Колючее сердце

34. ТОРН

Я иду за нашим кикером по коридору. Последние пару дней он ведёт себя странно. Вчера на игре он промахнулся по воротам — что само по себе нехарактерно — да и в раздевалке держался отстраненно. Я следил за ним, и кажется, что он мыслями совсем не здесь.

К тому же у него были замотаны руки. Необычная деталь.

Может, он обжег их, устраивая поджог?

— Эй! — зову я. — Джек!

Он останавливается и поворачивается. Вытаскивает наушники, после чего поднимает бровь:

— Прости, Торн, заслушался.

— Что слушаешь?

— Пола Маккартни. — Он поднимает руку. — Только начинай.

— Даже не собирался. Просто хотел сказать, что сегодня ты хорошо отработал.

Он хмурится:

— Да ладно. В последнее время я даже с тридцати ярдов промахиваюсь.

Ну… есть такое. Я показываю на его забинтованную руку:

— Что случилось?

— Не сошелся во взглядах с братом. — Он оттягивает бинт на костяшках, обнажая тёмно-фиолетовые синяки. — Родители научили нас разбираться самим, без нытья. Обычно это заканчивается парой ударов. Не хотел, чтобы тренер заметил и посадил меня на скамейку, вот и...

— Черт возьми. — Я смотрю на него. — Теперь я рад, что я единственный ребенок.

Он усмехается:

— Ага. Тебе что-то нужно было?

— Нет. Увидимся завтра, чувак.

Он уходит, и мои плечи бессильно опускаются. Провал. Я был уверен, что он пополнит список подозреваемых, но его угрюмое настроение было вызвано всего лишь недовольством своей игрой.

Я достаю телефон, машинально проверяя сообщения от Брайар.

Ничего.

Ее выражение лица в тот момент, когда я выставил ее за дверь, всплывает перед глазами, сменяясь вспышкой боли перед нашим поцелуем на поле.

Блядь. Она все еще помогает мне, а что делаю я?

Практически ничего.

Я открываю переписку с Ризом.

Я: Встретимся возле твоей машины.

Риз: 10–04¹⁷, капитан.

Я закатываю глаза. В последнее время он все чаще сыплет фразами из полицейских сериалов. Понятия не имею, используют ли этот жаргон реальные копы. Я иду в ту же сторону, что и Джек, и выхожу в холодный вечер.

Парковка почти пуста. Я застёгиваю куртку на ходу, направляясь к машине Риза. Он появляется с другой стороны, дистанционно заводит двигатель и открывает мне дверь. Я быстро сажусь внутрь.

От холода снова начинает ныть колено.

Вспоминаю, что это мелочь по сравнению с тем, что испытывает Брайар, и в груди снова сжимается.

— Что сказал Джек? — Риз практически падает на водительское сиденье.

— Показал мне свои побитые костяшки и рассказал какую-то историю про то, как они с братом решают проблемы кулаками, — вздыхаю я. — То есть мы снова в тупике.

Риз указывает на бардачок. Я открываю его и достаю блокнот со списком. Слева — все, кого мы видели на складе, справа — остальные. Если есть алиби на момент пожара — вычеркиваем.

Если мы видели кого-то после начала пожара — как, например, Аарона — тоже вычёркиваем.

— Должен быть способ сузить круг, — бормочу я, зачеркивая имя Джека.

Риз поговорил с Уиллоу, девушкой Аарона, и она назвала ещё пару парней, с которыми они были на бое. При настойчивых расспросах она уверяла, что те находились с ними все время до пожара.

— Мне не нравится, что мы не вычеркнули Бена, — говорит Риз. — Давай займемся им.

Я хмуро смотрю на список.

— Он сразу раскусит меня, если я начну его расспрашивать. Да и ты, похоже, себя уже раскрыл.

Риз задумчиво хмыкает. Я пристёгиваю ремень безопасности, и он выезжает с парковки.

— Ладно, — наконец говорит он, когда мы уже почти у дома. — Он же лучший друг Стивена Макдауэлла.

— Ну да…

— Вот его мы и спросим. — Риз бросает на меня взгляд. — Это же очевидно.

Логично. Тем более они постоянно вместе. Расспрашивать Стивена о том, где он был с Беном, будет выглядеть естественнее и не вызовет подозрений.

— Давай поговорим с ним завтра, — предлагаю я.

Телефон жужжит в кармане. Я глушу вибрацию, не доставая его. Скорее всего, это мать — опять вне себя из-за того, что я не пошел на очередное свидание.

Она всё твердит о Синтии Кинланд, чем сводит меня с ума. Под слоем ботокса и филлеров в этой девушке нет ничего особенного. Только громкая фамилия отца.

Брайар куда больше этого. Во-первых, она, кажется, даже не задумывалась о филлерах — ни в губах, ни где-либо еще. Во-вторых, у нее есть собственное мнение. Она делает то, что хочет...

— У тебя опять этот грустный взгляд, — прерывает мои мысли Риз.

Я хмурюсь.

— Неправда.

— Думал о мисс Колючее Сердце?

Я бью его по плечу, но он только смеется.

— Понял, да? Она без ума от тебя, а ты — Торн. Колючий¹⁸…

— Отвали. — Я выхожу из машины и хлопаю дверью, оставляя Риза догонять меня. Телефон снова начинает вибрировать, и я раздраженно рычу, выуживая его из кармана.

Но это не мама.

Лидия?

Я быстро принимаю звонок, сердце начинает биться быстрее.

— Лидия? Что случилось?

Она делает паузу:

— А с чего ты взял, что что-то случилось?

— Я…

— Ладно, ладно. Оставим сердечные дела на потом. Думаю, только ты можешь нам помочь.

— Вам?

— Брайар, — уточняет она. — Женская команда заканчивала тренировку, тренер уже ушел, и вдруг появилась Брайар в коньках.

В ушах нарастает гул. Она на льду? Катается?

— Скажи ей остановиться, — требую я.

Она еще не готова. Мы работали над общей подготовкой, но коньки — совсем другой уровень. Одно неосторожное движение может все испортить и отбросить ее на несколько месяцев назад. Даже год.

— Мы пытались, — вздыхает Лидия. — Я отошла позвонить тебе, а Марли все еще пытается образумить ее.

— И?

— Без толку. Она расстроена.

Очевидно.

— И злится, — добавляет Лидия.

На меня.

— Я уже еду. — Я сбрасываю звонок и разворачиваюсь, едва не врезаясь в Риза. — Скоро вернусь.

— Ага. — Он сужает глаза, но мне, блядь, все равно.

Я несусь к арене как сумасшедший. Паркуюсь в дальнем ряду и врываюсь внутрь, пробегая по длинному темному коридору. Лидия стоит на матах у выхода из раздевалки, положив руки на бедра. Она все еще в коньках и защите, с эмблемой «Рыцари Шэдоу Вэлли» на груди.

— Она...?

— До сих пор там, — отрезает Лидия. — Если она травмируется...

— Я знаю. Просто... дай мне минуту.

Или несколько.

Она кривится, но я игнорирую ее и прохожу мимо к катку. Дверь приоткрыта, и мне открывается вид на лед. Брайар стоит у дальней отметки. Марли передает ей шайбу с синей линии, и она делает щелчок¹⁹.

Одно только наблюдение за этим поворотом заставляет меня содрогнуться.

Я выхожу на лед, стиснув зубы. Замбони²⁰ еще не проходил — вероятно, из-за того, что Брайар все еще тренируется. Так что изрезанная поверхность хоть как-то помогает мне удержаться.

— Дальше я сам, — говорю Марли.

Брайар резко поднимает голову.

— Нет.

— Да, — рявкаю я, и голос гулко разносится по арене. — Хочешь угробить колено? Тогда делай это со мной.

Я протягиваю руку, и Марли, проходя мимо, передает мне свою клюшку. Не то чтобы я когда-то серьезно играл в хоккей — а уж тем более не в кроссовках, — но координация присутствует. Я хмуро смотрю на Брайар, когда она бьет клюшкой по льду.

— Что? — бросаю я ей. — Этот твой пещерный способ попросить шайбу?

— Пошел ты, Кассиус.

Я закатываю глаза и опускаю клюшку Марли на лед. Подталкиваю шайбу, и хотя она движется медленно, Брайар все равно бьет по ней.

— Только что, — указываю я. — Было больно, котенок?

— Нет, — лжет она.

Я смеюсь и стремительно сокращаю дистанцию. Она пытается проскользнуть мимо, но я цепляюсь пальцами за тренировочную форму. Защиты на ней нет. Резко разворачиваю ее лицом к себе. В коньках она почти моего роста. Почти.

Я крепко держу её, сдерживая желание встряхнуть как следует.

— Отпусти меня, — она упирается ладонями в мою грудь.

Я качаю головой:

— Нет.

— Отпусти!

— Ты ведешь себя как капризный ребёнок, — рявкаю прямо в лицо. — Не калечь себя только потому, что злишься на меня.

Она начинает вырывается сильнее, и я понимаю — если так пойдет дальше, я потеряю равновесие и проиграю спор. Поэтому перекидываю ее через плечо, прижимая бедра к груди, и шлепаю по заднице. Один раз, сильно.

Это застает ее врасплох, настолько, что мне удается увести нас со льда. Лидия и Марли стоят в тени.

— В раздевалке пусто?

Марли быстро кивает.

— Пусть так и останется, — бросаю я.

Брайар вздрагивает, и я сильнее впиваюсь пальцами в её бёдра. Ногой распахиваю дверь, врываюсь внутрь и осторожно ставлю её на пол.

— Отдай это мне. — Я взмахиваю рукой.

— Что?

— Свой гнев. — Я качаю головой. — Раздражение. Беспомощность, которую ты пытаешься вытеснить, делая вид, что все под контролем… или доказывая самой себе, что ее нет. Не знаю. Но не надо вредить себе. Вымести все на мне.

Она долго смотрит на меня, затем направляется к скамейке у шкафчика. Расшнуровывает коньки резкими, отрывистыми движениями. Я молча наблюдаю, чувствуя, как в груди нарастает моя собственная ярость.

— Я не хочу заботиться, — слова вырываются сами, но напряжение не спадает. — Не хочу переживать, что ты покалечишься, занимаясь подобными глупостями.

— Тогда не переживай. — Она резко стягивает коньки и отбрасывает их в сторону. Встает, срывает с себя тренировочную форму, обнажая облегающую черную водолазку и леггинсы под штанами.

— Ты не оставляешь выбора. — Я делаю шаг вперед. — Посмотри на меня.

Она выпрямляется и поворачивается.

— Мне нужно думать о футболе. Ты же слышала отца...

— Ты не обязан подчиняться родителям! — кричит она. — «Отец сказал то», «мать хочет это», «мой трастовый фонд». Кого это волнует? Кто ты без своих денег?

Я открываю рот и тут же закрываю.

— Ты сейчас издеваешься?

— Ты живешь гребаными иллюзиями. — Она хмыкает. — А я вернусь на лед.

Я сжимаю челюсть.

— Не вернешься, если сначала покалечишь себя. Неправильные движения, спешка...

— Господи, ты невыносим. — Она выдергивает резинку из волос, и они рассыпаются по плечам. — Ты до безумия талантливый, и добрый, и я ненавижу тебя за это.

Я сокращаю дистанцию. Сердце колотится о ребра, и я тянусь к ней. Не могу удержаться. Пальцы скользят в шелковистые пряди, когда я обхватываю ладонью ее затылок и притягиваю к себе.

Взгляд прожигает ее насквозь, и мне вдруг отчаянно нужно знать правду.

— Ты действительно ненавидишь меня?

Ее глаза расширяются, но она не смягчается. Разве была бы Брайар Харт собой, если бы сдалась?

— Да, — говорит она.

— Ты лжешь.

Ее пальцы уже расстегивают мои джинсы. Она смотрит вниз, затем возвращает взгляд к моему лицу, и в глазах вспыхивает вызов.

— Давай проверим.