Колючее сердце

25. БРАЙАР

Я сказала Торну, что всё будет в порядке, но на самом деле я нервничаю.

К счастью, я умею держать лицо — этот навык мне еще пригодится, когда всё закончится, и мы «расстанемся». После всего этого времени вместе, постоянных прикосновений, боюсь, мое закрытое на замок сердце в итоге окажется усеянным маленькими шипами.

Каламбур засчитан¹⁵.

— Ты выглядишь... мило, — замечает Лидия.

Марли смеётся:

— Год назад я бы ни за что не поверила, что увижу тебя на футбольном матче в таком виде.

— Прекратите, — шикаю я. Неужели я так сильно выделяюсь?

— Не пойми меня неправильно. — Марли пробирается во второй ряд, а мы с Лидией следуем за ней. — Ты выглядишь просто потрясающе.

— Я выгляжу, как всегда.

И это правда. Да, свитер мягкий и тёплый, но он не так уж отличается от остальных моих свитеров.

— Ого, кто-то преобразился, — раздаётся голос сзади.

Мы втроём оборачиваемся, и я встречаюсь взглядом с какой-то девушкой, которую я бы в жизни не узнала, даже если бы мне за это заплатили. Она как будто скопирована с остальных девушек из ее банды.

Банда — потому что все четверо смотрят на меня с одинаково нахмуренными бровями, ярко-красными губами и ресницами, толщиной с гусеницу.

Из моего рта вырывается резкий смешок, и внезапно все взгляды устремляются на меня.

— Прошу прощения. — Я сжимаю губы.

Марли и Лидия тихо прыскают.

— Вы разве… не играете в хоккей или что-то в этом роде? — спрашивает одна из клонов, уставившись на нас троих.

Клянусь, в этот момент боль в колене дает о себе знать.

— Они играют, — голубоглазая указывает на Лидию и Марли, намеренно выделяя меня. — А вот она больше нет.

В памяти мелькают отблески красного и оранжевого пламени. Я сжимаю кулаки, чтобы сохранить спокойствие.

— Ой, а почему? — интересуется другая.

Голубоглазая девушка бросает мне жестокую ухмылку, и тут я замечаю, что на ней майка с номером Торна. О, это должно быть занятно.

Она «шепчет» так громко, что слышат все, и это, конечно, ни разу не шепот:

— Это та, что пострадала в пожаре в прошлом семестре, помните?

Раздается коллективный вздох, и я пылаю от смущения.

Следом приходит гнев, и если бы не родители Торна, сидящие где-то рядом, я бы, возможно, уже вцепилась ей в волосы и наглядно объяснила, как надо держать язык за зубами.

— Скажи, что завидуешь, не говоря этого прямо, — Марли даже не пытается скрыть смех.

Сдавленный возглас, больше похожий на визг, привлекает внимание всех вокруг.

— Завидую? Ей?

Я мило улыбаюсь компании девушек, которых мистер и миссис Торн наверняка предпочли бы видеть рядом со своим сыном вместо меня.

— Ну, на тебе ведь номер моего парня. — я выпячиваю нижнюю губу и изображаю фальшивое сочувствие. — Это так мило, что ты его фанатка, даже если он не знает, как тебя зовут.

— Он знает! — Она топает ногой, как капризный ребенок, а я протягиваю руку, чтобы похлопать ее по руке.

Вот только у меня не получается — она резко отстраняется. Отбрасывает распущенные волосы за плечо и покидает свое место. Ее подружки семенят следом, как утята.

Когда я убеждаюсь, что они ушли, наконец выдыхаю. Я поворачиваюсь обратно к полю, стараясь унять бешеное сердцебиение.

Практика.

Это была всего лишь практика.

Настоящее испытание ждет меня после матча, когда я окажусь лицом к лицу с родителями Торна.

Лидия наклоняется ко мне и кричит, перекрывая нарастающий гул трибун:

— Это было впечатляюще. Никогда не видела, чтобы ты проявляла такое самообладание. Ни на льду, ни за его пределами.

Я кричу в ответ, не отрывая взгляда от выхода на поле, откуда вот-вот появится команда Шэдоу Вэлли:

— У меня есть роль, и я должна ее сыграть.

К сожалению, это только начало.

Горло пересохло, будто наждачная бумага.

Точно как в те времена, когда я кричала своей команде на льду, чтобы они собрались и выиграли матч.

Шэдоу Вэлли на одно очко впереди команды из Уайлдера, и времени остается все меньше. Один из игроков Уайлдера получает травму, и я воспринимаю это как шанс сбегать в туалет, прежде чем спуститься на поле по пропуску, который дал мне Торн.

— Я скоро вернусь. Надо в туалет, — говорю я Лидии и Марли. — Если матч закончится до моего возвращения, увидимся позже.

Лидия сжимает мою руку:

— Удачи на ужине с мистером и миссис Чопорными.

Я смеюсь и разворачиваюсь, направляясь в противоположную сторону.

Из-за больной ноги мне требуется больше времени, чем другим. Торн разработал для меня целый комплекс упражнений, чтобы укрепить мышцы ног и снизить нагрузку на колено. Это работает, хоть бедро и ноет от постоянных тренировок.

Я проскальзываю в туалет. На удивление, очереди нет, так что я справляюсь за рекордно короткое время.

Я задерживаюсь, чтобы провести пальцами по волнистым волосам и нанести блеск для губ (нужно быть готовой к тотальному досмотру со стороны родителей Торна), а затем выхожу и прислоняюсь к ограждению рядом с охранником. Показываю ему свой пропуск, и он кивает, разрешая мне остаться у выхода на поле.

Я мгновенно нахожу номер тринадцать, и невозможно не заметить, как предательски ёкает сердце.

Он стоит у боковой линии, сосредоточенный, как никогда. Линия его скул становится резче, когда команда соперника зарабатывает первый даун¹⁶. Я кусаю губу, перевожу взгляд с поля на его напряженную позу.

Уайлдер выходит на позицию для удара, и трибуны болельщиков Шэдоу Вэлли вздыхают в унисон.

Мне даже не нужно смотреть на поле, чтобы понять, что гол забит, я вижу это по расстроенной позе Торна. Он с силой натягивает шлем.

— Торн! — кричу я.

Охранник качает головой. Наверняка думает, что я одна из фанаток, пытающихся привлечь внимание квотербека.

Но это не так.

Я его девушка.

Ну… фальшивая девушка.

Неважно.

Когда Торн замечает меня, он замирает. Раздражение сменяется удивлением, и я улыбаюсь.

— Помни о предматчевом ритуале, малыш. — Я подмигиваю.

Он пытается скрыть ухмылку, но не выдерживает — смеется и указывает на меня, подмигивая в ответ.

Щеки пылают. Я переминаюсь с ноги на ногу в новых ботинках и киваю в сторону поля.

Иди и выиграй этот матч.

Словно прочитав мои мысли, Торн кивает.

Но прежде чем развернуться, он бросает взгляд за мою спину, и его улыбка исчезает.

Мое сердце бешено колотится.

Не знаю, почему первое, о чем думаю — это поджигатель. Будто бы Торн вообще знает о нем. Но я все равно на взводе.

Я оглядываюсь через плечо.

А.

Родители.

Прежде чем подойти к ним, я посылаю Торну ободряющий кивок. Я справлюсь.

Ему ничего не остается, кроме как поверить мне. Он выбегает на поле с атакующей линией, а я молюсь, чтобы парень смог бросить тачдаун или хотя бы заработать еще три очка, чтобы вывести нас вперед до конца тайма.

Я мысленно готовлюсь к испытанию, которое сейчас предстоит пройти. Затем разворачиваюсь и натягиваю на лицо фальшивую улыбку.

Мистер и миссис Торн стоят в одиночестве. Не то чтобы я винила остальных за то, что те держатся на расстоянии. Когда Торн сказал, что они будут выглядеть неуместно, он не преувеличивал.

Его мать, Хелена, в длинной норковой шубе и на каблуках, которые неизбежно увязнут в газоне, а отец стоит в идеально отглаженном костюме, явно слишком дорогом для студенческого футбольного матча.

Я медленно подхожу к ним, готовясь к обороне.

— Здравствуйте, мистер и миссис Торн! Я Брайар, девушка Торна. — Фальшивая девушка.

Хелена изображает удивление, но ботокс делает это выражение едва различимым. Уверена, она прекрасно знала, кто я.

— О, привет!

В любой другой день я бы не стала этого делать, но сейчас я наклоняюсь и обнимаю ее, потому что именно так поступила бы пустоголовая богатая кукла. Такие и палец бы себе отрезали ради одобрения будущей свекрови.

Она пахнет Шанель и… деньгами.

Клянусь.

Отступив назад, я смотрю на Эндрю, которого решаю называть «мистер Торн», потому что совершенно очевидно, что он требует уважения.

— Мистер Торн, — говорю я, протягивая руку. — Очень приятно познакомиться с вами обоими.

— Взаимно. — Его рукопожатие крепкое, чего и следовало ожидать.

Трибуны взрываются ревом. Я отдергиваю руку, чтобы похлопать: Торн сделал пас на 30 ярдов, и теперь его команда в зоне для гола с игры.

— Посмотрим, сумеет ли он на этот раз не облажаться, — ворчит его отец.

Я чувствую на себе взгляд Хелены, которая, вероятно, прикидывает стоимость каждого предмета моей одежды. Не важно, что всё это куплено на их же деньги.

— Он не облажается, — говорю я. — Тем более когда вы здесь.

Он хмыкает:

— Сильно сомневаюсь, что моему сыну есть дело до того, здесь я или нет.

— Это неправда, — лгу я. — Он рад, что вы пришли поболеть.

— Ой, брось! — Хелена легонько смеется и хватает меня за руку. — Думаю, ему просто не терпится похвастаться тобой. Когда он сказал, что у него есть девушка, мы не ожидали… тебя.

Я притворно хихикаю, хотя внутри все переворачивается.

— Надеюсь, это значит, что я превзошла ваши ожидания.

Мистер Торн бросает на меня взгляд искоса, затем отворачивается к полю. Его невозможно раскусить. Зато у Хелены в глазах появляется блеск.

— Какие у вас с ним могут быть чудесные дети! — восклицает она. — Ты намного симпатичнее всех девушек, с которыми он знакомил нас раньше.

Первая часть фразы пролетает мимо моего сознания. Я слишком занята внезапной волной иррациональной ревности при мысли, что Торн знакомил родителей с кем-то еще.

— Не позорь меня, Кассиус!

Мы с Хеленой поворачиваемся к отцу Торна и его совершенно деморализующему окрику с края поля.

Торн либо не услышал его, либо делает вид.

Я тоже выкрикиваю:

— Вперед, Торн!

Как только я его подбадриваю, мяч вводят в игру. Торн ловит его и отступает назад, выискивая возможность для паса. Оказывается, Университет Уайлдера силен не только в хоккее, но и в футболе.

Трибуны замирают, и я ловлю себя на том, что тоже задержала дыхание. В какой-то момент я придвинулась к ограждению, и хотя с момента ввода мяча прошло всего несколько секунд, они ощущаются как целая вечность, прежде чем он наконец делает бросок.

Я слежу за мячом в полете, и молюсь, чтобы он попал в руки Риза. В последнюю секунду он ловит его, обе ступни касаются земли в зачетной зоне, и трибуны сходят с ума.

— Да! — Я подпрыгиваю на месте. Колено подкашивается, и я хватаюсь за ограждение, чтобы удержать равновесие.

То, что мяч поймал именно Риз, делает момент еще лучше — он один из немногих игроков команды, кому я действительно доверяю.

К остальным я отношусь с подозрением.

Как только звучит сирена, я мчусь на поле с пропуском, забыв о родителях Торна.

Мое единственное спасение в том, что броситься в объятия Торна — это естественный жест любящей девушки, так что, по крайней мере, это делает наши отношения правдоподобными.

Чересчур правдоподобными, если быть честной.