я холодно.

Почему это так больно?

Он отстраняется, и хотя его лицо остается спокойным, я вижу во взгляде беспокойство.

— Ты пропустила тренировку.

— Ты сказал, что я отвлекаю. Чего ты ожидал?

К счастью, вокруг слишком шумно, рев толпы заглушает всё, и никто толком не слышит, о чем мы говорим. На этот раз он даже не пытается скрыть свое беспокойство.

— Поцелуй меня и уходи. — Мне отчаянно нужно расстояние между нами, и еще больше — убраться отсюда.

В любой момент мой потенциальный убийца может выйти из раздевалки — свежий после душа и готовый снова сжечь меня заживо. А эти отношения — фальшивка. После того, как Торн так легко оттолкнул меня на днях, у меня нет проблем с тем, чтобы помнить об этом.

Его челюсть напрягается.

Он смотрит на мои губы, и я ненавижу себя за то, что все еще хочу его.

Я приподнимаюсь на цыпочки, игнорируя боль, разливающуюся от бедра к стопе, и позволяю ему поцеловать меня.

Поцелуй невинный, но длится слишком долго, как будто Торн не хочет, чтобы он заканчивался.

Я отстраняюсь первой.

— Увидимся позже, — говорю, изо всех сил сохраняя ровный тон.

Он кивает и поворачивается.

Я тоже.

Только вот мы не увидимся позже.