Колючее сердце

22. ТОРН

Брайар садится на кровать и смотрит на меня снизу вверх. Я на секунду отвожу взгляд, чтобы убедиться, что дверь заперта — зная Риза, он выбрал бы именно этот момент, чтобы ввалиться без стука, — а потом возвращаюсь к ней.

Она такая чертовски сексуальная, что на нее больно смотреть.

Я снова провожу руками вверх по ее ногам, на этот раз зацепляя пальцами пояс трусиков. Медленно стягиваю чёрную ткань, аккуратно снимаю и бросаю на пол рядом.

— Держись за изголовье, — приказываю ей.

Её глаза расширяются, и она тянется руками над головой. Грудь выгибается под футболкой, в которую я ее одел прошлой ночью, и я мысленно отмечаю, что в следующий раз уделю ей должное внимание.

Но сейчас мне нужно оказаться между ее бедер.

Немедленно.

Я раздвигаю ее ноги и наклоняюсь, проводя носом и губами по внутренней стороне бедра. Медленно, всё выше и выше, пока не чувствую ее возбуждение.

— О боже...

Я провожу языком по складкам ее киски, с трудом подавляя стон. Когда кончик языка касается клитора, ее бедра дергаются. Я усмехаюсь про себя и делаю это снова. Продолжая ласкать ее руками, ввожу один палец внутрь.

— Черт, — шипит она сверху.

Ее руки крепко сжимают изголовье.

— Хорошая девочка, — мурлычу я. — Теперь кончи на мои пальцы и язык, и я дам тебе то, что ты действительно хочешь.

В ее возбужденном состоянии это не занимает много времени. Я загибаю пальцы внутри нее, ускоряя движения, в то время как губы смыкаются вокруг клитора. Ее бедра сжимают мою голову, напрягаясь в момент кульминации. Спина выгибается дугой, и она выворачивается, пока кончает.

— Один есть, — говорю я. Выпрямляюсь и сбрасываю спортивные штаны, лишь на секунду задерживаясь, чтобы взять презерватив с тумбочки. Встаю на колени между ее раздвинутых ног и натягиваю его, наслаждаясь видом ее тяжело вздымающейся груди.

Было бы лучше, если бы здесь было светлее... и если бы на ней не было футболки.

Я задираю ткань, обнажая ее грудь, и член становится еще тверже, черт возьми.

Одной рукой я сжимаю изголовье, а другой направляю свою длину к ее входу. Она скользкая, от возбуждения и собственных соков, а ее широко раскрытые глаза прикованы к моему лицу.

Я ловлю ее взгляд, делаю паузу, а затем резко вхожу в нее.

Мы оба стонем. Ее мышцы сжимаются, пульсируя вокруг меня, и мне приходится замереть на мгновение, чтобы не потерять контроль.

Я должен быть хорош в этом. Я имею в виду... я и есть хорош. Я трахал достаточное количество девушек. Но с ней все иначе. Ближе к небесам, чем всё, что я испытывал раньше.

Острое чувство вины пронзает меня при этой мысли. Я не должен сравнивать её с другими.

Но факт остается фактом.

— Быть в тебе просто потрясающе, — говорю я ей, медленно отстраняясь, пока внутри нее не остается лишь головка.

Я толкаюсь обратно, сантиметр за сантиметром, и ее глаза закатываются. Ее мышцы дрожат, живот напрягается. Моя выдержка висит на волоске, но я собираюсь продолжать эту чертову пытку, пока она не сорвется.

Мои движения медленные. Мучительные. Дразнящие.

Я неспешно вхожу в нее — одна рука на ее бедре, другая на изголовье. Мои пальцы так близко к её, но не соприкасаются.

— Еще, — наконец выдыхает она. — Пожалуйста, Торн, мне нужно больше.

Я на мгновение закрываю глаза, затем киваю.

Я могу дать больше.

— Держись крепче, котенок.

Я отстраняюсь, а затем вгоняю член в ее киску сильнее, и вся кровать содрогается. Я делаю это снова, и наслаждение разливается по позвоночнику. Я преследую это ощущение, склонившись над ней, пока ее бедра приподнимаются навстречу. Ее пятки упираются мне в задницу, и она отпускает одну руку от изголовья.

Я слежу за ее движением, но Брайар лишь опускает ладонь на живот и касается себя. Пальцы быстро кружат вокруг клитора, пока она не начинает задыхаться, погружаясь в новый оргазм.

Киска сжимается и разжимается, волны ее удовольствия кажутся бесконечными. Я тоже на грани, мои яйца напрягаются, а мышцы горят, пока я не срываюсь.

Я замираю внутри нее, стону сквозь зубы, выплескивая сперму, пока спазмы наконец не прекращаются. Только тогда я выскальзываю, чтобы слезть с нее, но на секунду приостанавливаюсь.

Обычно в этот момент я бы избавился от презерватива, может, принес девушке полотенце, а затем ждал бы ее поспешного ухода. Но это было бы в полночь, возможно, в три часа ночи. Не в семь часов утра.

Она уже осталась на ночь.

Я снимаю презерватив, завязываю его и выбрасываю в мусорное ведро, завернув в салфетку, а затем возвращаюсь к ней, прежде чем она успевает пошевелиться.

Ее глаза расширяются.

— Что ты делаешь?

— Убеждаюсь, что ты удовлетворена. — Я смотрю на нее. Могу ли я поцеловать ее? Не будет ли это перебором?

— Я... да. — Ее щеки краснеют. — Спасибо за помощь.

— В любое время, котенок.

— Нет. — Она мотает головой. — Это был разовый случай.

Я нависаю над ней. Мы почти не соприкасаемся, если не считать бедер и ее груди, прижатой к моей. Но этого достаточно, чтобы ледяная волна накрыла меня с головой.

Конечно, она воспримет это именно так.

— Верно, — я прочищаю горло. — Тогда… — я откатываюсь от нее.

Ее взгляд падает на мой член. Она смотрит так долго, что он приподнимается под ее вниманием. Затем, медленно, становится каменно-твердым.

— Хочешь еще раунд? — спрашиваю я. — Или, может, сфотографируешь? Так на дольше сохранишь.

Она качает головой и, пошатываясь, поднимается на ноги:

— Мне просто нужно в туалет.

Брайар хромает сильнее обычного, и я резко сажусь. Она ковыляет в мою ванную и закрывает дверь, а я чертыхаюсь сквозь зубы.

Что, блядь, со мной не так?

Это все притворство.

Притворство, и что хуже всего, это — моя идея. Я не могу быть тем, кто, блядь, сразу же влюбится, особенно когда она очевидно просто подыгрывает мне.

Я нахожу чистые боксеры и джинсы. Роюсь в поисках телефона, который все еще заряжен. Нахожу одно сообщение от Риза — просто эмодзи огня (видимо, он видел, как я уходил с Брайар, хоть я его там и не заметил) и еще одно от отца.

Отправлено всего несколько минут назад.

Отец: Мы с мамой приедем в город на следующую игру, Кассиус. Хотим познакомиться с твоей девушкой.

— Черт.

— Что случилось?

Я резко поднимаю голову. Брайар вернулась в комнату и теперь стоит посреди нее, прижимая к груди футболку.

— Я… — во рту пересыхает. — Эм...

— Язык проглотил? — она наклоняет голову. — Выглядишь так, будто привидение увидел.

Почти.

— Нам конец, — тихо говорю я.

Она хмурится:

— Что? Почему?

Я показываю ей сообщение от отца.

— Нам срочно надо выработать общую версию. Нам нужно… научиться вести себя как пара на людях, без этих дерганий. Запомнить дату первого свидания, любимые цвета друг друга, кто как пьет кофе. И фильмы! Вдруг они спросят, что тебе нравится смотреть? Ты хоть любишь «Звездные войны»? Конечно, вряд ли им вообще будет до этого дело, мой отец не обращает внимания на такие вещи…

Она хватает меня за лицо.

— Торн? Дыши.

Я делаю длинный, рваный вдох. Ее ладони тёплые на моих щеках.

— Ты меня пугаешь.

— А я и сам себя пугаю. Они… — я морщусь. Не могу это сказать.

— Они что?

Молча качаю головой, наклоняюсь и поднимаю отброшенную ею футболку.

— Думаю, нам стоит обсудить это за завтраком. Одевайся.

Закусочная внизу по улице формально работает круглосуточно, но лучшее время для наблюдений за людьми — где-то с семи до десяти утра. Именно в эти часы здесь кипит жизнь во всех ее проявлениях.

Деловые люди в костюмах. Рабочие, готовящиеся к смене — а некоторые, наоборот, только что с нее.

А еще студенты.

Аспиранты с измученными и напряженными лицами.

Бакалавры, едва живые после бессонной ночи, уткнувшиеся в огромные кружки с кофе.

И мы.

Не скажу, что мы с Брайар как-то особенно выделяемся. Мы вполне вписываемся в эту толпу уставших и сонных клиентов, затерявшись в дальнем углу закусочной. Я занял место спиной к стене — за это время в моей голове успели созреть несколько мыслей о том, как заставить родителей поверить в наши фальшивые отношения, и ни одна из них, уверен, не понравится Брайар. Поэтому я избегаю ее взгляда, делая вид, что наблюдаю за посетителями.

— Просто выкладывай, — наконец говорит она.

— Что выкладывать? — я перевожу взгляд на неё.

Её губы сжимаются в тонкую линию, и я понимаю, что ей хватит еще одной лжи — или недомолвки — чтобы встать и уйти.

Не то чтобы я мог её винить.

Мне вдруг приходит в голову, что у Брайар сегодня утром была своя паническая атака. И я отреагировал точно так же, как она: схватил её за лицо. Помог успокоиться.

— Давай поговорим о тебе, — предлагаю я. — За кого ты приняла меня утром?

Она краснеет.

— Нет. Расскажу потом... если ты сначала выложишь, о чем все это время думал после сообщения.

Верно.

Я ерзаю на сиденье.

— Ну... Моя семья, хм, богата на протяжении многих поколений.

Она моргает.

— Это очевидно.

— Нет, ты не понимаешь. Действительно охренительно богата, — я понижаю голос. — Да, знаю, звучит как типичная проблема белых людей. Или, скорее, проблема одного процента¹⁴. Но богатые, как правило, общаются только с… себе подобными.

Брайар смотрит на меня с раздражением.

— Торн, скажу честно, ты действуешь мне на нервы.

Я поднимаю руки в знак капитуляции.

— Ладно. Они осуждают всех, ясно? До паранойи. Осуждают меня, осуждают друг друга...

— И осудят меня, — заканчивает она. — Надо признать, я это предвидела.

Я замираю.

— Правда?

— Все родители — осуждающие засранцы. В этом нет ничего нового.

Я тру затылок.

— Ну, думаю, есть пара способов... эм... отсрочить наш немедленный разрыв по их инициативе.

Ее теплые карие глаза сужаются.

— Всего лишь небольшое преображение, — бормочу я. — Для игры.

Она фыркает.

— Тебе не нужно менять стиль... — я кривлюсь. — Просто твоя одежда должна выглядеть… дороже.

Ее глаза округляются.

— Ты издеваешься? Я не могу позволить себе…

— Котенок, я не предлагаю платить тебе из своего кармана. — Я наклоняю голову. — Разве тебе не хочется потратить немного денег моих родителей, прежде чем они начнут вести себя как настоящие снобы с тобой?

Она задумывается. И затем, медленно, ее губы расплываются в ухмылке.