Колючее сердце

28. ТОРН

Лидия, соседка Брайар, встречает меня у двери с поднятой бровью и поджатыми губами.

— Знаю, — говорю я, поднимая руки в знак капитуляции. — Если она рассказала тебе хоть что-то о катастрофе под названием моя семья…

Она вздыхает и шире открывает дверь, пропуская меня.

— Она спит.

— Так и думал. — Я провожу рукой по затылку. — Спасибо, что не хлопнула дверью перед моим носом.

Лидия указывает на кофейный столик, где лежат два телефона.

— Брайар оставила свой телефон здесь, когда пошла спать, а он упорно продолжал светиться от твоих сообщений. Так что...

Ясно.

Я действительно немного переборщил с сообщениями, как только отец закончил с нравоучениями.

Очередная порция дерьма о том, как он унижен этим фарсом с «девушкой», а потом — что мне стоит наслаждаться последним футбольным сезоном, пока могу.

Потому что, по его словам, мое время на глупости подходит к концу.

Остался всего год учебы… но без футбола?

Он заявил, что купит университету целое здание, если это поможет не допустить меня до поля. Какая администрация устоит перед этим? Миллионы долларов — только чтобы меня отстранили от игр.

Все мои мечты рухнули.

Я отгоняю гнев и, оставив Лидию, крадусь по коридору, а затем осторожно вхожу в комнату Брайар. Я чуть не спотыкаюсь о черный горшок, поставленный прямо у входа. На нем балансируют несколько металлических предметов. Одно неловкое движение — и поднимется настоящий переполох.

Я сдвигаю брови, включаю фонарик на телефоне и освещаю комнату, с любопытством разглядывая самодельную ловушку. Закрываю за собой дверь и прохожу дальше: сначала замечаю неподвижную фигуру Брайар, укутанную в одеяло, потом осматриваю остальное пространство.

Мини-клюшка сразу бросается в глаза. Она вставлена в верхнюю часть окна, что блокирует возможность открыть раму. В дальнем углу прислонена настоящая хоккейная клюшка. Блеск золота привлекает внимание, и я подхожу к столу.

Это кубок.

Я наклоняюсь и читаю табличку у основания: в прошлом году она получила звание самого ценного игрока.

Вау.

Конечно получила. Она чертовски впечатляет.

И теперь мне хочется разбудить ее и сказать об этом. Не только из-за награды — хотя это и правда круто. Но меня также впечатляет то, что она всегда остается собой, что она не поддалась на дерьмовые уловки моих родителей и пережила ужин с улыбкой.

А еще я не прочь закончить начатое ранее…

Я откидываю с нее одеяло и наклоняюсь. Брайар выглядит такой умиротворенной, что мне почти не хочется ее будить. Почти.

Я дотрагиваюсь до ее плеча.

Она сразу же просыпается, но ее взгляд не фокусируется на моем лице. Ее губы приоткрываются, а глаза расширяются. Вместо того чтобы отстраниться, она хватает меня за запястье и резко дергает.

От неожиданности я теряю равновесие и падаю. Она вцепляется в мои плечи, подгибает ноги, делает рывок, и вдруг я оказываюсь на спине, а она сидит сверху.

Ее дыхание прерывистое, и что-то острое впивается мне в горло.

Охренеть.

— Брайар, — хриплю я. — Это я.

Мои ладони опускаются на ее ноги, скользят вверх по бедрам, затем к талии. Острая боль пронзает меня, но она, кажется, не осознает, что происходит — или просто не видит.

— Котенок. Посмотри на меня.

Она моргает, ее взгляд фокусируется на мне. Где-то рядом лежит мой телефон, экраном вниз, но его свет все еще освещает комнату. Он дает мне возможность увидеть тот самый момент, когда до Брайар доходит, что она сделала.

Я обхватываю ее руку вместе с ножом и осторожно отвожу от своего горла.

— Торн... — ее голос прерывается. — О боже.

— Все в порядке. Ты в порядке.

— У тебя кровь! — Она швыряет нож и с ужасом смотрит на меня. — А я...

— Показала пару крутых приемов, — заканчиваю я фразу, пытаясь пошутить. Аккуратно отодвигаю ее, усаживая на свои бедра, и приподнимаюсь. — Но, должен признаться, меня слегка беспокоит, что это твоя стандартная реакция на внезапное пробуждение.

Она напрягается.

Я заправляю ее волосы за ухо, затем аккуратно поправляю футболку. Ее шорты тоже перекосились, поэтому разглаживаю и их. Когда заканчиваю, Брайар тяжело выдыхает. Она слезает с меня и встает рядом с кроватью, выражение ее лица настороженное.

Я отодвигаюсь к изголовью и похлопываю по коленям:

— Иди сюда.

— Я просто... у тебя кровь.

Я прикасаюсь к горлу, и на пальцах остаются капли крови.

— Я не умру от царапины. Иди. Сюда.

Она выдыхает и сдается. Подползает ко мне и медленно перекидывает ногу через мои бедра. Мои руки автоматически находят ее голые ноги, пальцы скользят вниз к колену. Мы работали над укрепляющими упражнениями, и, кажется, это помогает. Обычно в начале прогресс идет медленно, мучительно медленно. Но Брайар — боец.

Я нахожу шершавую кожу, и она вздрагивает. Меня это не беспокоит — не так, как она думает.

Меня убивает осознание того, что это случилось с ней.

Но я никогда не испытывал отвращения к ее шрамам. Мысль о том, что кто-то заставил ее поверить, будто их нужно прятать, сводит мне желудок.

— Итак, — я разминаю ее ноги, — горшок с вилками? Мини-клюшка?

Она прикусывает губу.

— Ты мне доверяешь?

— Да, — шепчет она. — Не знаю почему, но да.

— Тогда доверься мне. — Я наклоняюсь и краду у нее быстрый поцелуй. — И кусать твои губы — моя привилегия, котенок.

Ее дыхание сбивается.

— Такой властный.

— Если хочешь по-настоящему властного, расскажи мне, что происходит.

Желание узнать правду сводит меня с ума.

— Я... — она вздрагивает. — Ты знаешь про пожар.

— Знаю.

— Ну так вот... это был не несчастный случай.

Я выпрямляюсь:

— Что?

Она отводит взгляд.

— В ту ночь там был кто-то. Он устроил пожар... и когда я попыталась выбраться, он увидел меня. И захлопнул дверь прямо передо мной.

Слезы наполняют ее глаза.

Я притягиваю ее к груди, и ужас эхом отдается во мне. Даже представить не могу, каково это было. Ее страх.

Мне знаком страх.

Мой отец сделал меня экспертом по страху.

Но это?.. Остаться одной...

— Здание так быстро заполнилось дымом и огнем... У меня не было выбора. Пришлось вернуться в комнату, где я работала, и потом я просто...

— Все хорошо. — Я обнимаю ее, прижимая ее щеку к своей груди, и пытаюсь не забывать дышать. — Он больше не сможет причинить тебе вреда.

Она медленно отстраняется.

— В том-то и дело, Торн. Он может.

По моему растерянному выражению Брайар, видимо, понимает, что я не улавливаю сути. Она слезает с меня, подходит к столу, роется в ящике, затем включает лампу и возвращается, протягивая записку, плотно запечатанную в герметичный пакет.

Прекрати искать.

Иначе в бензине будешь ты.

Мое пульс учащается.

— Кто-то оставил это для тебя?

— Не просто кто-то. Тот самый ублюдок, который бросил меня умирать. — Она сжимает кулаки. — Он проник сюда... и…

— Эй. — Я откладываю записку и ловлю ее руку. — Эй, эй. Он пробрался сюда, как трус, в твое отсутствие. Но теперь я здесь, котенок.

Она сглатывает. Никогда не видел ее такой потерянной.

— Я просто не хочу, чтобы из-за него пострадал ты, Кассиус.

Я закрываю глаза. Не хочу признавать, но мне нравится, как она произносит мое имя. Мягко, как бальзам, в отличие от резкого, осуждающего тона, который используют для него мои родители.

Кстати, о родителях...

— Надеюсь, ужин не спугнул тебя?

Она встречается со мной взглядом, и уголок ее губ приподнимается.

— Чтобы я испугалась старых богатых снобов? Ни за что.

— Хорошо. — Я провожу большим пальцем по ее костяшкам. — Тогда тебе нужно раздеться. Сейчас же.

Она отступает назад и берется за край футболки. Медленно приподнимает ее, обнажая подтянутый живот, а затем грудь. Я сбрасываю ноги с кровати и подаюсь вперед, но сдерживаюсь и не трогаю ее — пока.

Брайар поворачивается ко мне спиной, позволяя мне насладиться видом, заводит большие пальцы за пояс шорт и, слегка наклонившись, стягивает их вниз. Я сглатываю — вид ее идеальной задницы сводит меня с ума.

Член моментально реагирует, упираясь в ткань спортивных штанов.

Я тоже встаю и сбрасываю их вместе с остальной одеждой.

Брайар встречает меня в центре комнаты и кладет ладонь на мой пресс.

— Шесть кубиков — это просто нечестно, — бормочет она.

Я напрягаюсь сильнее, ухмыляясь.

— Восемь, на самом деле.

Она вздыхает:

— Трахни меня.

— Так и планирую, котенок.

Я провожу рукой по ее шее, запускаю пальцы в волосы и откидываю ее голову назад. Затем наклоняюсь и жадно целую. Другой рукой ласкаю ее грудь и зажимаю сосок, перекатывая его между пальцами. Она стонет мне в рот, и я подаюсь вперед. Член скользит по ее животу.

К черту кровать.

Я отпускаю ее грудь и волосы, хватаю за бедра и поднимаю. Пересекаю комнату, прижимаю ее к стене рядом с дверью, едва не задев ловушку с горшком, и приподнимаю еще выше.

Она обвивает мою талию ногами. Жар ее киски нестерпимо заводит, и я стону, когда головка скользит по ее влаге. Я повторяю это еще несколько раз, дразня нас обоих, а затем упираюсь членом в ее щель.

— Готова?

Она торопливо кивает.

— Пожалуйста… войди в меня.

Я ухмыляюсь.

И резко вхожу.

Ее жар обволакивает меня, и я на мгновение замираю. Затем выхожу почти до конца и медленно толкаюсь снова.

— Трахни меня. — Брайар хватается за мои плечи, но ее руки скользят к шее, а затем в мои волосы. Ногти царапают кожу головы. — Ты так хорошо меня заполняешь… я могла бы умереть от счастья.

— Ты? От счастья? — Я продолжаю медленные движения. — Пожалуй, это лучшее, что ты мне когда-либо говорила.

Она вздыхает.

Я целую ее шею, в чувствительное место, которое обнаружил раньше. Сосу его, затем слегка покусываю. Хочу, чтобы все в кампусе видели, кому она принадлежит. Хочу сделать с ней всё, что раньше ни с кем не делал.

Целоваться на публике.

Проводить ночи в ее постели.

Назвать ее своей навсегда.

Не забегай вперед.

Я провожу губами вниз, по ее ключице, к груди. Она вздрагивает, когда я втягиваю сосок в рот, играя с ним языком. Моя рука возвращается ко второй груди, уделяя ей столько же внимания, пока она не начинает извиваться подо мной.

И вдруг — к моему полному ошеломлению — ее тело напрягается, а голова запрокидывается. Она сжимается вокруг меня, и волна оргазма прокатывается по ее телу.

— Вот черт. — Я поднимаю голову. — Ты только что кончила просто от того, что я играл с твоей грудью, котенок?

Она медленно моргает, потрясенная.

— Такого... э-э… раньше не случалось.

Да, черт возьми.

Еще один первый раз.

— Кассиус?

— Да?

— Ты перестал меня трахать.

Верно.

— Прости, котенок.

Я двигаюсь снова, преследуя свою и ее волну наслаждения, мои пальцы сразу же находят клитор. Часть меня жаждет разрядки, но другая, более эгоистичная, просто хочет снова услышать, как она произносит мое имя. С изумлением. В экстазе.

Я меняю угол, вхожу в нее глубже, и ее веки трепещут. Ее ногти впиваются мне в шею. Мы подгоняем друг друга все сильнее, пока...

Вот оно.

Брайар приоткрывает рот и закрывает глаза. Ее киска пульсирует вокруг меня, и этого достаточно, чтобы я тоже взорвался.

Только после того, как кончаю, прижимая ее к стене, до меня доходит, что я не использовал презерватив. Я выхожу из нее и медленно ставлю на пол.

— Брайар…

— Я заметила, — шепчет она. — Я на противозачаточных. И… я чиста.

Мои плечи расслабляются.

— Я тоже. Чист. Не на противозачаточных.

Брайар слабо улыбается. Я иду за ней в ванную и моюсь, пока она занята в туалете.

И, странным образом, в этом нет ничего неловкого.

Закончив, я возвращаю ей футболку, выключаю фонарик на телефоне и лампу, и забираюсь к ней в постель.

Это кажется самой естественной вещью на свете.

И, черт подери, именно это пугает больше всего.