Колючее сердце

19. БРАЙАР

— Ай. — Я стискиваю зубы и снова поднимаю ногу.

— Еще раз.

Я ворчу себе под нос, но все же выполняю требование Торна, так как он действительно разбирается в силовых тренировках. Когда завершаю последний подход, моя нога падает на мат с глухим стуком, будто весит все триста фунтов.

Он смеется и опускается рядом со мной. Наши ноги соприкасаются. Через лосины я почти не чувствую прикосновения, но по телу всё равно разливается тепло.

Всё из-за того поцелуя.

Это был самый мимолетный из возможных поцелуев. Буквально на долю секунды. Я отстранилась, сначала от неожиданности, поскольку он даже не колебался, а потом из-за странного трепета в животе.

Даже сейчас, вспоминая об этом, у меня слегка кружится голова.

Он оставил после себя… любопытство.

— Бен тебя не загонял в угол с тех пор, как я его припугнул?

Сердце пропускает удар при этом вопросе. Загонял в угол. Как в ловушку. Слишком близкие по смыслу слова, и мои мысли невольно возвращаются к неизвестному поджигателю.

— Значит, загонял, — губы Торна сжимаются. — Я разберусь.

— Нет, — я быстро протягиваю руку и накрываю его ладонь своей. Кажется, он удивлен не меньше меня, потому что мы оба одновременно переводим взгляд на наши руки. — Он не подходил ко мне с тех пор.

Торн изучает мое лицо. Его золотистые глаза сужаются, как будто он думает, что я лгу.

Я сжимаю его пальцы:

— Я говорю правду. Может, я и угрюмая кошка, как тебе нравится говорить, но точно не лгунья.

Его губы расплываются в улыбке, и в животе снова появляется это трепет, который я твердо намерена игнорировать.

— Значит, не лгунья, да?

Я отдергиваю руку, потому что мне не нравится, как его глаза темнеют, наполняясь чем-то... опасным.

— Да.

Торн откидывается назад, опираясь на ладони. Он выглядит совершенно невозмутимым. В нем есть эта небрежная уверенность, которой мне так не хватает. В то время как я, по мнению окружающих, «колючая» и «зажатая».

— Ладно, скажи вот что, — Торн поворачивается ко мне, не оставляя возможности отвести взгляд. — Что ты думаешь о том, как я поцеловал тебя на днях?

Мои ноздри раздуваются.

Черт.

Щеки пылают, и я потею еще сильнее, чем после тренировки. Торн отбрасывает прядь волос со лба и ждет ответа.

Я пожимаю плечами:

— Было нормально.

— Тогда почему ты так быстро отстранилась? — спрашивает он, усмехаясь.

Потому что.

— Я же сказала, — я вскакиваю на ноги и начинаю собирать свои вещи. — Я была удивлена.

— Удивлена?

Мое дыхание прерывается, когда я понимаю, что он тоже поднялся. Я резко оборачиваюсь и вижу, что он стоит в полуметре от меня.

Я киваю:

— Ну да. Откуда мне было знать, что ты наклонишься и поцелуешь меня при всех? — Слова вылетают слишком быстро. Я нервничаю.

Моя реакция его забавляет. На его лице расплывается довольная ухмылка, и мне хочется стереть ее пощечиной.

— Что? — Я закатываю глаза и поворачиваюсь к нему спиной. Начинаю лихорадочно перебирать вещи в сумке, только чтобы снова запихнуть их обратно. Я даже не понимаю, что делаю, просто пытаюсь отвлечься от нарастающего нервного напряжения.

Руки Торна ложатся мне на бедра, и комната начинает вращаться. В следующий миг мы оказываемся уже лицом к лицу.

Теперь я прижата к нему, мои ладони раскинулись на его груди.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я срывающимся голосом.

Он кивает в сторону двери.

— Я видел, как кто-то прошел мимо.

Сердце начинает колотиться быстрее. Я бросаю взгляд на окно в двери. Что, если это поджигатель следит за мной так же, как я пытаюсь следить за ним?

— О, — с трудом выдавливаю я. — Он ушел?

Торн не отвечает. Он переводит взгляд с меня на двери и обратно. Чем дольше мы остаемся в этом положении, тем сильнее бьется его сердце под моими пальцами.

— Ты хочешь, чтобы я предупредил тебя в следующий раз?

Я сглатываю, когда его взгляд опускается к моим губам. Я целовалась с парнями и раньше. Мне не нужно предупреждение.

И все же...

— Да, — говорю я. — Чтобы я могла правильно среагировать...

— Это твое предупреждение, котенок.

Стоп. Что…

Мой мозг отключается.

Но тело — нет.

Губы Торна прижимаются к моим, и я мгновенно тону в поцелуе. Глаза сами закрываются, как только наши губы соприкасаются, а когда его руки сжимают мои бедра, я придвигаюсь еще ближе и позволяю его языку проникнуть внутрь. Каждая часть меня, которую я считала мёртвой, оживает и горит ярче, чем когда-либо прежде.

Торн проводит рукой вдоль моего тела, скользя по каждому изгибу, пока его пальцы не зарываются в волосы. Он запрокидывает мою голову, углубляя поцелуй.

Святые угодники.

Из горла вырывается тихий стон, и этого достаточно, чтобы вернуть меня в реальность.

Я отстраняюсь, и мой прерывистый вздох разрывает напряженную тишину между нами.

Торн вынимает руку из моих волос, не разрывая зрительного контакта. Я слишком ошеломлена, чтобы говорить.

Это был хороший поцелуй.

Просто потрясающий, черт возьми.

Он поразил меня до глубины души, и теперь мне хочется большего.

— Вот, — его голос звучит хрипло. — Считай это практикой.

Кажется, мне нужно больше практики.

Я молчу, потому что не могу подобрать слов. Всё, на что я способна — это короткий кивок.

— Ты в порядке? — он усмехается. — Только не говори, что это был лучший поцелуй в твоей жизни?

Торн чертовски привлекателен. Его ухмылка одновременно манящая и самоуверенная.

Я пытаюсь скрыть свои чувства, поэтому фыркаю и делаю вид, что занята своей сумкой. Оглядываюсь на него через плечо и пожимаю плечами:

— Сойдет.

Смех Торна разносится по пустому залу. Я прячу улыбку, повернувшись к нему спиной. Сжимаю губы, чтобы не выдать своих эмоций. Он тянется через мое плечо, выхватывает у меня сумку, но на секунду задерживается, его губы почти касаются моего уха.

— Будет чертовски забавно заставить тебя признать, что я лучший из всех, кто у тебя был.

Желание вспыхивает внизу живота, а соски твердеют.

Предатели.

Торн отходит, и когда я двигаюсь следом, то могу поклясться, что его походка стала еще увереннее после нашего поцелуя.

Вслух я этого не признаю, но он имеет на это полное право.

Мои губы до сих пор горят.

Словно они больше не принадлежат мне.

Перед глазами вновь возникает лицо Торна — его золотистые глаза, сверкающие весельем, но в то же время такие проникновенные, что все мое тело моментально напрягается. Его руки на моих бедрах, низкий шепот у самого уха… Господи.

Каждое мое движение наполнено раздражением.

Я швыряю сумку на кровать и начинаю собирать потную одежду. Допиваю воду из бутылки, с усилием выталкивая мысли о Торне из головы. Лидия возвращается домой, но я оставляю дверь закрытой. Мне нужно хотя бы несколько минут на то, чтобы собраться с мыслями, прежде чем притворяться, будто Торн не завладел моим разумом.

Бросив тренировочную форму в корзину в углу комнаты, я начинаю убирать постель, внезапно замираю, уловив странный запах.

Это… бензин?

Морща нос, я начинаю обходить комнату, втягивая воздух, как ищейка, взявшая след. Запах усиливается, чем ближе я подхожу к столу. Сердце начинает бешено колотиться, гулко отдаваясь в висках.

Я смотрю на листок блокнота, промокший по краям.

Это не мое.

Я слишком аккуратная для такого.

Рука дрожит. Я тянусь за запиской, и чем ближе подношу ее к лицу, тем сильнее пахнет бензином.

Что за черт?

Ноги подкашиваются. Я оседаю на пол.

Записка лежит передо мной. Я читаю ее снова и снова, пока зрение не начинает расплываться.

Прекрати искать.

Иначе в бензине будешь ты.

Я не знаю, сколько времени прошло, но когда раздается стук в дверь, я резко дергаюсь. Записка уже засунута под кровать, и я поднимаюсь на ноги, игнорируя ноющую боль в мышцах.

В комнату врывается Лидия, вся при параде, без сомнения, готовая покорять очередную вечеринку.

Эй… — её улыбка мгновенно гаснет. — Что случилось?

— А? — даже мой голос дрожит. Черт. — Все нормально.

Она выгибает идеальную бровь, скрещивает руки на груди, подчеркнутой глубоким декольте.

— Худшая ложь из всех, что я слышала. Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Я мотаю головой, надеясь, что это скроет дрожь, пробирающую все мое тело.

— Правда, все в порядке. Ты куда-то собралась?

Лидия пристально смотрит на меня.

— В хоккейном доме вечеринка. Хотела узнать, не хочешь ли со мной.

Вечеринка прямо сейчас?

Я не могу.

Мой взгляд падает на пол. Я все еще чувствую запах бензина.

— Конечно, — выпаливаю, и мы обе замираем.

На ее красивом лице мелькает удивление.

— Это оказалось гораздо проще, чем я думала. — Она взволнованно хлопает в ладоши и бросается к моему шкафу. Одежда летит через комнату и падает на кровать. — Живее, Харт! Марли уже ждет нас!

Я натягиваю фальшивую улыбку и киваю.

Как только она выходит, я выдыхаю.

Последнее, чего я хочу, — идти в хоккейный дом, но либо это, либо сидеть здесь, думать о записке и вздрагивать от каждого шороха.

Он знает, где я живу.

И эта мысль не дает мне покоя.