Колючее сердце

23. БРАЙАР

Три магазина спустя всё, что я приобрела — это новый комплекс.

Я понимаю, что Торн не считает, будто мне срочно нужно преобразиться, но все равно создается ощущение, словно я недостаточно хороша.

Для его родителей я, скорее всего, действительно не подхожу ему.

Это не то чтобы удивительно, но если задуматься, всё равно неприятно.

— Торн, я выгляжу глупо.

Он ухмыляется, и мне хочется сорвать с себя дурацкую теннисную юбку и швырнуть ему под ноги.

— Ладно, угрюмая кошка…

Я стою у примерочной и наблюдаю, как он листает вешалки в бутике, который мне никогда не будет по карману со степенью художника — по крайней мере, так считают мои родители.

— Как насчет этого? — Он возвращается с черной мини-юбкой, бордовым свитером (в тон его джерси) и черным дутым жилетом. На его молнии болтается ценник, от которого мои глаза округляются.

— Не забывай, это деньги моих родителей, — напоминает Торн.

Я вздыхаю, выхватываю у него одежду и снова ныряю в примерочную.

Я уже наполовину раздета, когда он приближается к занавеске. Кончики его ботинок виднеются в щели снизу, а голос звучит так, будто он здесь, со мной.

— Какие у тебя родители? — спрашивает Торн.

Я поправляю юбку на бедрах.

— Обычные, наверное.

Он усмехается.

— А что значит «обычные», котенок?

Щеки заливаются жаром. Это прозвище уже не кажется милым после того, как он использовал его во время нашего сеанса быстрого траха. Не знаю, то ли дело в таблетке, которая обострила все ощущения (о чем я до сих пор сожалею), то ли в нем.

В любом случае, его хриплый смешок заставляет живот сжаться.

— Ну... — Я натягиваю свитер через голову. Он такой мягкий. — Они типичная трудолюбивая семья из среднего класса. Мама работает администратором в клинике, папа делает мебель на заказ. — Я снова смотрю на ценник. — Они вовсе не богаты.

Торн вздыхает так громко, что я прекрасно его слышу:

— Звучит как мечта.

— Они хорошие родители, но быть единственным ребенком в семье среднего достатка означает некоторые... ограничения.

Надев жилет, я поправляю волосы. Торн зацепляет пальцем край занавески и медленно отодвигает ее, встречаясь со мной взглядом в зеркале.

— Например?

Я смотрю на свою ногу в шрамах. Если надену это, мне понадобятся колготки.

— Они хотят для меня лучшего, но в их понимании это означает бросить хоккей, да и от моей художественной степени они тоже не в восторге. — В голосе проскальзывает грусть. — Кажется, я их разочаровала.

Торн подходит сзади и кладет руки мне на плечи. Он слегка сжимает их, качая головой:

— Я не знаю твоих родителей, но не понимаю, как они могут быть разочарованы тобой.

Я закатываю глаза в ответ на его слишком милые слова.

Торн оказался не таким, каким я его представляла. Я судила его слишком строго.

Это не значит, что я влюблена в него или что-то в этом роде. Просто он... хороший.

— Но нам придется соврать моим родителям, — добавляет он, отступая на шаг. Торн садится на скамейку в примерочной и пристально смотрит на меня.

— О чем?

Он выглядит неловко.

— О работе твоих родителей. Для Эндрю и Хелены этого будет недостаточно.

Я саркастически смеюсь.

— Слишком бедные для их вкуса?

Торн задумывается, постукивая пальцем по подбородку.

— Пусть вместо администратора в клинике твоя мама будет... ассистентом врача? Родители не станут проверять это, да и звучит похоже.

Я киваю.

— А твой отец...

— Архитектор?

Уголок его губ дергается.

— Близко, пожалуй. Но пусть лучше проектирует медицинские центры. Не хочу, чтобы у моего отца вдруг возникла идея связаться с твоим насчет постройки очередного небоскреба для его бизнеса.

— Поняла.

Я расставляю руки, демонстрируя новый наряд.

— Ну как? Мне еще понадобятся колготки, но это достаточно дорого для твоих родителей?

Я мысленно прикидываю стоимость, и тот факт, что он собирается потратить почти пятьсот долларов на пару вещей, просто не укладывается у меня в голове.

Торн медленно скользит взглядом по моей фигуре, затем пальцем указывает мне покрутиться. Я делаю вид, что мне все равно, и поворачиваюсь.

Когда он откашливается, я ловлю его взгляд в зеркале.

Меня накрывает волной желания. Торн смотрит на мою задницу, сжимая челюсть.

— Нравится то, что ты видишь? — поддразниваю я.

Он дергается и переводит взгляд на мои глаза. В них то же выражение, что и вчера утром, когда он задрал мою футболку и уставился на грудь. Голод.

— Нам нужна обувь, — рычит он, резко встает и выходит из примерочной.

Я быстро переодеваюсь и вешаю вещи обратно. Вскоре нахожу его у обувного отдела — он задумчиво трет подбородок, разглядывая полку с ботинками.

— Мне нравятся эти, — я подхожу ближе и указываю на блестящие Dr. Martens, которые буквально взывают ко мне.

На его лице мелькает удивление:

— Да?

Я радостно киваю, как ребенок в кондитерской.

Или, скорее, как девушка в дорогом магазине с чужой кредиткой.

Торн подзывает продавщицу, что-то говорит ей, и уже через минуту та несет коробку с тридцать восьмым размером.

Он благодарит ее и забирает коробку, после чего говорит мне:

— Садись.

Я опускаюсь на скамейку, а Торн присаживается передо мной на корточки.

— Как ты узнал, какой размер мне нужен? — спрашиваю я с любопытством.

Сняв мои кеды, он поднимает на меня теплые глаза:

— Я наблюдательный, котенок.

Черт возьми.

Теперь язык проглотила я.

Я не произношу ни слова, пока он натягивает ботинки на мои ноги и затягивает шнурки.

Закончив, он берет мою руку и помогает подняться. Я пошатываюсь — колено ноет — но быстро ловлю равновесие.

— Болит? — В его голосе проскальзывает беспокойство.

Я отмахиваюсь:

— Все нормально.

— Позже подготовлю для тебя ледяную ванну.

Я морщусь.

— Ненавижу ледяные ванны.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— И заставлю оставаться там дольше за то, что соврала мне и сказала, что все нормально.

Я пытаюсь наступить ему на ногу новым ботинком, но Торн в последний момент уворачивается.

Он смеется над моим выражением лица:

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь.

— Да ну, — я закатываю глаза и отворачиваюсь, но он тут же разворачивает меня обратно.

Лоб Торна нахмурен, челюсть напряжена.

— Что случилось? — я с любопытством оглядываю магазин.

Теплое дыхание Торна касается моего лица, когда он тяжело вздыхает:

— Клиент моего отца.

— Ладно…

И?

Он сглатывает, и я замечаю, как напряглись мышцы его шеи:

— Тот самый, чью дочь я якобы опозорил, заявив, что состою в серьезных отношениях с другой.

Ах, теперь понятно.

Я хватаюсь за запястья Торна. Его пальцы в ответ сжимают мои бедра.

— И «другая» это я, полагаю?

Он кивает и выпрямляется. Его спина напряжена, каждая мышца скована стрессом.

Я мягко улыбаюсь и пытаюсь его успокоить:

— Не переживай. Просто подыграй мне. Считай это практикой.

На его лице застывает недоумение, но когда я придвигаюсь ближе, беспокойство сходит с его лица.

Я хлопаю ресницами:

— Поцелуй меня.

Он даже не моргает, прежде чем его губы накрывают мои. Я закрываю глаза и в кои-то веки позволяю себе просто чувствовать. Мы не торопимся. Наш поцелуй медленный, томный, и со стороны наверняка кажется настоящим, потому что он действительно ощущается таким. Его язык нежно скользит по моему, посылая волны тепла в грудь, и я отвечаю ему взаимностью.

Мы теряемся в нашей игре.

Только кашель за спиной заставляет нас разомкнуть губы.

Наши взгляды встречаются, а грудь тяжело вздымается.

Это было... интенсивно.

— Добрый день, Кассиус.

Я отступаю от Торна, но он тут же притягивает меня ближе. Наши руки сцепляются у его бедра. Мужчина, ответственный за наши фиктивные отношения, стоит перед нами в дорогом костюме и выжидательно смотрит.

— Мистер Кинланд, — Торн вежливо кивает. — Рад видеть Вас снова.

Я сжимаю руку Торна, потому что его голос звучит резко. Он сжимает мою руку в ответ а затем успокаивающе проводит большим пальцем по моей коже.

Это кажется таким естественным, даже если всего лишь игра.

— Да, — произносит мистер Кинланд. Его взгляд останавливается на мне. — А это кто?

— Моя девушка, Брайар, — Торн улыбается. — Та самая, о которой я Вам рассказывал.

— Приятно познакомиться, — грубовато говорит он мне.

Торн спрашивает о каком-то деловом проекте, которым руководит его отец, и это уводит разговор от меня.

Спустя, казалось бы, целую вечность, они расстаются. Мужчина даже не попытался узнать обо мне больше, но я считаю, что это тоже часть практики.

В конце концов, я могу только предположить, что родители Торна будут такими же. Не имеет значения, сочиним ли мы историю о том, что я богатая наследница без реальных амбиций, вроде возвращения в хоккей или карьеры в искусстве.

— Думаю, нам нужно больше практики, — наконец говорит Торн, когда мы снова остаемся одни.

Я смотрю на него с подозрением.

Он снова выглядит спокойным и расслабленным.

— Неужели? — протягиваю я, размыкая наши сцепленные руки. Затем упираю кулаки в бедра и приподнимаю бровь. — Думаю, ты просто хочешь меня поцеловать.

Он устремляет взгляд на мои губы, и я чувствую, как мое лицо начинает гореть.

— Думаю, ты права, котенок.