Ночь в долине пришла не тихо.
После нападения тварь растворилась в пепле, но напряжение осталось — как послевкусие. Слуги шептались. Магические звери у дома нервничали. Даже сад, казалось, шептал между листвой: «Это было предупреждение…»
Кел-Ранн, как обычно, принёс отчёты, но взгляд его всё чаще задерживался на Крэйвэне.
— Этот полубог-охрана с крыльями — это теперь официально? Мне пересчитывать паёк? Ему ж надо килограмм шесть мяса в день, судя по всему.
Ольга отмахнулась, сжимая в руке чашку с местным пряным напитком — «ша’аири». Горячий, как взгляд Крэйвэна.
— Он тут сам по себе. Без ведомости. И без пайка. Хотя… — она окинула мужчину взглядом — он как раз сидел у камина, почти полулежа, и чесал одного из «куророгов» за ушком. — … похоже, приручил местных лучше, чем я.
— Конечно приручил, — буркнул Кел-Ранн. — У него крылья. У него обаяние древнего разврата. И у него задница, которой можно затмить солнце. Простите, Владычица, я только из-за объективности.
Ольга не удержалась — рассмеялась.
— Будешь так дальше, я тебя в мой гарем оформлю.
— Уже оформлен, — парировал он. — Тайно. Через служебный приказ.
И тут в комнату шагнул Крэйвэн. Он будто услышал их — или почувствовал. Его крылья скользнули по воздуху, сверкая в отблеске огня, а голос был хриплым, низким.
— Мы не одни в доме. Я чувствую… след чужой силы.
Ольга мгновенно собралась. Слова вытрезвляли лучше ша’аири.
— Где?
— В подземных архивах. Кто-то оставил клеймо, магическое. Старое, почти стёртое… но в нем — знак Внешнего Совета.
— Совет? — Кел-Ранн выругался. — Они наблюдают?
— Нет, — Крэйвэн смотрел прямо на неё. — Они уже были. Здесь, до тебя.
Ольга поднялась.
— Покажи мне.
* * *
В подвале, под домом, где стены были выложены из тёмного камня, где старые свитки и плиты хранили пыль тысячелетий, Крэйвэн провёл её к одной из колонн. Она была почти сросшейся с землёй, но стоило поднести руку — как знак вспыхнул.
Фиолетовый овал с пересечённой дугой. Не её символ. Но похожий.
— Это не просто знак. Это… — она ощутила дрожь в пальцах. — Это как будто предупреждение.
Крэйвэн молчал. А потом сказал тихо:
— Ты не первая, кто получил контракт. Но ты — первая, кого я не захотел уничтожить.
Ольга замерла.
— Ты… что?
— Я пробуждаюсь, когда сюда отправляют тех, кто не должен был выжить. Их называли носителями. Контрактники. Но они… не были тобой. В них не было жизни. Только жажда власти. Я… сжигал их.
Слова повисли в воздухе. А затем он подошёл ближе.
— Я боялся, что ты будешь такой же. Но ты… командуешь, как шторм, и смеёшься, как солнце. Ты живёшь, как будто никто не может остановить тебя. Даже я.
Ольга смотрела на него, и внутри всё сжималось.
— И что теперь?
— Теперь я не уничтожу. Теперь… я буду защищать.
— Звучит, как новая форма контракта, — выдохнула она. — Без бумаг, но с крыльями.
Он наклонился к ней, так близко, что дыхание касалось её губ.
— И с поцелуем в приложении. Если разрешишь.
Ольга прижала ладонь к его груди, чувствуя, как под пальцами бьётся нечто древнее, огненное.
— Только если он не будет последним.
Он улыбнулся, и в этом — вся вселенная.
— Тогда, Владычица… прими мой клятвенный поцелуй.
— И пусть небеса это видят.