Колючее сердце

14. ТОРН

Тренер выкрикивает мое имя где-то сзади, но я не реагирую. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это Брайар, холодные металлические перила под руками и то, как она вдруг прикусывает губу, словно чертовски стесняется.

Но она не из застенчивых.

Тогда, может, нервничает?

— Сохрани мой номер, — говорю я ей.

Она медленно кивает, все еще под впечатлением от моих слов.

Я диктую цифры, пока она сохраняет контакт, а затем протягиваю руку. Не к телефону. К ней.

Я отлично понимаю, что это еще одно испытание. Не только для нее — чтобы проверить, согласится ли она, сделает ли еще один шаг навстречу моему предложению. Но и для меня.

Вдруг мое отсутствие отвращения к ее прикосновениям до сих пор было просто случайностью?

Тогда вся эта затея станет еще более… мучительной.

Но отступать уже нельзя. Особенно сейчас, когда тренер и вся команда, наверное, пялятся на меня, как на последнего мудака или слабака. Или кем они там меня назовут, думая, что я их не слышу. А может, и прямо в лицо скажут.

Должна же быть причина, по которой она пришла на мою тренировку. Появление на матче, да еще в майке другой команды, это одно. Но тренировка? Те девушки, что приходят сюда хихикать как ненормальные или визжать при каждом броске, сводят меня с ума.

Но Брайар… Ее присутствие сбивает меня с толку.

Она не фанатка.

Она не млеет от меня… хотя, если честно? Я бы этого хотел. Хотя бы раз.

После ее внезапного ухода из библиотеки у меня было несколько спокойных дней. Ладно, вру. Они были унылыми. До тошноты скучными. Но не спокойными. Потому что я только и думал о том, что рано или поздно придется объясняться с родителями, когда правда всплывет.

И что, если Брайар откажется, это случится очень скоро.

Звонила мама, и я увиливал от вопросов. С отцом и вовсе сократил разговор, сославшись на встречу с преподавателем.

Столько лжи.

А теперь... она сказала «да».

Брайар берет меня за руку.

Ее ладонь скользит по моей, пальцы смыкаются. Сжимают. Сдавливают. Мое сердце делает кувырок. Её кожа теплая и сухая, в разительном контрасте с холодным ветром, обдувающим меня.

Ни одна часть меня не хочет отпускать ее руку.

Я резко подтягиваю ее на ноги, достаточно быстро, чтобы застать врасплох, и притягиваю ближе. Пока мы не оказываемся лицом к лицу.

Вблизи я могу разглядеть каждую веснушку, рассыпанную по ее щекам и носу. Ее теплые карие глаза впиваются в мои, слегка расширяясь.

— Жду с нетерпением, — говорю я, хотя знаю, что не должен.

Мы стоим так близко, что, когда я произношу слова, мои губы едва касаются ее. Почти поцелуй… но нет. Вместо этого я поднимаю ее руку между нами и прикасаюсь губами к костяшкам. И румянец, расползающийся по ее щекам, полностью стоит того разноса, который мне сейчас устроит тренер.

Три часа спустя я захожу в знакомый паб. Здесь хороший выбор еды и по четвергам дешевые маргариты. И, как бонус, здесь редко проверяют документы. Совсем юных, конечно, обслуживать никто не станет, но всех остальных — почти гарантировано.

Я замечаю Брайар уже сидящей в дальнем углу и скольжу в сиденье напротив нее.

— Брайар, — произношу, разглядывая ее.

Она переоделась. А может, я просто не заметил, что скрывала ее черная куртка. Черный свитер — сомневаюсь, что у этой девушки вообще есть одежда другого цвета, — с низким V-образным вырезом наконец-то дает мне разглядеть ложбинку между грудями. Темные длинные волосы свободно лежат на плечах. Пока я смотрю, она запускает в них пальцы.

Да, свитер выглядит мягким, но эти волосы... так и просятся, чтобы в них вцепились.

Лучше всего тянуть за них во время секса, запрокидывая голову, чтобы целовать, пока я трахаю ее сзади...

— Кассиус, — отвечают она.

Я давлюсь. Мысли о сексе мгновенно испаряются.

— Не называй меня так.

— Разве твоя девушка не должна называть тебя по имени? — она ставит локоть на стол, подпирая кулаком подбородок. — Я думала, именно к такой близости мы стремимся.

— Все зовут меня Торн, — говорю я, отмахиваясь. Даже не знаю, откуда она узнала мое имя, но использовать его — явный офсайд в нашей игре.

Именно для этого мы здесь. Чтобы установить основные правила.

Сообщения, которые ждали меня в телефоне, когда тренер наконец отпустил нас (и да, я был прав, нам пришлось отрабатывать лишние спринты из-за моей рассеянности), вначале заставили меня улыбнуться.

А потом нахмуриться.

Сначала машущий эмодзи, а затем — хмурый кот. Очень в тему.

А после них просьба встретиться и обсудить эти самые правила.

Брайар права. Они помогут нам продержаться, когда всё пойдет наперекосяк.

— Кассиус Ремингтон Торн Третий, — произносит она себе под нос, откидываясь на спинку сиденья и скрещивая руки. На ее губах играет усмешка. — Звучит по-богатому.

Я хмурюсь.

— Прекрати.

— Что?

— Ты хотела правила? Вот первое: не намекай, что тебя интересуют мои деньги, и уж точно не называй меня по имени на людях.

Брайар поднимает бровь.

— А если меня действительно интересуют твои деньги? Вдруг ты нарвался на золотоискательницу?

Я смотрю на нее.

Честно? Это слишком напоминает всех тех девушек, которых подсовывали мне родители. Они тоже из богатых семей, так что их не удивляет размер моего трастового фонда или наследства, но у них свои ожидания.

И это, в конечном счете, даже хуже.

Но эта тема болезненна со всех сторон. Большинство в школе знали мою фамилию задолго до того, как я начал играть в футбол здесь. Деньги означают власть, а власть привлекает внимание. Моя семья обладает такой властью уже больше века.

Не исключено, что Брайар приняла моё предложение именно из-за этого, и от этой мысли мне не по себе. Я не считал ее такой.

А стоило?

— Ладно, — сдается она. — Никаких разговоров о деньгах твоих родителей. Полагаю, это как-то связано с проблемами с папочкой?

Мой рот открывается и закрывается, но мне нечего ответить.

К счастью, появляется официантка и принимает заказ. Брайар берет воду и лимонад. Я заказываю то же самое плюс картошку фри и крылышки. Живот урчит при одной мысли о еде. В обычных обстоятельствах я бы, наверное, взял пиво.

Но это не свидание. Скорее, деловая встреча.

Как только официантка скрывается из виду, Брайар тут же переходит в наступление:

— Мое первое правило — никакой близости.

— Ты имеешь в виду секс? — Я провожу большим пальцем по нижней губе.

Она коротко кивает.

— Никаких раздеваний. И никаких прикосновений под одеждой.

— Логично. — У меня неприятно сжимается в животе. — Это же просто спектакль, угрюмая кошка. На самом деле я не горю желанием трахаться на публике, так что...

— Отлично.

— Но нам придется демонстрировать привязанность на людях, — продолжаю я. — Держаться за руки, целоваться. Обниматься. Знаю, улыбка — не твоя сильная сторона, но ты должна выглядеть счастливой, когда видишь меня.

Она сглатывает.

— Целоваться?

Хм, любопытно. Я наклоняюсь вперед.

— Что, боишься небольшого контакта губами?

— Нет. — Ложь срывается слишком быстро.

Звучит совершенно неправдоподобно.

— В поцелуях нет ничего плохого, — я ухмыляюсь. — Я в них весьма хорош, если ты об этом переживаешь.

— Не переживаю.

— Тогда практика отменяется, — размышляю я вслух. — Раз уж никакой близости наедине.

Я представляю, как прижимаю ее к стене, приближаюсь вплотную. Наверняка её дыхание участится, глаза расширятся... зрачки станут больше.

— А как насчет помощи с физиотерапией? — Она прочищает горло.

— Верно, — киваю я себе. Это же было частью моего предложения, да? Помочь ей с коленом. — Не стоит перегружаться. Да и мой график в сезон просто адский. Три раза в неделю для начала будет в самый раз.

— Я не хочу «для начала».

Я качаю головой, сдерживая улыбку. Я был точно таким же — не то чтобы я собирался ей в этом признаваться. Это стремление — поскорее восстановиться, избавиться от боли — оно исходит исключительно изнутри.

— Три раза в неделю, — отвечаю я, уже тверже. — После тренировок. Если, конечно, у тебя нет других дел по вечерам? Или поздних пар?

Она качает головой.

— Что еще?

— Две мои лучшие подруги в курсе. — Она бросает на меня выразительный взгляд. — Лидия и Марли. Те, с которыми я сидела. Они знают, что это не по-настоящему.

В груди что-то сжимается.

— Уже разболтала наш секрет?

— Я... — Она отводит взгляд. — Они главная причина, почему я вообще здесь.

— Как глубокомысленно с твоей стороны.

Брайар хмурится и заправляет прядь волос за ухо.

— Они единственные, кто будут знать. Я им доверяю, они ничего не скажут.

Я добавляю:

— И еще мой лучший друг. Риз.

— Ладно.

Я расслабляюсь.

Официантка одним махом приносит все заказы и напитки. Эй, я же не говорил, что это пятизвездочный ресторан. Она ставит на стол соломинки и столовые приборы, завернутые в бумажные салфетки, и исчезает без единого слова.

Я отправляю в рот картошку фри и накалываю крылышко.

— Угощайся.

Она так и делает — аккуратно разворачивает приборы, кладет салфетку на колени, накладывает себе курицу и обильно поливает всё это соусом ранч.

Я поджимаю губы.

— Что? — Она смотрит на меня.

— Я сторонник принципа «меньше значит лучше», — признаюсь. — Но только когда дело касается соусов.

Она закатывает глаза:

— Отстой.

Мы едим минуту в тишине. Есть кое-что еще, что мне нужно ей сказать — мысль, которая пришла мне в голову по дороге сюда.

И я уже знаю, что ничем хорошим это не кончится.

— Мои родители, — я кладу нож и вилку.

Вот почему мне нравятся крылышки без костей. Не надо быть варваром и есть руками. Меньше шансов, что острый соус размажется по губам или, не дай бог, по пальцам или подбородку. Все… цивилизованно.

— Что насчет твоих родителей?

— Ты, скорее всего, с ними познакомишься. — Я сосредотачиваюсь на еде. Внезапно накатывает усталость, и все, чего я хочу, — это вернуться домой и завалиться в постель. — Они могут быть очень напористыми, вот и все.

И осуждающими.

В основном осуждающими. Особенно когда дело касается внешнего вида девушки.

Но я не могу заставить себя сказать это вслух, так что оставляю всё как есть.

Еще будет время для какого-нибудь преображения перед встречей. Они любят приходить на домашние матчи, а следующие две игры у нас выездные. Будет несложно скоординировать передвижения Брайар и родителей так, чтобы они не пересеклись, пока я не буду к этому готов.

Или пока не будет готова Брайар.

Или… пока не будет готов её гардероб.

Я стараюсь не скривиться, потому что мысль, которая мелькнула у меня в голове раньше? Поход по магазинам. Для нее. Мы должны купить ей одежду, которую мои родители не посчитают безвкусной или дешевой…

Хотя сама Брайар ни то, ни другое.

На самом деле, мне нравится её полностью черный ансамбль. Это говорит о решительности.

— Эй. — Брайар легко касается моей руки пальцем. — Я справлюсь с «напористостью», ладно? Не переживай.

Я выдавливаю улыбку и пытаюсь поверить ей.